В дверь моей спальни негромко стучат.

– Она еще спит? – шепотом спрашивает мама.

– Да, – отвечает Мина, тоже шепотом. – Ни разу не пошевелилась.

Ко мне приближаются ноги, обутые в мягкие домашние туфли, лба касается ласковая рука.

– Жара нет, однако ты правильно сделала, что укрыла ее потеплее, – вполголоса обращается мама к Мине. – Кто знает, какую простуду она могла подхватить ночью, разгуливая под дождем?

Стараясь дышать ровно, я продолжаю притворяться спящей. Проснуться от возни вокруг меня – значит полностью вернуться в реальность, оставить позади таинственный, пугающий и завораживающий сон о молниях, плетьми рассекающих океан, о дожде и мужских губах на моей шее. О губах Влада.

– Она промокла до нитки, – тихо сообщает Мина. – Миссис Вестенра, это все моя вина. Я так устала, что не услышала, как она выскользнула из комнаты. Подумать только, я ведь могла предотвратить…

– Чепуха. Ты ни в чем не виновата, – заверяет ее мама. – Никто другой тоже не слышал, как она вышла. По крайней мере, она возвратилась домой целая и невредимая.

– Да, ни царапинки. Правда, когда мы с Гарриет переодевали ее в сухое, то заметили на шее небольшой синяк. Вот тут, сбоку.

Синяк – там, где он меня поцеловал. Мама убирает волосы у меня с лица, и я чуть не вздрагиваю, но мне удается сохранить неподвижность.

– Да, вижу. Слава богу, ничего серьезного, – говорит она, и кровать проминается – мама садится подле меня. – Люси, дорогая, проснись!

Я открываю глаза и зеваю.

– Доброе утро. Ты уже оделась для визитов?

– Ты хотела сказать – добрый день. – Мама снова кладет ладонь мне на лоб. – Утро ты уже проспала. Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Озноба нет?

Я сажусь в постели, опершись на отделанные кружевом подушки.

– Чувствую себя превосходно. Спала как убитая. Мина, прости, что вчера вечером заставила тебя волноваться. – Я протягиваю руку к подруге.

– Мы с Гарриет боялись, что ты упала в море, – сообщает та. – С тебя ручьями лилась вода, а от холода зуб на зуб не попадал. И когда только ты успела удрать?

– Милая, к несчастью, я, как и все лунатики, ничего не помню.

– Что ж, мы положим этому конец, – заявляет мама, и в этот момент в спальню входит моя камеристка. – Гарриет только что вернулась из города. Ходят слухи, что по улицам бегают бешеные собаки. Это правда?

Гарриет ставит на столик поднос с чаем и моими любимыми пирожными с клубникой.

– Да, мадам. Ночью в гавань пришел корабль, и с него, как говорят, в город вырвался огромный пес, а то и дикий волк. Людям до сих пор не по себе.

– Корабль? В такую погоду? – невинно интересуюсь я, как будто не видела его прибытия собственными глазами.

– Да, мисс. Наверняка об этом напишут во всех сегодняшних газетах. – Лицо у Гарриет перекошено от страха. – Я таких ужасов в городе наслушалась, что мне теперь кошмары будут сниться! На корабле не обнаружили ни единой живой души, только тридцать ящиков с землей.

– Ящики с землей? – Мина переглядывается со мной. – Странный груз.

Мама печально качает головой:

– Какая бессмысленная трагедия! Удивляюсь, как это капитан решил плыть в такую бурю. Можно же было где-нибудь переждать день-другой.

– На борту никого не было? – хмурюсь я.

– Нашли только двух человек, мисс, и оба были мертвы – капитан и матрос. Люди говорят, такой здоровенный корабль, должно быть, вышел из порта с большой командой, но обнаружили лишь этих двоих. Что сталось с остальными, неведомо, – жалобно говорит Гарриет, и мама в страхе прикрывает ладонью рот, а Мина крестится и шепчет молитву. – Еще я слыхала, что оба трупа полностью обескровлены, как будто кто все высосал до последней капли. Скорее всего, тот жуткий пес.

У меня перехватывает дыхание, каждая клеточка моего тела трепещет от дурного предчувствия.

Мина опускается в кресло, в глазах встают слезы.

– Бедные моряки. А ведь их, наверное, дома ждут жены. – Бледная как полотно, она подносит к губам помолвочное кольцо.

