Всю свою жизнь я верила в истину: я рождена, чтобы выйти замуж, родить детей и умереть. Никогда – даже в самых дальних уголках моей загнанной в клетку, страдающей души – я не позволяла себе думать иначе. Никогда в своей двойственности – одна моя половина смирилась с ожиданиями общества, другая тянулась к смерти – я не предполагала, что выход есть. Теперь же я знаю, что можно обмануть смерть и жить, не подчиняясь правилам мира людей. Я услышала музыку вечности, бесконечного времени, которого хватит на все, что я мечтала совершить, и, раз проснувшись, моя душа более не уснет.

Упырь. Вампир. Слова звучат у меня в голове, точно песня.

После нашего дуэта Влад не призывает меня целую неделю, и внешне я проявляю полное послушание, так что мама и Мина не нарадуются: всю ночь сплю, не вставая с постели, наношу визиты, когда велят, и притворяюсь, что с интересом выбираю цветы и постельное белье к предстоящей свадьбе. Однако внутри я вновь и вновь переживаю события той ночи и радуюсь, что мне не грозит расставание с любимыми людьми. Смерть освободила бы меня, но при этом разлучила бы с мама, Миной и Артуром. Я бы причинила им ту же боль, что терзает меня после кончины папа.

Теперь я всегда буду рядом с ними, буду любить их, пока они живы. Я могу выйти за Артура и сделать его счастливым, зная, что для меня это не конец. А после того, как он умрет, меня ждут бесчисленные столетия, на протяжении которых я смогу ходить по земле, наслаждаясь свободой.

Об ограничениях, связанных с его силой, Влад говорил небрежно, а значит, и для меня они будут пустяками. Я могу питаться кровью животных и не вредить людям, могу спать днем, чтобы избегать солнца. И, главное, я не буду одна: Влад навечно станет моим учителем, наставником и защитником, а в ответ я в качестве возлюбленной и наперсницы избавлю его от одиночества.

Я не настолько глупа, чтобы представлять себе идеальную картину, да и вечный союз мне не нужен. Я вожделею Влада, восхищаюсь им, и да, я к нему неравнодушна, и все же некоторые его наклонности меня пугают, и не в последнюю очередь – способность в любой момент вторгнуться в мой разум. Возникни такая нужда, мы могли бы существовать в разных странах или даже на разных континентах столько, сколько пожелаем, а потом найти друг друга снова. Я все обдумала, и я наконец счастлива, так счастлива, что хочется петь и танцевать.

Вот что я скажу Артуру, пускай он мне и не поверит. Два дня назад он приехал из Лондона в Уитби и задумчиво наблюдает за мной. Я ни разу с ним не заигрывала, и моя новая сдержанность его тревожит.

– Люси, ты на меня сердишься? – печально спрашивает он.

На дворе середина августа, ясное, солнечное утро. Сегодня тепло, и мама предложила позавтракать в саду. А потом – столь естественно, что это явно было спланировано заранее, – и она, и Мина под какими-то предлогами скрылись в доме, оставив меня наедине с Артуром. Я сижу у розового куста и любуюсь бабочками, которые беззаботно порхают над цветами, словно никогда не умрут. Но они умрут. Все умрут. Вечная жизнь – привилегия одного лишь Влада, и я тоже хочу жить вечно рядом с ним.

Я через стол улыбаюсь Артуру.

– За что мне на тебя сердиться? Ты проделал долгий путь, я по тебе скучала, и ты порадовал нас такими чудесными подарками. – Щедрый, предусмотрительный Артур приехал с цветами и милыми безделушками для всех нас, включая Мину, а мне подарил сапфировое колье, еще одну реликвию из фамильной сокровищницы.

– Не знаю, – пожимает плечами он. – Ты какая-то тихая. Невеселая.

Я смеюсь:

– С чего мне быть невеселой? Со мной самые любимые люди, денек выдался замечательный, и я, кажется, готова жить, жить и жить. – Я откидываюсь на спинку стула и лениво потягиваюсь, вскинув руки к ярко-синему небу.

