Глаз филина здесь, на городском празднике – что это могло значить? Хранительница велела мне обратить внимание на этот знак. Прежде чем я успела что-то предположить, в рядах зрителей началось твориться невообразимое. Люди вскакивали со своих мест, бросая сердитые взгляды вверх, на ветви платанов.

– Какая мерзость! – визжала женщина. – Моё платье испорчено!

Мальчик позади меня крикнул:

– Птицы обгадили всю публику! Вот умора! – и он расхохотался.

Всё больше и больше людей спешили уйти подальше от деревьев, туда, где не было платанов фонарей, а следовательно, и птиц.

На зрительских местах остались лишь несколько человек, которые тоже медленно вставали, но убегать никуда не торопились. И тут я узнала маму. Она стояла примерно в пятом ряду и как загипнотизированная смотрела на знак позади меня. А слева, примерно в десятом ряду, как раз поднимались со своих мест Аурелия и Селия. Ещё чуть дальше, наискосок от них, встал и дедушка Курт, поддерживаемый незнакомым рыжеволосым мужчиной. Все они молча уставились на экран.

Я же, прищурившись, смотрела на возвышение за рядами зрителей, где была установлена вся необходимая техника, а значит, и проектор, который выводил изображения на экран. Кажется, там стоял мужчина с вьющимися каштановыми волосами?

Спотыкаясь, я спустилась по лесенке со сцены на площадь и помчалась вдоль рядов стульев, стараясь не выпускать эту технику из виду. Но пока я продиралась сквозь толпу, наверху остался только молодой осветитель, который копался в своих аппаратах.

– А где же тот, кудрявый? – расстроенно выдохнула я.

– Понятия не имею! – недовольно ответил молодой парень. – Всё мне тут испортил и, по-моему, побежал туда! – он указал в сторону боковой аллеи, ведущей от рыночной площади.

Я помчалась в указанном направлении – но успела только увидеть мотоцикл, который с рёвом уносил прочь двоих в шлемах, и кто это был, я не поняла. Впрочем, у водителя из-под шлема выбивались кудри, а на ногах были красные кроссовки!

Задыхаясь, я остановилась. Мысли беспорядочно кружились у меня в голове. Неужели это мой отец вывел глаз Зорро на экран посреди городского праздника?! Но зачем он это сделал? А тут ещё и Хранительница…

– Пожалуйста, дорогие гости, успокойтесь, – раздался в микрофон голос Клаудии Лихтер. – Наши пожарные уже едут. Водяными шлангами они быстро разгонят этих птиц.

Я медленно побрела обратно к площади. Вдруг дедушка Курт, всё ещё стоя между рядами стульев, засунул два пальца в рот и несколько раз громко и пронзительно свистнул – совсем как Феа в нашу первую встречу у рыбацкого домика. И, как и тогда, птицы, казалось, послушались дедушку Курта – почти одновременно все они расправили крылья, и в небо поднялась такая огромная стая, что на площади потемнело. Несколько человек испуганно пригнулись, другие, защищаясь от помёта, прикрыли головы сумками и куртками.

На сцене осталась только мэр Лихтер. Она тоже смотрела вслед птицам, исчезающим за крышами городских домов.

Я чувствовала себя совершенно разбитой. Где же Феа и Нелио? Только с ними я могла поговорить о том, что произошло.

Я стала проталкиваться мимо стоящих группами людей, настороженно глядящих в небо и обсуждающих уже второе появление птиц в Зоннберге.

Добравшись до задней части сцены, я сразу же заметила Нелио и Феа – они сидели немного в стороне на одной из скамеек и, склонив головы друг к другу, что-то обсуждали.

Вздохнув с облегчением, я побежала к ним, когда кто-то точно клещами схватил меня за руку.

– Стой на месте! – сказал глубокий голос.

Я попыталась вырвать руку и, резко оглянувшись, сдавленно вскрикнула: на меня смотрели злые и холодные глаза лидера аваностов.

Меня охватил ужас и будто парализовало. Неужели прямо сейчас у меня отнимут драгоценный медальон аваноста, лишив меня моей силы и магии?!

– Отпусти её! – потребовал голос позади меня – мой любимый голос.

