Оставшиеся до конкурса дни я старалась вести себя с мамой как можно более покладисто. Чтобы у неё не возникло подозрений. После школы я не встречалась с Миланом, а репетировала у себя в комнате свою любимую песню, которую собиралась спеть на конкурсе. Из музыкальной школы, где мама преподавала игру на скрипке, она приходила достаточно поздно, поэтому не знала, чем я занимаюсь дома. Только Мерле и малиновка Робин иногда сидели на моей кровати и слушали, как я пою.

И всё же каждый день во время этих репетиций что-то да случалось. В середине недели на подоконник уселись мои знакомые голуби и, пока я пела, тихонько ворковали. Только закончив, я заметила письмо на моём письменном столе.

– Это от Аурелии? – спросила я, но, будучи человеком, понять их не смогла. Я быстро надорвала голубой конверт и вытащила тоненький лист бумаги, от которого приятно пахло цветами.

– Как мило, – пробормотала я. Я никогда не получала такого чудесного письма.

Милая моя Кайя! Большое тебе спасибо за письмо.

Наши друзья птицы слегка приукрасили твой рассказ, и теперь я имею самое полное представление о том, что произошло. Я долго думала, как помочь вам, юные аваносты, но так и не нашла решения. Возможно, твоя мама права, и свержение лидера – слишком сложная задача для детей. Вы ведь так юны и неопытны.

С другой стороны, во мне зреет надежда, что вы, молодёжь, намного храбрее нас, старших аваностов, и, возможно, сможете вернуть то, что у вас отняли.

Всегда помни, что я рядом с тобой, не важно, что ты решишь, и не важно, что произойдёт. Кроме того, ты всегда сможешь положиться на Селию и Хранительницу. В этом мире очень важно знать, к кому можно обратиться в случае крайней необходимости.

Восхищаюсь твоим мужеством и силой воли и надеюсь, что все твои надежды оправдаются.

Искренне твоя Аурелия

Р. S. Мне с каждым днём становится лучше, силы медленно, но верно возвращаются, и дорогая Селия очень хорошо обо мне заботится.

Пока я читала, у меня на глаза навернулись слёзы. Я скучаю по старушке, разговор с ней мог бы очень помочь. Но в этот раз придётся обойтись без неё. Ехать к Аурелии и Селии я не решалась – слишком рискованно. Я видела страх в маминых глазах после визита Ксавера Беркута и не сомневалась, что, если я ослушаюсь, она действительно отберёт у меня медальон.

На следующий день после того, как я получила письмо от Аурелии, за окном вдруг раздался какой-то шум – я услышала его, хотя музыка на моём смартфоне играла достаточно громко. Тут же её выключив, я подошла к окну и распахнула его, отчего грохот стал ещё громче, потому что в кроне каштана сидело бесчисленное множество щебечущих и галдящих птиц.

Мгновение я смотрела на это зрелище с открытым ртом, но потом увидела Робина. Он порхнул ко мне в комнату и взволнованно запрыгал по столу. Я сразу поняла, чего он от меня хочет, и, достав медальон, перевоплотилась в птицу.

– Что случилось? – спросила я, перекрикивая шум.

Робин ответил, также повысив голос:

– Это делегация водоплавающих птиц. Они хотят с тобой поговорить!

Я сглотнула и бросила взгляд на улицу. Действительно, при ближайшем рассмотрении я различила уток разных видов, трясогузку, нескольких лысух и малых выпей. Тут была даже большая голубая цапля: она устроилась почти на самой верхушке дерева и величественно оглядывалась.

Маленькая птичка стрелой влетела в мою комнату и уселась на спинке стула.

– Зимородок! – ахнула я. Так близко я этих чудесных птиц никогда не видела. Оранжевое брюшко было таким же ярким, как и у малиновки, а головка и спинка переливались невероятным бирюзово-синим цветом. Птичка беспокойно огляделась и как только наконец раскрыла свой длинный заострённый клюв, за окном тотчас стало тихо.

– Я говорю с тобой от имени всех водоплавающих птиц, обитающих в поймах, – сказал зимородок. – Но самая большая просьба у нас, зимородков, и я проделал этот трудный путь, подвергаясь опасностям шумного и пыльного города, чтобы поговорить с тобой. – Он снова покрутил головой, озираясь по сторонам, и я видела, как ему неловко.