Услышав мой смех, Артур расслабляется.

– И ты еще ни разу меня не поцеловала, – добавляет он застенчиво.

– Какая оплошность с моей стороны, – игриво говорю я. – Иди ко мне, я все исправлю.

Он тотчас встает, обходит стол и склоняется надо мной. Я вдыхаю знакомый аромат сосны, наслаждаюсь нежными прикосновениями его губ. Артур целуется робко, бережно, не требуя от меня больше, чем я могу дать, – какой контраст с властным поведением Влада! Воспоминание о Владе во время поцелуев с Артуром настолько выбивает меня из колеи, что я невольно отстраняюсь. В глазах Артура снова мелькает беспокойство, и я успокаивающе глажу его по щеке.

– Я люблю тебя, – говорит он с такой безыскусной искренностью в честных светло-карих глазах, что я порывисто обвиваю его шею руками, растроганная почти до слез.

Опустившись на одно колено подле моего стула, он сжимает меня в объятьях, как в тот вечер, когда сделал мне предложение.

Я целую его в щеку.

– Я тоже тебя люблю. Прости, я не хотела тебя растревожить.

– Уверен, твоя головка занята свадебными планами. Твоя матушка сказала, ты занялась рассылкой приглашений. – Артур немного отстраняется, чтобы лучше меня рассмотреть. Его взгляд падает на левую сторону моей шеи. – Что это? Ты поранилась?

Я накрываю ладонью то место под ухом, где прошлись ногти Влада: царапины зажили, но красные полоски на коже еще видны. Проклятье, я опять думаю о Владе, в то время как Артур не сводит с меня невинного взора.

– Я гладила соседскую кошку, и это пришлось ей не по нраву, – сочиняю я, и, поскольку ложь выглядит неубедительно даже для меня самой, я добавляю, чтобы сменить тему: – Дорогой, не хочешь ли прогуляться в город? Я с удовольствием покажу тебе Уитби.

– Поднимемся на утесы? – с интересом спрашивает Артур. – Пожалуй, там ветерок прохладнее.

Я колеблюсь. Все лето это место было только нашим с Владом, и мне кажется, что привести туда Артура будет почти что предательством. С другой стороны, Владу я ничем не обязана, да ему и необязательно об этом знать, тем более что, вероятнее всего, при таком ярком солнце он не станет куда-либо выходить.

– Схожу за шляпкой, – говорю я.

Через несколько минут мы под руку с Артуром идем к морю. Он болтает обо всем на свете – о наших общих лондонских знакомых, о намерении его матери снова отправиться за границу, о переобустройстве садов в его поместье. Я делаю вид, что слушаю, и старательно проявляю интерес ко всем этим обыденным вопросам, которые так занимают Артура, а сама разглядываю встречных мужчин.

Всю неделю я слышала о Владе только из чужих разговоров. «Вчера граф был на карточном вечере у миссис Уитакер. Какой элегантный мужчина!» – «Тот иностранец, граф, как его… Из России или откуда-то еще. По-настоящему великодушный джентльмен – заплатил за мою старую коляску куда больше, чем она стоит». «На ужине у Паркеров я спросила, женат ли он, и он крайне любезно беседовал со мной добрых полчаса. Совершенно вскружил мне голову, хотя на вопрос так и не ответил». «Графа весьма огорчило исчезновение бедной Дианы Эджертон и тот факт, что она просто сбежала, ничего никому не сказав и оставив дверь нараспашку. Они ведь водили дружбу. Миссис Эджертон была первой, с кем граф заговорил по приезде в Уитби».

После этих слов приятельницы мама я плотно сжала губы. Никто не догадывается, что первой женщиной, с которой общался Влад, была я и что его другом я стала гораздо раньше всех обожательниц. Не потому ли он не призывал меня всю неделю, что его внимание привлекла другая, что ее он называет родственной душой или… подумывает наделить даром бессмертия? Думать об этом до крайности неприятно.

– Люси, ты слышала, что я сказал? – слегка нетерпеливо осведомляется Артур.