– Капитан был мертв? – переспрашиваю я. – Как же он тогда привел судно в гавань?

– Никто не знает, мисс, – отвечает Гарриет. – Его бездыханное тело было привязано к штурвалу веревкой, как будто бы он сам это сделал, чтобы в шторм его не смыло за борт волной. Ох, ужасти какие!

– Ну, будет, Гарриет, – решительно говорит мама, взглянув на меня. – Не нужно расстраивать мисс Люси еще сильнее. Возвращайся к своим обязанностям и поменьше думай обо всем этом.

– Я постараюсь, мадам, – обещает Гарриет, хотя на ее лице написано явное сомнение. В дверях она оборачивается и умоляюще глядит на меня. – Мисс Люси, позвольте на ночь запереть вашу дверь. Я не вынесу, если с вами что-то случится!

– Хотите запереть меня, как арестантку? – возмущаюсь я, хоть и тронута заботой служанки.

– Разумное предложение, – мягко вмешивается Мина. – Нельзя допустить, чтобы ты в бессознательном состоянии бродила по ночам, когда в городе объявился бешеный пес… или что пострашнее.

– Согласна, – кивает мама. – Но, – прибавляет она, видя выражение моего лица, – возможно, в подобных мерах пока нет необходимости, если ты, Мина, согласишься побыть с Люси еще несколько ночей.

– Разумеется. – Закрыв глаза, Мина содрогается: – Во мраке ночи в гавани причаливает темный корабль со смертью на борту. Это очень, очень скверное предзнаменование. Я опасаюсь за всех нас.

– Постой, Гарриет, – окликаю я камеристку. – Что-нибудь еще известно об этом корабле? Может, ты слыхала название?

Она кивает:

– Говорят, это русский корабль, и он шел из Болгарии. Называется «Деметра».

Меня словно окатывает ледяным душем. Если у меня и оставалась какая-то вера, что ночные встречи с моим странным другом – это всего лишь видения, порожденные беспокойным сном, то теперь она окончательно рассеялась. Не могла я увидеть во сне реально существующее судно и тем более предсказать, что выйдет оно из Болгарии и причалит здесь, в Уитби. Все, что происходило этим летом между мной и Владом – каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй, – было по-настоящему.

Мина пристально смотрит на меня:

– Люси, с тобой все в порядке?

– Ей необходимо поесть, – заключает мама. Она встает и смотрит в окно на прояснившееся небо. – И, пожалуй, подышать свежим воздухом. Люси, Мина, не хотите вместе со мной пройтись до почтового отделения, отправить письма? Гроза миновала, прогулка пойдет на пользу вам обеим.

Мина встречает это предложение с неохотой, тогда как мне отчаянно хочется разузнать новости о «Деметре»… или о Владе.

– Встретимся внизу, – говорю я, и мама, кивнув, удаляется.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – вновь интересуется Мина, оставшись со мной наедине. – Когда Гарриет сообщила название корабля, мне показалось, с тобой случится обморок.

– К счастью, я еще лежу в постели, – шучу я и набиваю рот пирожным, чтобы не пришлось продолжать разговор.

Мина, однако, смеривает меня строгим взглядом гувернантки, и я стряхиваю крошки с покрывала, ломая голову, как бы ей все объяснить. Моя Мина с ее рациональным умом ни за что не поверит, что во сне я встретила некоего джентльмена и узнала об этом корабле еще до его прибытия.

– Прости, не могу тебе ничего сказать. Пока не могу.

– Этот корабль чем-то для тебя важен, – настаивает она. – Эта «Деметра».

Название, слетевшее с уст Мины, меня тревожит, как если бы она озвучила мою потаенную мечту.

– Мина, пожалуйста, не сейчас, – прошу я, и, должно быть, вид у меня до того расстроенный, что она со вздохом уступает.

Меньше чем через час мы сопровождаем мама в город. Серое небо прояснилось, волны на море улеглись, воздух чист и свеж. В центре сегодня многолюдно: горожане заходят в лавки или просто собираются кучками на улице и обсуждают зловещее прибытие «Деметры».

– Идемте, – торопит нас мама, не желая, чтобы мы слушали сплетни. – До почты рукой подать.

– Может, мы с Миной подождем снаружи? Внутри толпа народу, а мне лучше побыть на воздухе, – говорю я, и мама соглашается.