Взгляд Ксавера скользнул мне за спину и остановился на Милане, который положил ладонь на руку своего дяди, всё ещё удерживающую меня.

– Милан, не вмешивайся! – прорычал Ксавер. – Иди домой, сейчас же!

– Нет! – громко и чётко ответил Милан. – Отпусти Кайю!

Ксавер побагровел:

– Не спорь со мной, мальчик. Если хочешь сохранить свой медальон, тебе лучше исчезнуть. Вы постоянно нарушаете мои планы – и я должен положить этому конец!

Его хватка стала просто невыносимой, и я, быстро наклонившись, впилась зубами ему в руку.

– Ай! – взревел Беркут и мгновенно отпустил меня. Я тут же шагнула назад и теперь оказалась позади Милана. А с другой стороны ко мне уже спешили Феа и Нелио: видимо, они заметили или услышали, что происходит что-то нехорошее. Я очень обрадовалась, что мои друзья рядом со мной – и, конечно же, была счастлива увидеть Милана. Значит, он простил меня?

Голос Ксавера Беркута заставил меня вздрогнуть, возвращая в реальность.

– Так-так… – с угрозой проговорил дядя Милана, потирая укушенную руку. – Все юные аваносты в сборе. Замечательно. Немедленно отдайте мне свои медальоны! Ну, я жду!

Он сделал шаг к нам – мы четверо отступили на то же расстояние. Мои мышцы в этот момент были напряжены до предела. Если придётся бежать.

– Только посмей их тронуть! – раскинув руки в стороны, заслоняя нас и сердито глядя на лидера-самозванца своими льдисто-голубыми глазами, перед нами встала моя миниатюрная мамочка.

– Убирайся, Ава! – прошипел Ксавер. – Ты больше не аваност. У тебя нет медальона, а значит, и сил.

Но тут вдруг появилась крупная фигура.

– Зато я аваност, – сказал Арне Берг, выпрямляясь в полный рост. Рядом с моей невысокой мамой он казался почти исполином.

– Предатель! – буквально выплюнул Ксавер Беркут. – Не смей идти против меня, иначе горько пожалеешь! – Внезапно он застыл на месте, не сводя глаз с Арне Берга. – Теперь я понимаю! Это ты помог юным аваностам найти друг друга! – сказал Ксавер. – А я-то всё думал: надо же, сколько совпадений. Оказывается, дёргал-то за ниточки ты, Арне Ястреб!

– Ты прав, – кивнул наш учитель музыки и руководитель хора. – Я позаботился о том, чтобы дети-аваносты встретились на музыкальном конкурсе. Теперь они в команде.

Я растерялась: нас всех собрал Арне Ястреб? Значит, это вовсе не счастливые совпадения?

Но всё только начиналось. Рядом с Ксавером появились ещё две фигуры, и обе опирались на трость.

– Ксавер Беркут! – Аурелия встала так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Маленькая леди в зелёном платье и с аккуратным узлом волос на затылке гордо выпрямилась.

Селия в пышном платье, пыхтя, остановилась рядом с подругой.

– Во что играете? – поинтересовалась она.

Лидер общины аваностов, гневно смотрел на двух старушек. Сказать он ничего не успел, потому что с другой стороны в наш круг вошли ещё двое.

– Знал, что ещё свидимся! – сказал дедушка Курт, глядя на Ксавера Беркута.

Рядом с дедушкой Феа стоял мужчина с рыжими волосами и травянисто-зелёными глазами. Он был так похож на Феа, что не было никаких сомнений, кто он такой.

– Папа! – прошептала Феа.

Ксавер Беркут, словно дистанцируясь от нас, сделал два шага назад и переводил злобный взгляд с одного на другого.

– Нелио? – крикнул женский голос, и все тотчас повернули головы вправо. Моя мама и Арне Берг чуть подвинулись, освобождая в кругу место для семьи Фельд, которая явно разыскивала Нелио. Супруги Фельд с удивлением смотрели по сторонам, пока их взгляд не остановился на Ксавере.

– Что… – начал было господин Фельд, но потом замолчал.

Младшие сёстры и брат Нелио, шедшие чуть впереди родителей, с любопытством оглядывались вокруг.

