На кухне мы увидели дедушку Курта. Он сидел на скамейке за столом и помешивал ложечкой чай. Это был тот старик, которого мы видели, когда только приехали сюда.

В старой дровяной печи пылал огонь, дверца была открыта настежь, и языки пламени лизали её чёрный металл.

Феа метнулась к печи и захлопнула дверцу.

– Ох, дедушка! – воскликнула она. – Ты когда-нибудь весь дом спалишь.

Старик ничего не ответил, только чуть улыбнулся.

Феа подошла к нему и положила Калле на стол перед ним:

– Он сильно ударился о столбик мостков, можешь его посмотреть?

Мы с Миланом медленно подошли к столу.

– Так-так, – вздохнул дедушка Курт. – Стареет парень, становится таким же неуклюжим, как я… – он начал ощупывать спину селезня, осторожно двигаясь вдоль позвоночника к длинной шее птицы и шепча Калле какие-то ласковые слова. И селезень затих. Морщинистые пальцы поглаживали блестящие тёмно-зелёные пёрышки на изогнутой шее и голове. В конце старик потрепал птицу по ярко-жёлтому клюву.

– Ну что, всё в порядке, – наконец сказал он. – Ничего не сломано. А теперь встань-ка на ножки, милый. – Он осторожно потянул селезня вверх, пока тот, слегка покачиваясь, не встал самостоятельно на своих широких перепончатых лапах.

– Думаю, Калле нужно немного отдохнуть, – сказал дедушка Курт. – Устрой ему гнёздышко в корзине. Он скоро поправится. – Старик поднял глаза и, кажется, только сейчас понял, что кроме его внучки здесь ещё и мы с Миланом. Его кустистые брови поползли вверх. – А вы у нас кто будете? – спросил он, изумлённо глядя на нас и отодвигая селезня к Феа. Неужели он забыл, что совсем недавно видел нас из окна и мы спрашивали его, где Феа?

– Здравствуйте, – сказал Милан и представил нас обоих.

Старик добродушно улыбнулся:

– Ну а я дедушка Курт. Вы присаживайтесь, я компанию люблю.

Феа вытащила из плетёной корзинки полотенца и осторожно пересадила туда пострадавшего Калле. Сейчас взгляд его тёмных глаз будто немного прояснился, и ему явно стало лучше, чем было несколько минут назад. Пока мы с Миланом устраивались на скамейке рядом с дедушкой Куртом, Феа достала из старого кухонного шкафчика печенье и поставила на стол стаканы и бутылку лимонада.

– Знаешь, дедушка, – начала Феа, скармливая селезню печенье, – а Кайя и Милан – аваносты, совсем как мы с тобой. Разве не здорово? Они спросили, из какого племени наша семья, но я не поняла, что это значит.

Слова Феа поначалу напугали меня – зачем она так сразу всё выложила? Можно ли доверять этому старику, хотя он и аваност, как и мы? А вдруг он тоже пособник Беркута?

Дедушка Курт внимательно посмотрел на Милана, потом на меня. Его глаза заблестели, кустистые брови начали странно подёргиваться.

– Да-да, аваносты… – негромко забормотал он, а Феа приложила палец к губам, призывая нас с Миланом молчать.

После нескольких минут бормотания дедушка начал рассказывать:

– Мы, Трясогузки, – аваносты водоплавающие. Мы всегда жили на этой реке. Влажный воздух – источник нашей жизненной силы. Плеск воды поднимает нам настроение, заставляет мечтать. Водоплавающие птицы – наши друзья. Сама же вода даёт нам пропитание и обеспечивает наше существование. – Он чуть прикрыл глаза, прежде чем продолжить: – И ни один человек не заставит меня покинуть это место. Никогда! – и он вдруг стукнул кулаком по столу. Калле закрякал и захлопал крыльями.

Феа положила свою руку на руку дедушки Курта и нежно погладила её:

– Тебя никто и не прогоняет отсюда, дедушка, правда-правда.