Я и Мина, точно послушные дети, стоим за дверями и обозреваем мощеную улицу, живописную и опрятную, с цветами в горшках, коваными стульями и столиками. Повсюду сидят отдыхающие, время от времени до нас долетает иностранная речь. Сквозь гул голосов и смех пробивается звон дверных колокольчиков, когда посетители заходят в лавки или выходят из них. Неожиданно слышатся детские крики, и я вижу, как маленькая собачонка, размером с мои ладони, сложенные лодочкой, стремглав несется сквозь толпу, озорно вывалив язык и помахивая хвостиком.

Мина хохочет:

– Ой, кажется, он от кого-то удирает!

– А вот и преследователи, – замечаю я.

Мальчик и две девочки, все не старше десяти лет, гонятся за песиком. У них короткие пухлые ножки, добротная одежда и почти одинаковые мордашки – круглые карие глаза и щечки с ямочками. Зрелище отчего-то вызывает смутное беспокойство, словно у меня исказилось зрение и я смотрю на одного и того же ребенка в трех версиях.

К моему ужасу, крохотная собачонка мчится прямо к нам, ставит передние лапы мне на юбки и возбужденно их обнюхивает. Я брезгливо пячусь и вжимаюсь в стену почтового отделения, тогда как Мина хохочет и подхватывает извивающееся животное на руки.

– Кто это у нас тут такой красивый? – воркует она, поглаживая висячие ушки, потом улыбается детям, которые встали перед нами. – Ну, здравствуйте. Этот очаровательный беглец ваш?

– Да, мисс, – серьезным тоном отвечает старшая из девочек. – Его зовут Коржик.

– Какое милое имя, – ласково произносит Мина. – И кто же его придумал?

– Я! – мгновенно отзывается мальчик.

– Нет, Эдвард, не ты! – спорит девочка. – Имя придумала Эмили, правда, Эм?

Однако младшая девочка не слушает. Она уставилась на меня. Я, в свою очередь, смотрю на нее, подавляя отвращение при виде какой-то белесой слизи, скопившейся в уголках ее огромных глаз. Эдвард, видимо, улавливает мое недовольство.

– Простите, мисс, – он берет младшую сестру за руку. – Иногда Эмили слишком долго разглядывает людей, хоть мы и говорим ей, что это невежливо.

– Она просто считает вас красавицей, – прибавляет старшая девочка, и внезапно все трое ребят таращатся на меня.

По спине у меня пробегает холодок. Эти дети такие маленькие, розовые, пухлые и мокроносые – просто невозможно представить, что и я когда-то походила на них.

– Фея, – застенчиво шепчет Эмили, и мои руки покрываются мурашками. Я вспоминаю тот день, когда мы с Артуром вышли на прогулку и какой-то мальчуган, так же плохо выговаривая буквы, назвал меня этим же словом.

– Да, она красивая, – соглашается вторая девочка, и все трое выжидающе смотрят на меня.

– Как мило, правда, Люси? – Мина легонько толкает меня в бок. – Эти чудесные ребятишки сделали тебе комплимент.

Я выдавливаю улыбку, больше похожую на гримасу, и, утомившись глядеть на три одинаковых лица, отвожу взгляд в сторону. До меня доходит, что побег собачонки привлек зрителей и что все сидящие за соседними столиками за нами наблюдают.

– Мне очень приятно, – вяло говорю я. – Очень, очень приятно.

– Возвращаю вам вашего песика. – Мина протягивает дрожащий комок белого пуха старшей девочке. – Держите его крепче, чтобы снова не улизнул.

Едва эти слова слетают с ее уст, как собачонка поднимает голову, возбужденно принюхивается, спрыгивает с детских рук и устремляется к кованым столикам неподалеку.

– Что, опять? О нет! – стонет Эдвард.

Подбежав к сидящему в одиночестве джентльмену, Коржик обнюхивает его начищенные до блеска туфли и обшлага темных брюк. Пес неистово виляет хвостом, мужчина наклоняется его погладить. Все вокруг, включая Мину, улыбаются, а у меня, кажется, останавливается сердце. На узкой, белой руке джентльмена блестит медный перстень с гранатом. Это рука Влада и кольцо Влада, и когда обладатель перстня с легкой улыбкой обводит взглядом толпу, я понимаю, что это лицо Влада, еще более бледное и привлекательное при дневном свете: прямой длинный нос, мужественный подбородок и океанской синевы глаза.