Усилием воли я возвращаюсь в реальность.

– Нет, любимый. Повтори, пожалуйста.

– Я просто спросил, потанцуешь ли ты со мной сегодня, вот и все.

Я смеюсь и через ткань сюртука целую его в плечо.

– Я согласна танцевать с тобой где угодно и когда угодно, хоть сейчас, прямо на этой тропинке, если ты того пожелаешь. А что, сегодня вечером будет что-то особенное?

– Ты и в самом деле не слышала ни слова из того, что я говорил. – Артур хмурит брови. – Речь, конечно же, о бале у Уилкоксов. Я целых пять минут о нем вещал.

Я совсем забыла про дурацкий бал.

– Я буду счастлива пойти на бал с тобой. Я столько рассказывала о тебе Уилкоксам, что они ждут не дождутся, когда увидят тебя воочию! Я отвлеклась лишь потому, что размышляла, в каком платье понравлюсь тебе больше всего. – Опыт флирта у меня большой, я отлично знаю, что хотят слышать мужчины, и беспокойство Артура моментально рассеивается.

Он оглядывается по сторонам – не смотрит ли кто, быстро ныряет ко мне под шляпку и целует в губы.

– Ты очаровательна в любом наряде, – мягко говорит он, и я на миг испытываю прежнюю тихую тоску по нему.

Я крепче сжимаю его локоть, жалея, что не могу быть простой, бесхитростной девушкой, которую он заслуживает.

– Уверен, на нашей свадьбе ты будешь прекрасна, как ангел. Всего через месяц ты станешь моей, Люси, и я сделаю тебя счастливой.

– Ты уже делаешь, – улыбаюсь я и снова целую его в плечо.

Мы взбираемся по самой крутой части тропинки, Артур придерживает меня за талию, не подозревая, что этот подъем я знаю как свои пять пальцев.

– Кстати, о бале. Я слыхал, среди гостей ожидаются известные персоны. Ты знала, что в Уитби гостит иностранный аристократ? Вроде бы какой-то граф из Болгарии… или Германии?

У меня екает сердце.

– Мы с Миной как-то встретили его в городе, – небрежно говорю я, пряча смятение.

Мне почему-то никогда не приходило в голову, что пути Артура и Влада могут пересечься. Но отчего бы и нет? Никто и глазом не моргнет, если мой будущий супруг познакомится с джентльменом, с которым недавно познакомилась я сама, а правду будем знать только я и Влад. Смогу ли я не выдать себя, или воспоминания о том, как его бедра обхватывали мои, а жадный рот приник к моей шее, отразятся у меня на лице? Нельзя, чтобы об этом узнали мама и Мина. И особенно Артур.

– Присядем? – предлагает Артур.

К моему ужасу, он указывает на ту самую каменную скамью, место наших свиданий с Владом.

– Давай посидим где-нибудь в другом месте, – говорю я. Щеки у меня пылают от чувства вины и смущения: подумать только, я и Артур усядемся там же, где я обнимала и целовала другого, в полной уверенности, что это лишь сон. – Эта скамейка мне не нравится.

– Почему? – удивляется Артур. – С нее открывается великолепный вид.

– Как и с других, – возражаю я.

– Посмотри, как романтично укрывают ее ветви ивы, – настаивает он.

Я уже близка к отчаянию и тяну Артура за рукав:

– Давай пройдем чуть дальше по тропинке.

– Но под сенью этого дерева такая чудесная прохлада…

– Артур, пожалуйста, – произношу я резче, нежели собиралась. – Я не хочу здесь сидеть, боюсь упасть. Мне страшно находиться так близко от края обрыва.

На его лице читается обида, смешанная с недоумением.

– Ты совсем не хочешь присесть?

– Давай лучше погуляем по городу. Здесь наверху невыносимый зной, и я бы хотела показать тебе улочки Уитби во всей красе. – Я беру руку Артура обеими ладонями и увожу вниз. Он с уязвленным видом молчит, поэтому я шепчу ему на ухо: – Я рада, что ты приехал.

