На следующее утро за завтраком мама потрогала мой лоб.

– Кайя, милая, ты выглядишь совсем больной, – она пристально посмотрела на меня. – Но температуры у тебя, похоже, нет. Что-нибудь случилось?

Я устало покачала головой. Рассказывать маме всё сейчас было не лучшей идеей: ведь я всё это время продолжала общаться с Миланом и выдала Мерле тайну аваностов. К тому же не передаст ли мама всё Арне Ястребу?

– Да что-то спала плохо, – пожала плечами я.

– И глаза у тебя опухшие, – сказала мама.

– Что, правда? – я сделала вид, что удивилась, хотя, конечно, в зеркале над умывальником видела и опухшие глаза, и лицо в красных пятнах.

– Пойдёшь сегодня в школу? – спросила мама.

Я кивнула. На самом же деле мне ужасно хотелось немедленно заползти обратно под одеяло и больше никогда не выходить из дома, но встретиться с Миланом было необходимо. Я должна всё ему объяснить. Может, увижу его в школе?

Но этот план, увы, не сработал. Я обыскала всё здание школы, даже в его класс заглянула, но Милана нигде не было.

Целых два дня я тщетно пыталась его разыскать. Но он по-прежнему не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, и у меня уже начали сдавать нервы.

А потом наступила пятница. В этот день в Зоннберге стартовал городской фестиваль – грандиозное мероприятие с хорошей музыкой и изысканной едой, которое должно было продолжаться все выходные. В нём участвовали почти все жители Зоннберга и трёх прилегающих к нему долин. И в эту же пятницу должны объявить победителя конкурса вокалистов школ Зоннберга.

– Мне искренне жаль, что вам пришлось так долго ждать результата, – сказала наша учительница госпожа Юнкер. – Однако с организационной точки зрения быстрее не получилось. Одно могу сказать точно – это будет увлекательно и незабываемо.

Я вообще не собиралась идти на праздник, потому что мама ничего не знает о моём участии в вокальном конкурсе. Но поскольку выходить на сцену придётся с Миланом, решила пойти: мне очень нужно поговорить с ним.

И вот поздним вечером я потащилась к большой сцене под открытым небом на рыночной площади: участникам конкурса нужно было отрепетировать выход на сцену.

Я немного опоздала, все конкурсанты уже стояли на сцене. Все, кроме Милана.

Арне Ястреб поманил меня к себе. Ещё и это. Как мне с ним себя вести? Но долго размышлять было некогда. Я поднялась по ступенькам и присоединилась к Феа и Нелио, стоящим в полукруге участников вокруг своих преподавателей и организаторов, и встретилась взглядом со своим учителем музыки. Он изучающе смотрел на меня. Как этот человек связан с моей мамой? А с Аурелией и Селией?

Наконец Арне Ястреб отвёл глаза и сказал, обращаясь ко всей группе:

– Конечно, самый главный момент вечера – исполнение победителем песни, представленной на конкурсе две недели назад.

«Надеюсь, это буду не я», – мелькнуло у меня в голове. Мой взгляд скользнул по всё ещё пустым зрительским местам. Я очень надеялась, что там внизу сейчас появится мальчик в чёрном, привычно засунув руки в карманы брюк, поднимется на сцену и с ухмылкой шагнёт ко мне. Но его не было.

Я наклонилась к Нелио и Феа:

– Вы не знаете, где Милан? Почему он не пришёл?

– Тебе вроде как лучше знать, разве нет? – вопросом на вопрос ответила Феа.

Я застыла. Милан рассказал обо всём Феа?! Они встречались?!

– Феа злится, что ты развалила наш отряд, – прошептал мне на ухо Нелио.

– Я?! – возмущённо ахнула я. – Так ведь я же его вообще-то и собрала!

Нелио только пожал плечами.

Арне Ястреб хлопнул в ладоши:

– Теперь вы имеете общее представление о вечере. Есть ли ещё какие-нибудь вопросы?