– Нет, малыш, я не твой хозяин, – веско произносит он. Звучный голос хорошо слышен даже на расстоянии, акцент намеренно подчеркнут. – Я не могу забрать тебя домой, у меня нет для тебя ни еды, ни лежанки. К тому же я могу спутать тебя с подушкой и нечаянно на тебя усесться.

Публика хохочет, Мина тоже. Дети подбегают к Владу, старшая девочка извиняется и подхватывает пса. Коржик извивается у нее на руках, рвется обратно, явно покоренный Владом, как и все остальные.

– Сэр, вы завоевали его любовь, – говорит молодая женщина в розовом муслиновом платье, с интересом рассматривая дорогую одежду Влада. – Вы, случайно, не укротитель зверей?

Он качает головой, и этот жест так хорошо мне знаком, что у меня перехватывает дух. Встретить среди бела дня человека, знакомого только по снам, – самое сюрреалистичное зрелище на свете.

– Нет, эту профессию я пока не освоил, – непринужденно отвечает Влад и переводит взор на меня.

Легкость, с которой он находит меня в толпе, служит доказательством, что все это время он за мной наблюдал. При мысли о том, что он изучал мое лицо и фигуру и слышал каждое мое слово, в то время как ни единая душа не догадывалась о нашем знакомстве, меня охватывает смесь страха и восторга. Я ловлю его взгляд, и мое дыхание учащается.

– Люси? – Мина встревоженно берет меня за локоть. – Тебе нехорошо?

Влад молниеносно встает со своего места, приближается к нам и учтиво кланяется. Мощь этих широких плеч и красивые очертания головы притягивают взоры как магнит.

– Прошу прощения, дамы, – обращается он к нам с Миной. – Мы не знакомы, но я не мог не заметить, что вам, возможно, необходим стул. Могу я предложить вам свой?

– Будьте так добры, сэр, – с благодарностью произносит Мина. – Боюсь, моя подруга слегка простудилась.

– После вчерашней грозы? Оно и понятно. Сырой и холодный ветер может пошатнуть даже самое крепкое здоровье. – Влад подставляет мне согнутую в локте руку.

Медленно, словно в трансе, я продеваю через нее свою. Он ведет меня к столику, и сквозь плотную ткань рукава я ощущаю силу его мышц. И он, и Мина выжидающе глядят на меня, но в горле так пересохло, что я не могу вымолвить ни слова.

– Вы очень любезны, сэр, – с всегдашней учтивостью произносит Мина. – Люси, тебе лучше? Не поблагодаришь этого джентльмена за помощь?

– Спасибо, – сипло выдавливаю я. – Премного обязана.

– Рад услужить. – Влад поворачивается к Мине: – Предложить стул и вам, мисс? Чтобы вы присели рядышком с вашей очаровательной подругой… Люси, верно?

Пока Мина не видит, он посылает мимолетную, тайную улыбку, предназначенную лишь мне. Я закрываю глаза и пытаюсь унять скачущее сердце.

– Не хочу вас беспокоить… – начинает Мина.

– Ну что вы, никакого беспокойства. Разрешите присоединиться к вашей компании? – вежливо спрашивает Влад. – Утомленному путешественнику не грех отдохнуть чуточку подольше.

– Конечно, – моментально отвечает Мина.

Влад забирает два свободных стула от соседнего столика. Сидящая за ним женщина в муслиновом платье продолжает заинтересованно поглядывать на Влада, но тот, даже не посмотрев в ее сторону, ставит стул перед Миной, носовым платком галантно вытирает с него капли дождя, потом занимает второй стул.

– Надеюсь, вы не сочтете это дерзостью, мисс, – произносит он, глядя Мине в глаза. Его нарочитая смиренность призвана ее впечатлить. – Видите ли, я впервые на берегах Англии, а там, откуда я прибыл… Наши обычаи отличаются от ваших. Вы позволите мне представиться?

– Разумеется. – Мина уже определенно попала под его обаяние.

Речь Влада звучит свободно и бегло. Он называет череду титулов, числом едва ли не превосходящих титулы самой королевы. Я узнаю несколько языков, начиная с французского и заканчивая испанским, немецким и русским.