– В самом деле? – спрашивает он и за всю дорогу до подножия утесов не произносит ни слова.

Вечером мы с мама и Миной в сопровождении Артура входим в роскошный особняк Уилкоксов. Дневная жара спала, с моря дует прохладный бриз – из-за него нам пришлось захватить шали. В дверях нас встречает бойкая, энергичная Амелия Уилкокс. Она примерно моих лет, замуж вышла недавно, этой весной. Ее муж Эдгар – шумный, общительный и жизнерадостный мужчина тридцатью годами старше жены, который, кажется, не умеет разговаривать тихо и почти всегда кричит.

– Рад встрече, Одри! – ревет он, приветствуя мама. – Чувствуйте себя как дома! Передайте все лишнее Десмонду. Десмонд, не заставляй дам держать вещи в руках! Мисс Мюррей, счастлив познакомиться! И, конечно, малютка Люси! Только уже не малютка. – Эдгар оценивающе разглядывает мою фигуру в белом платье с серебряной вышивкой и соблазнительным вырезом, дразнящим воображение.

Тем временем его жена восхищенно взирает на Артура:

– А вы, должно быть, мистер Холмвуд! Люси, скромница эдакая, не говорила, что вы такой высокий и статный! Уже назначили день свадьбы?

– Двадцать восьмое сентября, – краснея, сообщает Артур.

Бальный зал простирается на всю ширину дома, стены в нем цвета морской волны, полы выложены перламутром. Звучит веселый вальс, хотя танцующих немного – гости пока предпочитают общение, напитки и легкие закуски. Публика шикарно одета, и мое хвастливое сердце, чье тщеславие не унять даже статусом почти замужней женщины, наполняется гордостью, когда я вижу, что большинство дам выбрали наряды в цветах натуральных камней, благодаря чему мое белое платье отлично выделяется на общем фоне.

Моя неизменно популярная мама уже присоединилась к группе светских сплетниц, поэтому Артур усаживает на стулья меня и Мину и отправляется за шампанским.

– Как много народу, – жалуется Мина, оправляя юбки травянисто-зеленого платья. – Я бы охотно осталась дома и дождалась почты. Иногда письма приносят вечером.

Мой взгляд скользит по лицам в толпе и не находит того, кто мне нужен, однако, услышав Мину, я поворачиваюсь к ней и беру за руку.

– Не сомневаюсь, Джонатан очень скоро тебе напишет, – уверяю я, испытав легкий укол совести: поглощенная собственными заботами, я совсем забыла про подругу. – Я точно знаю, что он тебя очень любит и хотел бы, чтобы ты веселилась и танцевала, а не сидела дома в одиночестве.

Мина смеется:

– Да кто бы пригласил меня на танец?

– Я, например, – произносит низкий голос.

Перед нами стоит Влад. Все прочие мужчины сегодня в черном, тогда как он одет в пурпурно-красный бархат, и его костюм притягивает восхищенные взгляды со всех сторон. Влад отвешивает изящный поклон и протягивает Мине руку. Он опять не обращает на меня внимания, и все же я чувствую, что он остро ощущает мое присутствие, особенно после той ночи, когда мы исполняли музыку в темноте.

– Мисс Мюррей, не окажете ли мне честь станцевать со мной первый танец? – говорит Влад.

Мина заливается румянцем.

– Вы очень любезны, граф, но…

– Прошу прощения. Знаю, вы помолвлены, и ваш жених – счастливчик. Будь он здесь, я бы спросил его дозволения, – мягко продолжает Влад. – Это будет танец двух друзей, не более того.

Мина улыбается его подкупающей старомодной учтивости.

– Вы очень предупредительны, и все же…

В этот момент возвращается Артур с шампанским, их взгляды с Владом пересекаются. Я невольно ерзаю на стуле от того, как любопытно и неловко видеть их вместе. Они почти одного роста, но рядом с импозантным и более старшим по возрасту Владом Артур напоминает неуклюжего долговязого теленка рядом с могучим быком.

Мужчины раскланиваются и представляются друг другу, при этом Влад называет все имена и титулы, которые перечислял нам с Миной во время той встречи в городе.