Я вздохнула с облегчением: оказывается, мы нашли не просто ещё одно семейство аваностов – наши новые знакомые оказались аваностами водоплавающими! Вот это повезло!

Мы с Миланом переглянулись и оба усмехнулись. В полку «Аваности» прибыло: к нам присоединилась Феа Трясогузка. Лучше, пожалуй, и быть не могло. Мы стали ещё на шаг ближе к свержению лидера аваностов Зоннберга.

Теперь оставалось найти только лугового аваноста. И если удача и дальше будет на нашей стороне, возможно, этот Нелио Фельд окажется тем, кто нам нужен…

– Где же все остальные водные аваносты? – спросил Милан. – Ведь вас должно быть намного больше?

Брови старика снова дёрнулись, и теперь он уставился на потрескавшуюся столешницу перед собой.

– Не знаю, – ответил он после долгого молчания. – Я просто не знаю! Я так давно не видел никого из нашей общины, – он тяжело вздохнул и выглядел теперь очень грустным.

Феа ласково сжала его руку, покрытую множеством пигментных пятен:

– Всего на свете никто не может знать, дедушка. Даже ты.

Я посмотрела на неё. Внезапно рыжеволосая Феа показалась мне намного старше меня, хотя на самом деле разница в возрасте у нас могла быть максимум год или два.

В этот момент зазвонил телефон. Феа тут же вскочила и выбежала в маленькую прихожую. Я услышала её негромкий голос, но разобрать ничего не могла. Вскоре она вернулась:

– Папа звонил, он подъезжает к дому. Два дня был в командировке. Вам сейчас лучше уйти, иначе он будет задавать много вопросов.

Мы с Миланом поспешно встали. Но если Милан, коротко попрощавшись с дедушкой Куртом, сразу же вышел за Феа в коридор, то я замешкалась, заметив на запястье у старика крошечную татуировку.

Чуть сбоку из-под рукава свитера, виднелись тонкие очертания круга. Я замерла как вкопанная, а когда дедушка Курт приветливо мне улыбался, машинально протянула руку и указательным пальцем немного приподняла рукав его свитера. При виде татуировки, которая теперь была полностью открыта, я на мгновение задержала дыхание, а старик тихо сказал:

– Око укажет тебе путь!

– Простите, что? – так же тихо спросила я в ответ. – Что это значит?

Татуировка явно была глазом филина, тем самым знаком, который показала мне Хранительница. И я, похоже, должна была о чём-то догадаться и сделать какие-то выводы.

Но дедушка Курт только улыбался, а из коридора уже донёсся голос Милана:

– Кайя, ты идёшь?

Я попробовала в последний раз.

– Прошу, объясните: что означает этот символ? – прошептала я.

Но старик уже гладил селезня и не обращал на меня никакого внимания. Поэтому я попрощалась и заторопилась к остальным в коридор. На душе было тяжело.

– Что-то ещё? – спросил Милан, улыбаясь.

Я лишь покачала головой.

– Папа не знает, что дедушка рассказал мне о моём наследии как аваноста, – сказала Феа. – Точнее, он вообще запретил ему это делать. Но когда у меня начало покалывать руки, дедушка Курт нарушил данное папе обещание и разрешил мне пользоваться его медальоном. – Она покосилась в сторону кухни, прежде чем продолжить: – Мне надо быть очень осторожной, потому что дедушка с каждым днём становится всё более забывчивым и всё чаще говорит сам с собой о том, что его беспокоит в данный момент. Я очень надеюсь, что он не скажет папе, что вы были здесь. Впрочем, если дедушка не видит вас прямо перед собой, он очень быстро забудет, что вообще с вами встречался. – Феа вздохнула: – Увы, мой дорогой дедушка Курт стремительно теряет память.

На это нечего было ответить, просто было грустно. Я даже решила, что старик, возможно, уже и не помнит, что означает знак у него на руке.

– А можно пойти с вами к этому Нелио Фельду? – в наступившей тишине вдруг спросила Феа.

– Ты с ним знакома? – встрепенулся Милан. – Знаешь, где он живёт?