– Как видите, я из большой семьи, наши корни можно найти по всей Европе, – словно бы извиняясь, говорит Влад ошеломленно взирающей на него Мине. – В вашем прекрасном языке мне, скорее всего, соответствует титул графа.

– Счастлива познакомиться, граф, – учтиво произносит Мина. – И откуда же берет начало семейство со столь разветвленными корнями?

– Мой родовой замок находится в Австро-Венгрии, в отдаленной горной местности.

– В Карпатах? – живо интересуется Мина, и Влад кивает, удивленно вздернув брови. – Как раз туда отправился по делам мой жених. Не стану и пытаться выговорить название этой области, так как все равно ошибусь, но он упоминал, что на английский оно переводится как «Горы суровой зимы».

– О, я отлично знаю этот регион, – улыбается Влад.

– Перед его отъездом я прочла все, что смогла найти, – продолжает Мина. – Хотела как можно больше узнать о тех местах, куда он едет. Это мой способ путешествовать вместе с ним, понимаете? Он служит помощником адвоката. Ох, простите, я не представилась. – Она краснеет, осознав свой промах. – Меня зовут Мина Мюррей, а это моя подруга Люси Вестенра.

– Рад знакомству. – Влад элегантно кланяется в пояс. – Горы, о которых вы говорите, мисс Мюррей, находятся весьма далеко отсюда. Должно быть, вы очень скучаете по своему жениху.

Лицо у Мины удрученно вытягивается.

– О да, но я уверена, он скоро вернется.

Влад кивает, лучась добротой и сочувствием, однако от меня не укрывается его хищный интерес. Он точно река с коварными глубинными течениями, и явное удовольствие, которое он получает от терзаний моей подруги, вызывает у меня тревогу, притом что Мину он видит впервые. Или… не впервые! – безмолвно охаю я. Он ведь упоминал, что видел фотокарточку Мины. Ее фото есть только у меня и Джонатана, значит, Влад с ним встречался. Если на то пошло, он живет в той самой стране, куда Джонатан уехал по делам. Но почему он не скажет об этом Мине?

Уловив мое беспокойство, Влад пронзает меня взглядом. Ко мне возвращается дар речи.

– Какое совпадение, что вы родом из тех самых мест. Не приходилось ли вам пересекаться в пути с женихом Мины?

– Возможно, и приходилось. – Влад отвечает мне, но смотрит на Мину. – Правда, я покинул дом уже довольно давно. Путешествия по морю отнимают много времени, как вы знаете.

– Нет, не знаю, – признается Мина. – Я ни разу не путешествовала на корабле, да и вообще не выезжала за пределы Англии.

– В самом деле? Несмотря на свой научный интерес и сердце исследователя?

Он по-прежнему обращается только к Мине, что ужасно меня раздражает, тем более что те же фразы он первоначально адресовал мне.

– Нам с Миной пока хорошо и на суше, – встреваю в разговор я, – особенно учитывая, что произошло вчера ночью.

– А что-то случилось? – невинно спрашивает Влад, не сводя глаз с Мины.

– В Уитби пришел корабль. «Деметра», – говорю я, и он переводит на меня взгляд, в котором наконец-то сквозит искра добродушия. Моя наглость его забавляет. – Когда судно причалило в гавани, на борту не было ни единой живой души. Возможно, вы слыхали об этом в городе или видели «Деметру» своими глазами?

Влад разводит бледные руки в стороны.

– Увы, я пока недостаточно хорошо владею английским, – говорит он Мине смущенно и кротко. – Я еще только учу язык и не прислушиваюсь к разговорам на улицах.

– По-моему, ваш английский превосходен, – вежливо произносит Мина.

Я не собираюсь легко сдаваться:

– Говорят, «Деметра» пришла из Болгарии. Не оттуда ли и ваше судно? То есть, – поспешно добавляю я, заметив удивление Мины, – вы, конечно, об этом не упоминали, но, полагаю, для вас это один из наиболее удобных портов.

Я допустила ошибку, и уголки его губ приподнимаются:

– Вы совершенно правы. Мой корабль вышел из Варны. – Только теперь Влад поворачивается ко мне, демонстрируя любезное внимание. Огонек в глазах цвета морской волны дразнит меня, подначивает сказать больше в присутствии Мины, рискуя тем самым выдать наш секрет.

Меня, однако, не запугать. Я спокойно смотрю Владу в лицо.