– На днях я имел удовольствие общаться с мисс Мюррей и вашей обворожительной невестой, и в надежде продолжить нашу беседу я приглашаю мисс Мюррей на танец.

– А, мисс Мюррей, – облегченно выдыхает Артур.

Мина, однако, качает головой:

– Весьма сожалею, но я не хочу танцевать ни с кем, кроме своего жениха. Не только сегодня, но и в любой другой вечер.

– Разумеется. Полностью вас понимаю. – Влад переводит взгляд на Артура: – Что ж, вот жених, чьего разрешения я могу попросить, хотя, смею предположить, ваша Люси ответит подобным же образом.

Артур слегка озадачен. От него не ускользнуло, что Мина для Влада – мисс Мюррей, тогда как я – просто Люси.

– Это ей решать, – неохотно отвечает он, и оба глядят на меня: Артур – настороженно, Влад – с ироничной усмешкой.

Они поставили меня в неудобное положение, вынудив открыто выбирать и пренебречь либо одним, либо другим. Но я всегда ненавидела игры, в которые нас заставляют играть мужчины.

– Свой первый танец я подарю тому, – лукаво говорю я, – кому лучше удастся меня развлечь. Пусть каждый из вас скажет или сделает что-нибудь забавное – отпустит остроту, шутку или что-то в этом роде.

У Мины вырывается нервный смешок:

– Люси, они джентльмены, а не дрессированные обезьянки!

Артур явно сбит с толку, у Влада же уголки губ ползут вверх, и он немедленно изрекает:

– Я знаю тайну о двух людях в этом зале – один прожил слишком долго, другой едва начал жить, однако они схожи, как лепестки фарфоровой розы.

– Это загадка, граф? – уточняет заинтригованная Мина. – Но почему же роза фарфоровая, а не живая?

– Потому что фарфоровая простоит в вазе гораздо, гораздо дольше, – поясняю я, и в глазах Влада вспыхивает улыбка и одобрение. – Артур, дорогой, граф представил на мой суд загадку, а что предложишь ты?

Но Артур не в настроении шутить. Он сверлит взглядом пол, расстроенный разговором, которого не понимает.

– Увы, ничего остроумного не придумывается. Граф, она ваша.

– Моя? Вы невероятно щедры, мистер Холмвуд, – с хищной ухмылкой произносит Влад.

Я встаю и касаюсь руки Артура.

– Любимый, все остальные танцы я оставлю для тебя, – говорю я, он хмуро кивает и садится рядом с Миной, а я имею право взять Влада за руку на глазах у подруги и жениха. – Идемте?

Влад ведет меня в центр зала. Кроме нас, танцуют еще пять пар, однако я инстинктивно чувствую, что все внимание публики приковано только к нам и что в объятьях Влада я смотрюсь изящной и хрупкой, точно цветок, сорванный его безжалостной рукой. При движении серебряные нити на моем платье переливаются на свету. Вальсирует Влад божественно; впрочем, он безупречен во всем, что и неудивительно при его возможностях оттачивать навыки любого мастерства на протяжении многих жизней.

– Твой жених – очень серьезный и прямолинейный молодой человек, – замечает он. – Душевный, благородный и, полагаю, без памяти в тебя влюблен.

– Артур – лучший мужчина на свете. – Я почти оправдываюсь, и причиной тому, видимо, едкий сарказм в словах Влада. – Он честный и преданный, и я горжусь тем, что буду с ним.

– Какая верность, – усмехается Влад. – Возможно, у тебя больше общего с мисс Мюррей, чем я думал.

– Даже притом что я для тебя остаюсь на втором месте?

Влад смотрит мне в глаза, в его взгляде удовлетворение и нежность. Ему нравятся нотки ревности в моем тоне.

– Я пригласил Мину первой, зная, что она мне откажет. Я не могу проявлять к тебе внимание чересчур откровенно, чтобы не заполучить врага в лице твоего бесстрашного Артура. – Его ладонь сжимает мою талию чуть крепче. – Но ты для меня на первом месте, Люси, всегда на первом.