– Да, я слушаю, – подбодрила его я, хотя мне тоже было немного не по себе: просьбу водоплавающих я должна выполнить как аваност или как Кайя-девочка?

– На этой неделе в наши поймы пришли люди в одежде цвета пёрышек у меня на груди, – продолжил зимородок. – Они втыкали длинные шесты в береговую насыпь, как будто что-то измеряли, и при этом растоптали несколько гнёзд. А одна болотная курочка даже потеряла всю кладку. Просто катастрофа. И последнее, но не менее важное: по лугу ездят шумные машины. Эти чудовища сейчас стоят на берегу, прямо рядом с нашими гнездовьями. Нам очень страшно! Наши птенчики в опасности?

Я сглотнула комок в горле.

– Что же там происходит? – спросила птичка. – Что будет с нами, зимородками, если мы больше не сможем воспитывать потомство? Ты должна нам помочь! Пожалуйста!

Едва зимородок договорил, как на каштановом дереве за окном снова начался галдёж, ещё громче, чем до этого.

В голове у меня кружился водоворот мыслей: как я, Кайя Сильбер, могу помочь птицам?

Внезапно раздался ужасный грохот, и птицы, сидевшие на каштане, тут же порхнули с него в разные стороны, листья и перья взметнулись в воздух. Мы в комнате тоже вздрогнули, а потом почти одновременно перелетели на подоконник и выглянули на улицу.

Внизу, на пешеходной дорожке и на тротуаре, собралась толпа. Большинство просто пялились на крону дерева, некоторые дико размахивали руками. Причиной такого грохота оказались две столкнувшиеся машины, синяя и чёрная, у обеих были вмятины на капотах.

– Ой-ой! – сказал Робин.

А стая птиц улетала всё дальше и дальше.

– Кайя, – сказал зимородок, глядя на меня снизу вверх, потому что аваносты в несколько раз крупнее обычных птиц, – пожалуйста, помоги. Нам больше не к кому обратиться. Робин сказал, что ты храбрая. И умная. – И в следующее мгновение он расправил крылья и взмыл в небо.

На улице мелькали синие огни и слышался вой сирен. Я на мгновение закрыла глаза. Это было слишком.

– Я, пожалуй, тоже полечу, – услышала я рядом с собой голос Робина. – А тебе нужно поскорее превратиться обратно, прежде чем кто-нибудь заметит здесь, у окна, твоё приметное птичье обличье.

И Робин вылетел на улицу.

– Постой! – крикнула я. – А мне-то теперь что делать?

Но Робин меня уже не слышал.

Я отлетела подальше в комнату, а когда закрыла свой медальон, снова вернулась к окну. Двое полицейских в униформе как раз осматривали место происшествия.

– Там, на каштане, кружились сотни птиц, клянусь! – кричал один из водителей, размахивая руками.

Один полицейский почесал голову и посмотрел вверх.

– Он правду говорит! – визжала какая-то блондинка, прижав к себе сумочку. – Вы только посмотрите на птичий помёт под деревом, вся дорожка в этих ужасных белых пятнах! Там же вообще не пройти!

Чей-то низкий голос добавил:

– И это не певчие птицы. Там вообще не было тех, кто обычно чирикает на деревьях. Зато была большая голубая цапля и другие водоплавающие птицы.

Я закрыла окно. Мне было плохо. Проблемы обрушились на меня, как цунами. Теперь мне нужно не только найти двух детей-аваностов, но и помочь птицам. Но как?

– Ладно, Кайя! – сказала я, тяжело вздохнув. – Давай по порядку. Хранительница зарядила твой медальон с помощью освящённой воды – и теперь ты готова ко всему!

Но когда в следующий момент я заметила ворона Корбина на крыше дома напротив, то снова забеспокоилась, и боевого настроя как не бывало. Я задёрнула занавески и поплелась на кухню сварить какао, чтобы успокоить нервы. Чуть позже вернулась с работы мама:

– Ну, как прошёл день?

Я решила ничего не рассказывать ей о визите птиц из пойм. Но мы долго болтали за кухонным столом о разных других вещах, вместе пили какао, и это было чудесно. Меня совершенно не волновало, что Корбин может сидеть где-нибудь на крыше и наблюдать за нами. Я просто хорошо провела время с мамой, задвинув свои проблемы далеко-далеко.