– И сколько же кораблей отправилось из Болгарии в Англию за две недели? Едва ли много, ведь кружной путь весьма долог. И разве все они называются «Деметра»?

Мина переводит взгляд с меня на Влада и обратно. Ей явно неловко.

Влад откидывается на спинку стула, взирая на меня с неподдельным интересом и одобрением. Я оказалась смелее, чем он ожидал. Но прежде чем он успевает ответить, вокруг нас раздается приглушенный гул голосов, приветствующих лучи солнца, которые пробились сквозь тучи и озарили Уитби мягким золотистым сиянием. Небо проясняется, солнце вот-вот вырвется на свободу и зальет город светом.

– Какой чудесный выдался денек, – замечает Мина, радуясь возможности сменить тему. – Вы остановились в городе, сэр?

Влад резко встает, его высокая фигура нависает над нами, на лице Мины мелькает испуг.

– Прошу прощения, мисс Мюррей, я только что вспомнил о важной встрече, которую нельзя пропустить. Приятно было познакомиться.

– Вот как? – удивленно произносит Мина. – Что ж, граф, мне тоже было очень приятно.

Я жду, что Влад раскланяется и со мной, однако он с галантной улыбкой протягивает руку только Мине. Она нерешительно вкладывает пальцы в его ладонь и вздрагивает – конечно же, от ледяного прикосновения.

– Мне будет несложно полюбить Англию, если все мои новые знакомые произведут на меня столь же блистательное впечатление, какое произвели вы, – молвит он. – Вы необыкновенная женщина, мисс Мюррей. И, полагаю, вы горячо любимы. Надеюсь, мы еще встретимся. Всего хорошего.

С этими словами Влад удаляется, не удостоив меня и взглядом.

– Какой странный человек, – задумчиво произносит Мина, потирая руку, которую подавала графу.

– Он тебе не понравился? Даже несмотря на все комплименты? – Я хмурю брови, раздосадованная тем, что Влад практически игнорировал мое присутствие.

– Я недостаточно его знаю, чтобы судить, нравится он мне или нет. Забавно, однако, что в начале нашего общения он говорил с сильным акцентом, а в конце – почти на безупречном английском, заметила? А как быстро он ретировался, когда вышло солнце! Очевидно, кожа у него легко обгорает, как и у меня. Он удивительно бледен.

– Таким, как он, самолюбие не позволяет пользоваться зонтиком, – язвительно замечаю я.

– У него хорошо поставлена речь, он дружелюбен, – Мина меня будто не слушает, – и все же мне показалось, что он над нами посмеивается. Было что-то такое в его голосе… или во взгляде. Словно бы взрослый разговаривал с двумя забавными, умненькими девчушками.

Я смотрю на подругу с восхищением:

– Моя Мина, ты так наблюдательна!

– Привычка вести дневник научила меня смотреть и слушать, – улыбается она. – А с тобой он был весьма холоден. Твои настойчивые расспросы о путешествиях могли оскорбить графа. Сложилось впечатление, что ты пыталась уличить его во лжи.

– Да какая разница! – раздраженно восклицаю я. От разговоров о Владе мне уже тошно. – Для меня он никто и ничто. А вот, наконец, и мама. Пойдемте домой, у меня жутко разболелась голова.

Мама выходит из почтового отделения вместе с миссис Эджертон, вдовой, с которой мы свели знакомство прошлым летом.

– Люси, Мина, вы что же, уже успели познакомиться с графом? – радостно удивляется мама. – Все дамы на почте от него в восторге, а миссис Эджертон так и вовсе знает о нем все.

– В самом деле? – Я пораженно смотрю на вдову.

Скромной и сдержанной Диане Эджертон около тридцати пяти, она красива спокойной, неброской красотой, у нее светло-каштановые волосы и выразительные темные глаза. На балах и приемах она часто остается в тени, однако высшее общество Уитби ее принимает – в основном благодаря значительному капиталу и прекрасному летнему домику, доставшимся ей от почившего старика-супруга. Миссис Эджертон держится особняком и отвергает любые предложения дружбы, в том числе мое, но, в отличие от других дам, я на нее не обижаюсь, поскольку сама предпочитаю одиночество. А еще мне всегда нравилось ее таинственное и романтическое прошлое: по слухам, некогда она была довольно известной арфисткой; из-за выбора музыкальной стези семья разорвала с ней все связи, а своего будущего мужа Диана повстречала в одном из богатых домов, где выступала с концертом.