– Тогда отчего ты меня не призывал? – Я ненавижу себя за обиду в голосе. Не сказать, чтобы я стеснялась компании Влада, однако в присутствии Артура все ощущается иначе. – Я ждала всю неделю, гадала, не нашел ли ты себе другую симпатичную вдову.

Влад посмеивается.

– Я был занят делами. Покупка недвижимости в Англии – это масса бумажной волокиты. Поверь, гораздо охотнее я бы проводил все ночи с тобой. – Он гладит тыльную сторону моей ладони большим пальцем. – Я скучал по тебе. На удивление сильно.

– Тогда призови меня сегодня. Я хочу тебя видеть.

– А как же твой Артур?

Меня вновь обжигает стыдом.

– Мы будем вести разговоры, и только, – решительно заявляю я. – Я не предам его, если просто поболтаю с тобой.

– Только разговоры? – Влад улыбается еще шире. – Люси, наши беседы и вправду весьма содержательны, но ведь мы и кое-что другое делаем вместе, не так ли? – Большой палец снова гладит меня по руке, и я с трудом сглатываю, вспомнив восхитительное, болезненно-сладостное ощущение этих пальцев на моей груди.

– Сейчас ты передо мной во плоти. – Я смотрю на него в упор. – Все было иначе, когда ты плыл на корабле в далеком море, а я словно бредила во сне. Теперь я целую тебя, а не… ту твою форму, которую я целовала там, на утесах.

– Но ты целовала меня, – с особым, извращенным удовольствием произносит Влад. – Я могу разделить свою физическую сущность так, что одна половина отдыхает и набирается сил, а другая сквозь туман переносится к тебе. Я всегда был с тобой. Каждый поцелуй, каждое прикосновение – все было реально, и в глубине души ты это знаешь, как бы ни старалась убедить себя, что видишь сон. Отчасти этим я для тебя и привлекателен.

Это всего лишь сон, и никому не нужно знать, чем мы здесь занимаемся.

Он говорит правду, и, вспомнив все оправдания, которые я придумывала ради встреч с ним, я чувствую, как пылают щеки.

– Я обещала выйти за Артура, и что бы ни случилось, я стану его женой.

Влад пожимает плечами:

– Какая разница? Мне нет дела до человеческих клятв. Они для меня не священны. То, чего ты хочешь от меня, выходит за рамки чего-то столь эфемерного, как обещания.

– И чего же, по-твоему, я от тебя хочу? – интересуюсь я.

– Получить в подарок весь мир, – отвечает Влад, со смехом кружа меня в танце.

– И ты можешь мне его подарить? – Отступая на знакомую, более удобную территорию, я хотела, чтобы вопрос прозвучал ехидно и кокетливо, однако в нем сквозит такая тоска, что даже Влад делается серьезным. – Я постоянно думаю о твоих словах, сказанных в ту ночь. О том, что ты вампир. – Я говорю шепотом, но все равно в том, чтобы произнести это в окружении людей, есть нечто столь же волнующее и опасное, как на публике поцеловать Влада в губы.

– Значит, ты и в самом деле меня не боишься? – Он качает головой, будто бы изумляясь моей наивности. – Я – живой мертвец, способный двумя пальцами раздавить твой череп, как орех. Монстр, который на твоих глазах выпил из беспомощной женщины всю кровь до последней капли.

Я смотрю на сильную руку, в которой утонули мои пальцы, в то время как другая рука мягко и уверенно держит меня за талию.

– Боюсь. Но в то же время я чувствую, что небезразлична тебе, Влад.

Я не могу распознать, что выражает его взгляд, – жалость, сочувствие?

– Не заблуждайся, – тихо говорит он. – Никогда не позволяй себе думать, что со мной ты в безопасности, ибо те, кто интересует и привлекает меня более остальных и кого я особенно высоко ценю, рискуют сильнее всего.

Меня пронзает укол ревности:

– Как Диана Эджертон?

