Остаток дня мы с мамой не обмолвились друг с другом ни словом.

– Может, зайдёшь к нам, Ава? – спросила маму Аурелия, прежде чем попрощаться. – Мы могли бы ещё раз всё спокойно обсудить.

Мама отказалась. Мы молча поужинали. Я не решилась говорить ни о Ксавере Беркуте, ни о нашем визите к Хранительнице.

Когда возникали проблемы, мама всегда уходила в себя: ей требовалось несколько часов, а порой и дней, чтобы всё обдумать и взвесить за и против. И только потом она могла или хотела что-то обсуждать. По сути, я была такой же – поэтому я тоже замолчала и глубоко задумалась. Как дети-аваносты могут спасти общину, если уж взрослые не смогли этого сделать за последние десять лет?..

– Иди спать! – в какой-то момент велела мне мама.

Поскольку я действительно очень устала за день, без возражений надела пижаму и поплелась в ванную. Но только я выдавила из тюбика остатки зубной пасты на щётку, как услышала звонок в квартиру.

Кто это к нам на ночь глядя? Я положила зубную щётку на край раковины и тихо приоткрыла дверь ванной. Послышался низкий голос. Должно быть, гость позвонил сразу в дверь квартиры наверху, а не в домофон снизу. Странно. Я толкнула дверь ещё немного, чтобы понять, что сейчас происходит в другом конце коридора.

– Что тебе здесь нужно? – услышала я негромкий голос мамы.

– Мне нужно с тобой поговорить, – ответил мужской голос. – Давай пройдём на кухню.

Кто же это пришёл к маме посреди ночи и ещё распоряжается, куда идти и что делать?!

Раздался скрип стульев по кафельному полу.

Осторожно, стараясь не шуметь, я прокралась босиком по ковру в коридоре как можно ближе к кухне, чтобы услышать хоть что-то. Я никогда не подслушивала мамины разговоры, но, во-первых, сейчас её голос звучал немного испуганно, а во-вторых, мужской голос почему-то показался мне знакомым.

Дрожа от холода, я прислонилась к стене коридора рядом с кухонной дверью.

– Полагаю, ты догадываешься, почему я здесь, Ава? – спросил мужской голос.

– Нет, ума не приложу, зачем я тебе понадобилась, – почти дерзко ответила мама.

– У нас было соглашение, Ава Среброкрылая, которое ты нарушаешь, – мужчина повысил голос.

И тут я поняла, кто сидит с мамой на кухне: Ксавер Беркут, самозваный лидер аваностов.

Колени у меня мгновенно стали ватными, сердце забилось где-то у самого горла. Что ему нужно от моей мамы?

Из кухни не доносилось ни звука: казалось всю квартиру затопило тяжёлое, как свинец, молчание, и оно давило на меня даже в приоткрытую дверь кухни.

– У вас с дочерью прекрасная и безмятежная жизнь, – снова заговорил Ксавер. – Благодаря мне ты занимаешь хорошую должность в музыкальной школе. На последнем собрании я даже предложил твою кандидатуру на пост нового руководителя. Артур давно про вас забыл, у него новая жизнь, далеко отсюда.

Когда прозвучало имя моего отца, я сжала кулаки: ведь наш ночной гость виноват в том, что я его даже никогда не видела.

– А что же ты делаешь, Ава? – продолжил Ксавер. – Перечишь своему лидеру, идя на поводу у двух полусумасшедших старух и наивного ребёнка!

– Ты незаконный лидер, забыл? – с вызовом спросила мама. Послышался какой-то грохот, и я наклонилась, чтобы заглянуть в стеклянную вставку в кухонной двери.

Оказывается, Ксавер так резко вскочил со стула, что теперь тот лежал на полу, и оттянул воротник рубашки, показывая крупный серебряный медальон.

– Я ношу медальон лидера, Камень Силы, – значит, я лидер! – почти выкрикнул он. – И все аваносты должны повиноваться мне, так написано в Хрониках!

Мама молчала, уставившись на свои руки, и я осторожно отступила обратно в тёмный коридор: Ксавер ни в коем случае не должен заметить, что я подслушиваю их разговор.

– Ты подвергаешь всех опасности, Ава. Вели Кайе не соваться в это дело и проследи, чтобы она держалась подальше от остальных аваностов. Иначе случится что-то ужасное, я тебе это гарантирую!

– Ты на что это намекаешь?! – пронзительно воскликнула мама. – Только посмей тронуть моего ребёнка!

– Делай что я говорю – и обе останетесь целы, – прошипел Ксавер.

Мне стало трудно дышать, что-то давило на грудь. Что ещё этот тип задумал?!

Из оцепенения меня вырвала тёмная тень на стене коридора, прямо напротив кухонной двери, расплывающаяся словно в зловещей игре теней. Я, спотыкаясь, побежала по коридору и в последнюю секунду успела заскочить в ванную. Ксавер уже стремительно шагал к выходу, и я выглянула в приоткрытую дверь. И хотя лидер аваностов был виден только со спины, я догадывалась, как он разгневан. Когда за ним захлопнулась дверь, у меня задрожали руки, и дело было вовсе не в том, что я стояла на холоде босиком и в тонкой пижаме.

Я прислушалась – что там с мамой? – и бросилась на кухню. Мама сидела за столом и мяла в руках и без того уже совершенно измятую бумажную салфетку.

Я подняла упавший стул и дрожащим голосом спросила:

– Что случилось?

Мама вытерла глаза носовым платком, выпрямилась и глухо сказала:

– Садись, нам нужно поговорить!

Я тут же села на только что поднятый стул.

– Что именно ты слышала? – спросила она, глядя на меня покрасневшими глазами.

– Всё, – ответила я.

– Тогда, надеюсь, ты понимаешь, что я никогда не разрешу тебе участвовать в заговоре против нашего лидера, – заявила мама.

Я уставилась на неё:

– Но он не наш лидер! Ты сама это сказала. К тому же ты знаешь, что достаточно по одному молодому аваносту из каждого племени, чтобы его свергнуть. А я одна иду сразу за двоих. Я просто обязана быть там!

– Ни в коем случае! – замотала головой мама. – Ксавер этого не допустит. Ты слышала его угрозы.

Я громко фыркнула:

– И что он сделает, интересно? Похитит меня? Тогда ты просто позвонишь в полицию. Или выгонит нас из города? Он не сможет этого сделать, если мы откажемся.

Мама на мгновение закрыла глаза.

– Ты ничего не понимаешь, – тихо сказала она.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев:

– Тогда объясни мне! В конце концов, речь идёт о моём будущем! – мой голос становился всё громче и пронзительнее. – Я хочу жить как аваност! Хочу быть свободной!

Мы с мамой уставились друг на друга через стол.

– С завтрашнего дня ты прекращаешь общение с другими аваностами, – холодно сказала она. – Если не послушаешься, я буду вынуждена забрать у тебя медальон.

Я оторопела. Мама никогда так со мной не разговаривала. Мы всегда принимали решения сообща. И я не могла припомнить, чтобы мама когда-нибудь меня наказывала.

Я вскочила со стула, снова опрокинув его на пол, и выбежала из кухни.

– Кайя! – крикнула мама мне вслед. – Ты должна меня понять! Я делаю это для твоего же блага!

Захлопнув за собой дверь в свою комнату, я сползла по стенке на пол, села на корточки и разревелась в голос. От гнева и отчаяния – но ещё и от обиды, что Ксаверу удалось поссорить нас с мамой.