– Я познакомилась с графом сегодня утром, – по обыкновению негромким голосом сообщает миссис Эджертон. – Он заблудился на пляже перед моим домом и, так как погода была сырая и дождливая, попросил позволения зайти на чашку чая. Мы побеседовали час-другой, а потом я объяснила ему, как пройти в город.

– Час-другой? – шутливо переспрашиваю я, скрывая растущую злость на Влада. Очевидно, не такая уж я особенная, какой чувствовала себя в каждую из ночей, проведенных в его компании, и он все еще ищет свою идеальную женщину. – В таком случае, вы действительно знаете о нем все.

Мама смеется:

– Дамы не выпускали миссис Эджертон с почты, пока она не перескажет беседу с графом во всех подробностях. Наши кумушки и мне не позволяли выйти, чтобы я не прервала ваш тет-а-тет. Полагаю, в надежде, что граф сделает одну из вас своей графиней.

– Но это невозможно, – досадливо морщится Мина. – И я, и Люси помолвлены и скоро выйдем замуж.

– Знаю, знаю. – Мама ласково касается ее плеча. – Разумеется, это все было шутки ради. Если кто-то у нас и подходит на роль графини, то это вы. – Она лукаво изгибает бровь, глядя на миссис Эджертон, а та краснеет и смотрит на мама беззащитным взглядом широко распахнутых глаз. – А почему бы и нет? Вы очень красивы и по возрасту подходите графу, да и сам он мужчина хоть куда.

– Прошу, миссис Вестенра, не говорите подобных вещей, даже в шутку и по доброте душевной, – бормочет миссис Эджертон, хоть и явно польщена.

Я встаю; при виде того, как вдова заливается краской, думая о Владе, меня слегка мутит.

– Мама, в самом деле, довольно изводить бедную миссис Эджертон, пойдем уже домой. Мне нужно прилечь – недавно у меня кружилась голова.

– О да, именно так мы с графом и познакомились, – вставляет Мина. – Он галантно уступил Люси свой стул.

– Бедная Люси. Мы немедленно уходим. – Мама улыбается вдове: – Миссис Эджертон, надеюсь, вы скоро нас навестите. Приходите в любое время, нельзя постоянно сидеть одной.

– Да-да, спасибо, как-нибудь зайду, – тихо отвечает миссис Эджертон.

Мы с мама и Миной идем домой, и в какой-то момент последняя, еще не рассеявшаяся туча наползает на небо со стороны океана и закрывает солнце. Внезапная тьма, поглотившая солнечный свет, раздражает, как фальшивая нота в музыкальной пьесе, и только усиливает мое дурное настроение. Я шагаю молча, а мама и Мина обсуждают вдову.

– Миссис Эджертон так молчалива, – высказывается Мина. – Мне кажется, она одинока. Очень ей сочувствую.

Мама кивает.

– Диана у нас стыдливая мимоза. Мы с Люси не оставляем попыток с ней подружиться, но она всякий раз отказывается от наших приглашений под какими-то надуманными предлогами. Будет только лучше, если она снова выйдет замуж, притом за кого-нибудь столь же общительного, как граф.

– И все-таки он еще чужак, – мягко возражает Мина. – Мы почти ничего о нем не знаем.

– Что ж, тогда нужно почаще сводить этих двоих вместе, – ослепительно улыбаясь, делает вывод мама. – Если у нас под боком будет высокий, темноволосый, красивый граф, может, нам и удастся заманить миссис Эджертон на чай. Что скажешь, Люси?

– Ах, мама, оставь бедняжку в покое, – с досадой говорю я. – Она всегда мне нравилась, несмотря на замкнутость. Миссис Эджертон определенно наслаждается своим одиночеством, и я считаю ее храброй женщиной, ведь она сознательно остается незамужней. Честно говоря, я даже завидую той свободе, которую она имеет, будучи вдовой.

– Люси! – изумляется Мина.

Я пожимаю плечами.

– Ясно же, что жизнь у миссис Эджертон была несладкой, к тому же она вышла замуж за старика. Не будем к ней придираться, не хочет вступать в повторный брак – значит, не хочет.