– Диана? – Влад вздергивает густую черную бровь. – Она была пищей.

Я сжимаю губы, подавляя истерический смех, мы проносимся мимо мама и ее приятельниц, жадно разглядывающих нашу пару. – Ты упомянул, что создавал себе подобных. Как ты это делаешь? И как выбираешь, кто пища, а кто компаньон?

– Пища – это одинокие вдовы и невезучие моряки, которые исчезают с лица земли, будто их и не было.

Начинается следующий танец. Пары вокруг нас меняют партнеров, но мы с Владом не отпускаем друг друга, как требуют приличия. Знаю, мама и Мина меня отчитают, а Артур будет выглядеть жалко, но в эту минуту знание необходимо мне как воздух. Я оглядываюсь на Артура и пытаюсь глазами и улыбкой сказать ему, что сильно его люблю, что сожалею о нарушенном обещании танцевать остальные танцы только с ним и что обязательно заглажу вину. Судя по лицу, он мне не верит, и это вполне понятно.

– Миссис Эджертон умерла, – говорю я, поворачиваясь обратно к Владу. – Ты выпил ее досуха. Но если бы ты пожелал сделать ее своей спутницей… ты бы оставил немного крови? Выпил только часть? Это так легко?

Смех Влада полон опасных обертонов, и все же он определенно доволен. Ему нравится мое любопытство и трепет перед ним, нравится формировать мою неискушенную натуру.

– Я бы не стал употреблять слово «легко». Я кусаю избранную жертву множество раз, но строго слежу, чтобы не обескровить ее полностью. А когда я впрыснул достаточно яда, избранник должен вкусить моей крови и до восхода солнца совершить свое первое убийство. Вот как это делается, моя маленькая бунтарка Люси.

Я содрогаюсь, и глаза Влада удовлетворенно вспыхивают – он думает, что привел меня в ужас, но если бы он решил прочесть мои мысли, причинив мне ту резкую, пульсирующую боль, то узнал бы правду: я представляю, как его рот раз за разом находит мою шею, целует, кусает и пьет меня, как его руки исследуют мое тело, а зубы меня освобождают. Впереди бесконечность – я буду со своими близкими, и они меня не потеряют. Целая бесконечность, чтобы наслаждаться чудесами мира, путешествовать, учиться, жить так, как я никогда и не мечтала.

Я крепче сжимаю плечо Влада.

– Быть вампиром – значит быть живее живых, ведь вампир – больше чем человек. Твои силы неограниченны, ты не связан правилами, в первую очередь теми, что налагают на людей жизнь и смерть.

Влад вновь изгибает бровь, довольный моим благоговейным тоном.

– Разве не видишь? Влад, это все, абсолютно все, чего я хочу. Ты обладаешь тем, о чем я мечтаю для себя!

Его улыбка исчезает так внезапно, что я сбиваюсь с шага в танце.

– Что такое?

Одобрение на лице Влада сменяется ледяной суровостью, столь грозной, что меня пробирает до костей.

– Что ты сказала? – тихо рычит он.

Я не понимаю, чем вызвана ненависть в его взгляде, ведь только что он был таким нежным и внимательным, но сказанного не воротишь. Я собираю остатки мужества, потом смотрю прямо в эти холодные, свирепые глаза и говорю:

– Влад, сделай меня такой же, как ты. Сделай меня своей спутницей.

Он роняет руки, и, глядя друг на друга, мы неподвижно застываем в кругу танцующих. Ярость рвется из Влада, как лесной пожар, но когда он открывает рот, голос его невероятно мягок и бархатист:

– Ты смеешь мне приказывать? Смеешь чего-то требовать от меня?

Я отшатываюсь, смущенная и испуганная.

– Конечно нет… Я только… я…

Он взирает на меня так, как следовало взирать мне, когда он умертвил вдову, – словно на земле нет ничего более чудовищного, гадкого и отвратительного.

– Я, – холодно произносит Влад, – не подчиняюсь твоим приказам.

– Влад, прошу…

Не проронив больше ни слова, он уходит, оставив меня стоять посреди зала.