Я помотала головой, как и остальные. Рыночная площадь под нами постепенно заполнялась людьми всех возрастов. Они стекались к сцене со всех улиц и переулков, рассаживаясь под тенистыми платанами, широко раскинувшими ветви над рядами стульев. Интересно, придёт ли мама? Я ведь старательно избегала темы «городской праздник».

Госпожа Юнкер повела нас со сцены за большой экран, где мы будем ждать своей очереди.

– Милан так и не появился? – спросила госпожа Юнкер, когда мы уселись на узких скамьях за сценой. – Ну это просто немыслимо!

– Скорее всего, именно он и победитель. Так обидно, что его нет! – и Нелио негромко хихикнул.

Но мне было не до смеха.

Свенья, с места которой открывался какой-никакой обзор на праздничную площадь, сообщила:

– Почти все стулья заняты. Надо же, сколько народу пришло. И ещё идут!

Феа нервно притопывала. Нелио грыз ноготь большого пальца. А я написала Милану ещё одно сообщение:

Где ты? Пожалуйста, приходи на фестиваль. Я скучаю по тебе!

На мгновение я задумалась, не убрать ли последнюю фразу, но потом быстро нажала «Отправить».

А теперь остаётся только ждать. С моего места мне не было видно ни площади, ни зрителей. А Милан так и не ответил.

– Начинается! – объявила Свенья.

– Дорогие гости, добро пожаловать на ежегодный летний фестиваль Зоннберга! – раздался усиленный микрофоном женский голос.

Все захлопали, послышались радостные крики.

– Это наш новый мэр? – спросил Нелио.

Свенья важно кивнула:

– Она самая, Клаудиа Лихтер! Она только недавно вступила в должность.

В передней части сцены звучала музыка – вероятно, играл городской оркестр Зоннберга, который выступал на каждом фестивале. Мы же сидели за сценой, прислушиваясь к происходящему, но ничего не видели. А я всё думала о Милане – где же он?

И вот наконец настал тот самый момент.

– А сейчас, дорогие гости, давайте вместе поприветствуем юных участников конкурса вокалистов! – ещё громче выкрикнула в микрофон мэр Лихтер.

Снова крики и аплодисменты. Госпожа Юнкер поторопила нас к выходу. Мы обошли сцену и поднялись по узкой лесенке на огромную деревянную площадку, где по указанию Арне Берга выстроились полукругом, как совсем недавно репетировали. Я моргнула от слепящего света софитов, и от волнения у меня участился пульс: вдруг мама сидит там внизу и удивляется, увидев меня на сцене? А может быть, даже сердится.

Арне Берг вкратце рассказал зрителям о нашем конкурсе в городском театре две недели назад, упомянув, что члены жюри были просто в восторге от таких юных и таких одарённых вокалистов.

– Конечно, выбрать победителя было невероятно трудно, – тут господин Берг ухмыльнулся и подмигнул нам. – Но всё-таки в конце концов мы должны принять решение.

Прозвучала барабанная дробь. В толпе под нами негромко переговаривались.

А потом господин Берг крепче схватил микрофон и своим глубоким голосом выкрикнул:

– Победителем становится Кайя Сильбер!

Раздались аплодисменты, а я даже не сразу поняла, что произошло.

Но тут наш учитель схватил меня за руку и поставил перед собой к микрофону. Казалось, теперь все прожекторы были направлены в мою сторону.

– Поздравляю тебя, Кайя! – сказал господин Берг и неловко обнял меня. Когда я снова смогла вдохнуть, он объявил: – И прежде чем победительница конкурса споёт для всех вас свою песню, она, конечно же, получит свой заслуженный приз.

Мэр шагнула вперёд. В руке у неё был конверт, по цвету идеально подходящий к её красному брючному костюму.

– Кайя Сильбер, – сказала она в микрофон торжественным голосом, – с радостью сообщаем тебе, что в эти выходные в удивительно красивой долине Бад-Бергталь состоится увлекательный мастер-класс, где ты вместе с другими любителями вокала узнаешь много нового об искусстве пения и музыке. Дамы и господа, аплодисменты этой талантливой девочке!