– Возможно, она не желает этого только потому, что ей не подвернулся подходящий мужчина, – с озорным огоньком в глазах настаивает мама, ничуть не смущенная моими доводами. Она обращает внимание на мою руку, продетую под ее локоть. – Люси, ты что, потеряла сумочку?

– Должно быть, оставила на столике, – вздыхаю я. – Придется вернуться.

– Давай я схожу, тебе нужно поскорее домой, – предлагает Мина, но я мотаю головой и спешу прочь.

Мне не терпится побыть одной. Хватит с меня на сегодня женщин, охающих, суетящихся и краснеющих из-за Влада, после того как месяц с лишним он принадлежал мне одной. Кипя от злости, я спешу обратно в город, размышляя о том, что сегодня он мог бы и удостоить меня хоть одним добрым словом, ведь мы провели наедине столько времени, а вчера по его милости я и вовсе чуть не погибла, продрогнув во время той страшной грозы.

На столике моей сумочки нет. Расстроенная, я нагибаюсь и ищу ее под столом, а когда выпрямляюсь, подле меня стоит Влад. В длинных пальцах он держит мой голубой шелковый ридикюль.

– Нарочно стянул мою сумочку? – негодую я.

Он держит ее на расстоянии вытянутой руки, в глазах пляшут чертики.

– А как еще я мог поговорить с тобой без посторонних?

Под множеством любопытных взглядов Влад благоразумно соблюдает дистанцию. Уверена, мы составляем блестящую пару: я, в васильковом платье, волосы убраны под шляпку, и он – высокий, статный, весь в черном.

– Когда здесь была Мина, ты не очень-то горел желанием говорить со мной, – холодно замечаю я.

– Люси, прошу, не сердись на меня. – Примирительным жестом он протягивает мне сумочку. Голос пронизан сожалением. – Я пытался тебя уберечь. Мы же не хотим, чтобы Мина узнала, что ты для меня – не просто новая знакомая, верно?

Я перекидываю на руку цепочку ридикюля.

– Теперь у тебя масса желающих скрасить твое одиночество, во мне более нет нужды. Может быть, ты найдешь кого-то более достойного, кому расскажешь о своем путешествии.

– Приходи ко мне ночью, и я обо всем тебе поведаю. Клянусь. – Его рука уже тянется к моей, но в последний момент замирает. – Сама знаешь, как ты мне дорога. Ты же не ревнуешь, нет? – Тон его мягкий, ласковый, улещивающий, такой же, как в самые первые наши встречи, однако холодная усмешка, с которой он это произносит, только укрепляет мою решимость.

– Нет. Сегодня я не приду. Всего доброго, граф.

Я разворачиваюсь и ухожу. Влад догоняет меня, пристраивается в ногу.

– Я хотел рассказать тебе, что произошло на «Деметре», но не мог этого сделать при посторонних. Понимаешь?

Я сгораю от любопытства, но Владу это известно, и в своем самодовольстве он считает, что может подзывать и прогонять меня, как собаку. Я резко останавливаюсь и смотрю ему в лицо.

– Влад, я больше не могу с тобой видеться. Ты приехал в город. Ты познакомился с близкими мне людьми. Не представляю, как такое возможно, но точно знаю, что ты больше не сон на вершине утесов. Теперь ты реален, и это становится опасным. Ты опасен.

Влад делает шаг ко мне, оглядывает мое лицо, будто ласкает взором.

– Разве опасность когда-нибудь тебя пугала, моя Люси? – мягко спрашивает он.

– Прошлой ночью ты причинил мне страдания, – говорю я. Губы у меня дрожат, и, не в силах унять дрожь, я отворачиваюсь. – Головная боль, вторжение в мои мысли – не знаю, как ты это делаешь, но друзья так не поступают. А сегодня ты унизил меня, игнорируя мое присутствие.

– Мне искренне жаль, – тихо говорит он. – Я лишь хотел знать, о чем ты думаешь. Я хочу быть для тебя таким же важным, как ты для меня. Позволь мне искупить вину. – Склонившись, Влад заглядывает мне под шляпку. – Приходи этой ночью и все узнаешь. Даю слово.

Я смотрю на него в упор, разрываясь между страхом, отчаянием, любопытством и желанием. Пока я терзаюсь в сомнениях, облака расходятся, и солнце заливает Уитби слепящим светом. Я заслоняю глаза ладонью, а когда убираю руку, Влада рядом нет, я стою посреди улицы одна.