– Аня, ты не могла бы вычитать этикетки для шампуней? Мне надо срочно отправлять в типографию, а корректора сегодня нет.

Я только‐только успела включить компьютер и даже еще не открыла почту, в которой меня может поджидать сотня писем от Снежаны – она любит работать дома часов до четырех утра и шлет нам с Юрой все свои гениальные ночные идеи. Наташа Авченко кладет передо мной стопку распечатанных этикеток.

– Пожалуйста, очень тебя прошу! Желательно до обеда.

Не успеваю ничего сказать, как входит Снежана. Кидает на стол брендовую сумку, красит губы алой помадой, одновременно произнося:

– Аня, у меня для тебя ответственная работа.

Снежана, блин, я еще даже кофе не выпила.

– Мы будем пиарить Swan Cosmetics на элитных мероприятиях. Надо создать соответствующие папки на общем диске, чтобы, когда появятся фоторепортажи, можно было быстро и легко сохранить их в нужные папки.

– Ты хочешь создать кучу пустых папок заранее?

– Именно. Я считаю, что такой подход самый эффективный. Я знаю, что у тебя сейчас нет срочных дел, к тому же ты ответственная и внимательная, поэтому, пожалуйста, сделай до обеда. Вот список событий, на которых мы презентуем новый крем. Создай папки по месяцам, а внутри еще папки с событиями. А главную папку назови Swan Cosmetics beauty events, поняла?

Не успеваю сказать ей про Наташину стопку, как раздается звонок.

– Аня, я опаздываю, буду через час, скажи Снежане, что я поехал на встречу с заказчиком. Она сейчас в комнате? Скажи «хорошо», если да.

– Хорошо.

– Блин, плохо. Мне надо до обеда сляпать для нее презентацию, ты не могла бы…

– Нет, не могла бы, – вешаю трубку. Совсем уже охренели. Чувствую, как во мне закипает гнев и ненависть. Плюю на всё и иду курить.

Знаю, что я, разумеется, успокоюсь и вычитаю этикетки для Наташи, создам идиотские папки для Снежаны, переживу Юриковы закидоны, но, как всегда в такие моменты, начинаю сама мечтать об увольнении. Усталость накапливается, а выхода нет – вечно еще одно утро, опоздание на работу, недовольное начальство, девять часов в душном офисе, клавиатура, монитор. Ожидание выходных, в которых ничего, кроме сна до трех дня и обещаний начать что‐то творческое – петь, рисовать, съездить наконец в конюшню. Иногда выставка или кафе, шумные голоса друзей – свободных, в отличие от меня. Вечно одно и то же. Так до старости что ли?

Вот уволюсь и буду свободна. Буду пить вино не только по выходным, но в и будни среди дня. Спать до полудня – в будни! Ложиться в три – прямо вот в ночь с понедельника на вторник и со вторника на среду. У меня лежит купленная год назад раскраска, в которой раскрашена одна картинка и та не до конца. Вот накуплю себе гелевых ручек и цветных карандашей, и пока всю ее не раскрашу от начала до конца, вообще из дома не выйду. Ну только в магазин изредка. И то необязательно, можно же доставку.

Возвращаюсь на место и молча переделываю всю работу – меня греет мысль о том, что завтра, максимум послезавтра (ах, это суббота, ну значит, в понедельник) я отнесу в кадры заявление об уходе, и они не смогут уговорить меня остаться, я ж не drama queen Вероника, которая подавала заявление пять раз, чтобы послушать, как она всем нужна. (Кому она была нужна? Кто помнит о ней теперь?)

Прибегает Юрик, недовольно бросает на стол свой хипстерский рюкзачок из Перу, но я не реагирую – прости, Юрик, мне еще создавать папки для Снежаны, и вообще я вот-вот уволюсь, так что мне твои проблемы с презентацией…

Юрик смотрит на меня долгим внимательным взглядом. Кажется, он догадался о моих мыслях.

– Пойдем покурим.

Люблю нашу курилку. Начиная с того, что для нее отведена пожарная лестница (курение и пожар! какая ирония!), заканчивая полутьмой и вечным дымом с третьего по пятый этаж. Чтобы нам попасть сюда, приходится спускаться на третий и оттуда уже на лестницу. В курилке все распределяются по пролетам, словно тени, исчезая в густом табачном дыму.

Я залезаю с ногами на подоконник и обиженно пялюсь в окно – там показывают все то же самое: соседнее офисное здание, белесые плиты стен цвета тумана, пыльные окна такой же зеркальной лестницы – там, за двумя внешними стенами, а внизу маленький дворик. Замечаю, что снег стаял, и карниз бьет по глазам яркой синей краской. «Я даже не понимаю, какое сейчас время года, – тоскливо думаю я. – Это такая теплая зима или такая холодная весна? А какая разница, если живешь как крот, только не под землей, а в унылом офисе?» Юрик вытряхивает сигарету из пачки, я вынимаю из портсигара, изящно захлопываю его и убираю в карман джинсов. Одновременно щелкаем зажигалками. С минуту молчим. Похоже, он уже простил мне утренний облом.

– Что там Снежана опять учудила?

– Юра, – начинаю ныть, – Юрочка, я хочу уволиться. Мне так все надоело! Хочу сменить работу. Хочу вообще не работать.

Юра реалист, и этот сценарий пресекает на корню:

– Ну это вряд ли получится…

– Да, но отдохну, устроюсь на новое место. Может, там будет столовка и зарплата белая, а главное, там не будет ни Снежаны, ни Наташи, ни Лёши, ни Сергея. Может, там будет лучше!

Юрик смотрит на меня взглядом все познавшего старика. Словно мудрый Энки, хранитель божественных предписаний, прозревает он прошлое и будущее, проникает в чужие души и предсказывает судьбы.

– Не будет там ни хуже, ни лучше. Будет так же, но чуть по-другому. Везде одно и то же, Аня. Нет никакого смысла что‐то менять.

– Но меня так все достало, я просто хочу уволиться!

– Потерпи, Аня, сегодня уже четверг. Завтра сходим напьемся, перемоем всем косточки, и тебе полегчает.

– Да, да, ты прав.

– Кстати, ты слышала, что Лилю увольняют? Может, и Снежану еще уволят раньше нас. – Юрик затягивается как можно глубже, и мы молчим, мечтая о пятнице.

Правило № 9

В коллективе, особенно так называемом «творческом», выгоднее быть курящим, чем некурящим. Я вообще обычно курю только на работе и по пятницам под выпивку. В отпуске и в выходные курить совершенно незачем. Но в офисе… Дело в том, что в курилке обсуждаются все рабочие и личные вопросы, перемываются косточки начальству и некурящим коллегам, происходят разговоры по душам, помогающие дотянуть до пятницы и не уволиться. Из-за этого через какое‐то время курить начинают вообще все. Возможно, это единственный способ выжить.