Пока зрители хлопали, мне вручили конверт.

Выходные в Бад-Бергтале? А оно мне надо?

На самом деле подумать над этим у меня не было времени, потому что Арне Берг объявил:

– А теперь Кайя исполнит для всех присутствующих песню, которая и принесла ей победу в конкурсе, «Свободной быть»!

Аплодисменты просто оглушали. У меня на мгновение потемнело в глазах и закружилась голова. Я совсем не хотела петь перед таким количеством зрителей. Да и не могла. До сих пор, когда нужно было петь перед толпой народа, рядом со мной всегда стоял Милан. Но сегодня я была одна.

Аплодисменты стихли, и теперь множество пар глаз выжидающе смотрели на меня.

Хлопнуться бы сейчас в обморок, это решило бы все проблемы.

Но, увы, спасительного обморока не последовало – зато вдруг появилась стая птиц. Трепеща крыльями, птицы рассаживались на платанах, фонарях и подоконниках домов, стоящих вокруг рыночной площади. В толпе зашептались, многие недоверчиво косились на пернатых гостей, прилетевших неизвестно откуда и непонятно зачем.

– Совсем как на недавней демонстрации, – донёсся до меня мужской голос.

– Смотрите! – воскликнула худая женщина в первом ряду. – Птицы явно хотят нам что-то сказать! Вон там на дереве сидит пугливый зимородок. Нет, даже два!

Шум становился всё громче и громче.

– Пой, Кайя! – крикнул Нелио у меня за спиной. – Давай! Ты справишься!

Я сглотнула. Да, нужно петь, прямо сейчас, пока не началась суматоха из-за неожиданного скопления птиц.

Мои друзья-птицы пришли поддержать меня.

Внезапно я почувствовала, что больше не одинока и совсем не боюсь находиться на сцене, потому что все эти птицы рядом и выжидающе смотрят на меня. Я обеими руками сжала микрофон, вызвав этим слишком резким движением короткий треск и шум, и все зрители, оторвав глаза от пернатых, снова повернулись к сцене.

– Кайя, ну же! – услышала я за спиной настойчивый голос Нелио.

Господин Берг взял первые аккорды на электрическом синтезаторе.

А я закрыла глаза – и запела.

Я забыла обо всём вокруг. О толпе людей, о беспокойстве за Милана, о возможной ссоре с мамой – обо всём. Я просто стояла на сцене, прямая как свечка, и звуки обволакивали меня. Вся голова была наполнена музыкой. Перед моим внутренним взором я летела в обличье аваноста высоко в голубом небе, ощущая ветер в волосах и невесомость в теле. Мой голос обладал невероятной силой, когда я исполняла свою песню «Свободной быть».

Только когда я спела последнюю ноту и разразились бурные аплодисменты, я снова вернулась в реальность.

Я осторожно открыла глаза и заморгала от яркого света софитов.

Несколько человек вскочили со своих мест и хлопали в ладоши так громко, как только могли. Птицы тоже щебетали и каркали, хлопая крыльями и подпрыгивая на ветках.

– Браво! – услышала я.

– Какой чудесный голос!

– Бис! Бис!

Арне Берг снова взял микрофон:

– Дамы и господа, запомните это имя: Кайя Сильбер. У девочки большое будущее! – Он слегка подтолкнул меня в спину и шепнул: – Кланяйся!

И я кланялась, снова и снова.

Пока какие-то зрители в первых рядах не начали шептаться и указывать на сцену. Вернее, на большой экран позади меня.

– Что это значит? – спросил бородатый мужчина, стоящий прямо перед сценой. Всё ещё не придя в себя от всей этой суматохи вокруг, я медленно оглянулась – и открыла рот от изумления.

С огромного белого экрана на меня смотрел глаз Зорро. Да, это была та самая перевёрнутая петля с точкой посередине. Глаз филина с татуировки Люсии. Он выделялся на светлом фоне и занимал весь экран.