Ксавер Беркут, не сводя с нас пристального взгляда, сделал ещё несколько шагов назад. Его лицо исказила судорога, челюсти слегка подёргивались, как будто он скрежетал зубами.

Но спектакль за сценой и на этом не закончился.

К нашей группе, полукругом стоящей перед лидером общины аваностов и ни на секунду не спускающей с него глаз, приближались красивая женщина с роскошными тёмными волосами, волнами спадающими до плеч, в длинном летнем платье и туфлях на шпильках и темноволосый мужчина в костюме и белых кроссовках. Оба выглядели как звёзды с обложки глянцевых журналов.

– Ксавер, что здесь происходит? – спросила мать Милана. Затем её взгляд скользнул дальше и остановился на сыне. Она вскинула тонкие брови и поджала накрашенные губы. Но прежде чем она успела ещё что-то сказать, Беркут взревел:

– Значит, хотите знать, что здесь происходит?! – Кажется, в этот момент все одновременно вздрогнули – так громко прозвучал над нашими головами и отразился от огромного экрана за сценой голос лидера общины аваностов. Ксавер Беркут выпрямился и, смерив нас холодным взглядом, уже более спокойным тоном продолжил: – Я расскажу вам, что здесь происходит!

Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Не сводя с нас глаз, он запустил руку в вырез своей рубашки и вытащил двойную серебряную цепочку большим медальоном, в центре которого сверкал камень королевского синего цвета, по форме похожий на птичье яйцо.

«Медальон лидера!» – чуть не воскликнула я. Меня охватила дрожь. Хотя сейчас нас собралось много, именно Ксавер владел ситуацией, да и всеми нами.

– Вы осмелились пойти против меня? – Ксавер переводил взгляд с одного лица на другое. Когда его глаза остановились на мне, я попыталась выдержать его взгляд. А он продолжал: – Я лидер аваностов Зоннберга! Но вы не желаете меня слушать. И никогда не желали, – теперь он смотрел на Аурелию, Селию и дедушку Курта. – Я устал вам что-либо доказывать и пытаться завоевать ваше признание. Вы не уважаете меня. Но теперь всё изменится – я ослаблю вас раз и навсегда! Я уничтожу все атрибуты аваностов! Они будут ржаветь в священном источнике, пока от них ничего не останется, – он поднял руки вверх, будто указывая прямо на небо. – Вы проклянёте этот день. В Зоннберге больше не будет общины аваностов! – В его глазах был гнев и ненависть, и от этого взгляда всем стало не по себе.

В следующее мгновение Ксавер Беркут развернулся и исчез. Буквально растворился в воздухе, оставив после себя свинцовую тишину, которая, казалось, накрыла нашу маленькую группу и давила на нас.

Аурелия пришла в себя первой.

– Что он задумал? – спросила она дрожащим голосом.

После небольшой паузы моя мама ответила:

– Он хочет уничтожить все наши медальоны и волшебные атрибуты аваностов – сразу и навсегда!

Снова воцарилась тишина. А потом внезапно все взрослые заговорили одновременно, перекрикивая друг друга, пытаясь что-то доказать или, наоборот, опровергнуть.

Я в изнеможении закрыла глаза: у меня появилось странное ощущение, что я всё потеряла. Моя жизнь аваноста закончилась, не успев толком начаться, – почему-то в этот момент я была уверена, что так оно и есть. Но затем под свитером я нащупала медальон: он по-прежнему был на месте. Ксаверу Беркуту пока не удалось отобрать его у меня. И остальные юные аваносты тоже сохранили свои медальоны. Я резко открыла глаза и, встретившись взглядом с Миланом, внезапно поняла, что нужно делать.

«Пойдёмте», – одними губами сказала я, и, несмотря на шум вокруг, мой друг-аваност понял меня. Я взяла за руку Нелио, Милан – Феа, и мы, медленно и осторожно отойдя от группы взрослых аваностов, по-прежнему спорящих, размахивая руками, свернули в узкий переулок и побежали так быстро, словно лидер аваностов Зоннберга вот-вот мог настигнуть нас.

А мчались мы вниз, к берегу Рейна. Ноги сами несли нас туда. Очень хотелось скорее добраться до Лебединого острова, ставшего нашим безопасным прибежищем.