Путешествие Ильфа и Петрова по Соединенным Штатам описано ими в путевых очерках “Одноэтажная Америка”, выдержавших множество переизданий и на русском, и на английском. Письма Ильфа и Петрова и записные книжки Ильфа позволяют лишь слегка дополнить книгу, подтверждая ее документальность.

“Одноэтажная Америка” удивляла поколения советских читателей. Наверное, до самой горбачевской перестройки не было другой такой – откровенно воспевавшей американский образ жизни. Читатели даже недоумевали: почему Ильф и Петров не показали все ужасы жизни угнетенных негров, индейцев, американских рабочих? Показали, конечно, но книга посвящена другому. “Одноэтажная Америка” рассказывает не о классовой борьбе, не о Хемингуэе, не о президенте Рузвельте (его Ильф и Петров тоже успели повидать), не о политической системе Америки и даже не об ее экономике. Эта книга посвящена повседневной жизни американцев, ее материальной стороне. А если короче – это книга об американском сервисе. Об удобных и недорогих автомобилях. Об автозаправочных станциях. О прекрасных дорогах, которыми Ильф и Петров не уставали восхищаться. О системе общественного питания.

Помните слова Петрова: “В искусстве, как и в любви, нельзя быть осторожным”? За время работы в “Правде” они с Ильфом волей-неволей стали осторожными. В “Одноэтажной Америке” они в последний раз обрели свободу, с какой писали в далеком 1927-м “Двенадцать стульев”.

“О, эта дорога! В течение двух месяцев она бежала нам навстречу – бетонная, асфальтовая или зернистая, сделанная из щебня и пропитанная тяжелым маслом. Безумие думать, что по американской федеральной дороге можно ехать медленно. Одного желания быть осторожным мало. Рядом с вашей машиной идут еще сотни машин, сзади напирают целые тысячи их, навстречу несутся десятки тысяч. И все они гонят во весь дух, в сатанинском порыве увлекая вас с собой. Вся Америка мчится куда-то, и остановки, как видно, уже не будет. Стальные собаки и птицы сверкают на носах машин. Среди миллионов автомобилей и мы пролетели от океана до океана – песчинка, гонимая бензиновой бурей, уже столько лет бушующей над Америкой!”

Чем не американская птица-тройка?

Американцы в книге Ильфа и Петрова редко ходят пешком, чаще ездят на собственных автомобилях. Просто с восторгом рассказывают Ильф и Петров об американских и британских автомобилях – и не только о сравнительно дешевом “Форде”, но и о прекрасном “кофейно-золотом” “крайслере”, о роскошном “роллс-ройсе”: “…всё блекнет – и золото, и хрусталь – перед изысканными и старомодными на вид формами огромных «роллс-ройсов». <…> Никогда этот автомобиль не выйдет из моды, не устареет, как не старятся бриллианты и соболя. Ох, туда даже страшно было садиться! Чувствуешь себя лордом-хранителем печати, который потерял печать и сейчас будет уволен”.

“Одноэтажная Америка” – гимн обществу потребления. Гимн не богатству – но комфорту, доступной роскоши. И это будет опубликовано в Советском Союзе: сначала в журнале “Знамя”, затем отдельным изданием! В прессе появится только одна отрицательная рецензия (“Развесистые небоскребы”) – в конкурирующих с “Правдой” “Известиях”.

Книга о прекрасной жизни в Америке, написанная корреспондентами “Правды”, была возможна только в одном случае: если это было разрешено свыше. Разумеется, Ильф и Петров пишут о недостатках жизни в США. Контрасты между богатством и бедностью. Преступность и коррупция, что особенно бросались в глаза в “страшном городе Чикаго”. Безработица. Неуверенность в завтрашнем дне. Закредитованность населения. Это так понятно и знакомо нам, но советского читателя удивляло:

“…удержаться от покупок никак невозможно. У дверей домика раздается вежливый звонок, и в передней появляется совершенно незнакомый посетитель. Не теряя понапрасну времени на всяческие вводные речи, посетитель говорит:

– Я пришел установить в вашей кухне новую электрическую плиту.

– Но у меня уже есть газовая, – отвечает удивленный собственник маленького дома, стиральной машины и стандартной мебели, за которую осталось еще выплачивать многие годы.

– Электрическая плита гораздо лучше и экономней. Впрочем, я не буду вас убеждать. Я вам ее сейчас поставлю и через месяц приду снова. Если вам не понравится, я ее унесу, а если понравится – условия очень легкие: в первый месяц двадцать пять долларов, а потом…”

И всё же хорошего в “Одноэтажной Америке” больше, чем дурного. И авторы не скрывают: уровень жизни американцев очень высок. Собственно, самого выражения “уровень жизни” (“standard of life”) в русском языке еще не было, Ильф и Петров взяли его из американского английского и чуть ли не первыми начали вводить в оборот. Они же вводят и глагол “припарковаться”, который заимствовали у американских русских.

Почему же им всё это позволили? Почему их не одернул Мехлис? Или судьбу книги решал совсем не он?