Феа покачала головой:

– Он не в моей школе. И на конкурсе я его почему-то не помню, даже не знаю, как он выглядит.

Я подумала о невзрачном мальчике и кивнула.

– Кайя у нас что угодно может отыскать, – и Милан улыбнулся мне. – Это она нашла информацию про старую таверну «У ручья» и так вышла на тебя. Наверняка она уже и Нелио Фельда пробила, верно, а?

Я густо покраснела. Ведь это была заслуга Мерле, но сказать об этом прямо сейчас я не могла.

– Феа, дай мне, пожалуйста, свой номер телефона: хочу создать для нас чат, – поспешно сказала я. – Я напишу, когда узнаю что-нибудь о Нелио.

Новый чат я назвала «Аваности». Теперь мы были готовы отправляться домой.

Милан приоткрыл входную дверь и выглянул во двор:

– Корбина не видно.

– Ещё бы, – сказала Феа, выходя на улицу. – На уток всегда можно положиться. Наверняка гнали этого Корбина до самого Рейна.

– Тогда до скорой встречи! – попрощался Милан, садясь на свой велосипед.

– Пока, – сказала я Феа. – Так здорово, что мы тебя нашли.

Девочка улыбнулась, её веснушки будто светились изнутри:

– Я тебе вот что скажу: то, что вы здесь объявились – просто нереально круто. Наконец-то я узнала что-то о себе как об аваносте. Но я очень хочу узнать больше. И мы обязательно свергнем этого Ксавера Беркута с его поста лидера! А потом она так крепко обняла меня, что я с трудом могла дышать.

Милан энергично зазвонил в велосипедный звонок, и Феа отпустила меня.

– Ну, увидимся, – сказала я, садясь на велосипед.

Феа махала нам вслед, пока мы не скрылись за первым поворотом.

Поскольку всю дорогу я размышляла о том, что случилось, обратный путь показался мне намного короче. Едва добравшись до нашего дома и взбежав по винтовой лестнице, я несколько раз нажала на кнопку звонка квартиры Грунемайеров. Дверь открыла Мерле.

– Слушай, – сказала я, – мне снова нужна твоя помощь в поисках в Интернете.

– Да не вопрос! – воскликнула Мерле, и глаза у неё сразу загорелись. – А ту девочку, Феа Бах, вы нашли?

Я вкратце рассказала ей о нашей поездке в Зюдбахталь. Мама должна была вот-вот вернуться домой, и я планировала к этому моменту уже сидеть наверху в своей комнате и делать домашнее задание. Но моя подруга, которая так меня выручала, имеет полное право быть в курсе событий.

Когда я закончила, Мерле сказала:

– Я сейчас гляну, что есть об этом Нелио Фельде. Это всё так увлекательно!

Я усмехнулась и коротко махнула рукой на прощание:

– Пока, увидимся завтра утром!

– Подожди! – остановила меня Мерле, потому что я уже повернулась к лестнице. – Для тебя важная информация: в субботу в городе проходит большая демонстрация, организованная всеми экологическими группами Зоннберга. Экоклуб нашей школы, конечно же, тоже принимает в этом участие. Ханнес велел нам сделать плакаты, чтобы привлечь внимание к гнездовьям зимородков и в целом к местам обитания водоплавающих птиц, которые разрушила фирма «Штайн-Бау». Тебе тоже обязательно нужно прийти. И заодно взять с собой детей-аваностов. Чем нас больше, тем лучше!

– Мерле, ты чудо! – воскликнула я. – Давай тогда сделаем плакат вместе. И такой, чтобы непременно понравился милашке Ханнесу! – и я подмигнула ей.

Мерле, смеясь, подняла вверх большой палец и закрыла дверь квартиры.

Поднимаясь на свой этаж, я думала о своей подруге, которой всё это казалось невероятно увлекательным. С тех пор как я узнала, что я аваност, моя жизнь тоже стала намного интереснее. Хорошо бы найти Нелио так же легко и без проблем, как мы нашли Феа. Но уже в тот момент я почему-то почувствовала, что дальше будет сложнее.