– Сколько мне еще ждать? – шипела Снежана в трубку. Она вообще не отличалась терпением и чуть что начинала искрить, как поврежденный провод. – Лиля, я просила сделать эту работу срочно. Журнал уходит в печать через неделю, наш модуль уже должен быть на их почте. Я жду от тебя готовый вариант через час.

Мы с Юриком переглядываемся так, чтобы Снежана не заметила. Лилю в дизайнерский отдел привела Настя, и ее с большим авансом взяли на испытательный срок. Снежане подсунули Лилю-стажера, потому что остальные дизайнеры оказались заняты в других проектах, и арт-директор Ваня (тот еще герой, сильнейший на небесах и на земле, могущественный, ревущий бог, страх на всех наводящий, мяу!) запретил Снежане загружать их дополнительной работой. Спустя две недели только Ваня и верил, что Лиля встроится в коллектив, подтянет навыки и на нее можно будет скидывать всякую мелочевку вроде этих самых рекламных модулей для журналов, раздаточных материалов и всякой фигни, за которую неохотно брались более опытные товарищи. Поскольку в отделе дизайна сидели личности весьма необычные, – в отличие от нас, простых и приземленных писцов, – их желания и нежелания приходилось учитывать. Ваня считал, что сделал Лиле огромное одолжение, взяв ее на работу, и потому ожидал от нее особенного усердия, трудолюбия и повышенной мотивации в благодарность за аванс. Но не тут‐то было.

Лиля вела себя как принцесса. Не только высокомерно, но и беспомощно. Она не знала, какие кнопки нажимать в программе и что вообще делать с выданными ей референсами и съемкой продукта, чтобы сложить из этого простейший рекламный модуль. Задача была на голубом фоне (ей даже дали точный цвет) расположить уже отснятые флаконы, под каждым написать название и цену, а также крупно дать слоган. Ваня не ждал какого‐то прорыва в смысле дизайна и вкуса, но надеялся, что Лиля хотя бы сделает основную работу по сборке примитивного коллажа. А он уже, благосклонно глядя на нее, расскажет, как подвинуть, раздвинуть, уменьшить, увеличить – в общем, улучшить ее неказистую работу. Он очень любил помогать и давать советы, рассказывать о своих дизайнерских находках (в этот момент он обычно открывал портфолио и начинал показывать свои грандиозные проекты для крупных корпораций, на которые когда‐то работал), а еще лучше прямо на глазах у изумленного сотрудника, с невероятной скоростью кликая мышкой и нажимая клавиши, всё переделать. Обычно через пару таких сеансов дизайнеры или смирялись (они получали неплохую зарплату, а Ваня действительно знал, чего хотят коммерческие заказчики, пусть и в ущерб эстетике и красоте), или увольнялись к чертовой матери.

Ваня на Лилю сразу слегка запал, поэтому и проморгал огромные черные дыры в ее резюме. Ожидая результата, он мысленно рисовал в голове картину: Лиля наклоняется к его монитору и ее пушистые ресницы почти задевают его пушистый свитер… Или она присаживается рядом с ним (он галантно приносит стул), и их рукава соприкасаются. Он представлял себя божественным Энлилем рядом с юной и нежной Нинлиль, наделенной дарами мудрости и красоты, приносящей в дом радость и процветание, принцессой, источающей свет… Чтобы подсказать Лиле что‐нибудь, он оборачивался и смотрел на нее добрыми голубыми глазами. Он видел деву, избранную сердцем, он жаждал стать ей супругом. Ваня считал, что его взгляд неотразим и несомненно затмевает горстку мелких красных прыщиков на лбу и щеках.

Но дни шли, Лиля медленно ковырялась в фотошопе, кому‐то звонила, отвлекала коллег, а работа все еще не была сделана. Иногда он подходил и, по-отечески трогая ее плечо, спрашивал: «Ну как?» Она поворачивала к нему обрамленное кудрями лицо, прекрасное, как с картины Веронезе, и отвечала, словно он спросил о ее самочувствии: «Все хорошо, благодарю». И он не решался углубляться в вопрос, мол, а модуль‐то как? А то там, на бренной земле, волнуется и уже немного кипит отдел маркетинга.

Несмотря на нежную внешность, неизменное «благодарю» вместо «спасибо», угощения печеньем и шоколадом, уже через неделю Лилю ненавидел весь дизайнерский отдел. Мы с Юриком тоже уже имели на нее зуб. Теперь и Снежана начала что‐то подозревать (мы ей не сказали тогда, что картинку на день красоты слепили сами, заказчик остался доволен, а она ничего не спросила).

Наконец Снежана получила долгожданный модуль и собиралась уже не глядя отправить его в журнал, но какой‐то червячок сомнения зашевелился в ее вечно спешащей душе.

– Лиля, поднимись к нам, пожалуйста. – Ее голос ничего хорошего Лиле не обещал. – И попроси Ваню тоже зайти.

Я видела, как Юра отложил в сторону скрученную папироску. Ради такого стоит отложить перекур, о да! Я делала вид, что работаю над статьей, а сама печатала Юрику в чат что‐то вроде: «А-а-а, держись, сейчас будет мочилово». «Ни за что такое не пропущу!» – отвечал мне Юрик, который тоже делал вид, что отвечает на срочное письмо.

В дверях показалась высокомерная гордая Лиля и смущенный, потерянный, похожий на побитую собаку Ваня.

– Иван, ты видел, что Лилия нам сдала в качестве готовой работы, да еще и в последний момент? Ты знаешь, что это модуль в глянец? Ты знаешь, как часто Соне приходилось задерживаться, чтобы договориться об этой публикации? Ты понимаешь, что твоя сотрудница нас просто-напросто подставила?

– Но я… – вдруг подала голос Лиля.

– Тебя никто не спрашивал. Сядь и помолчи. Я бы сказала, что ты должна понять всю ответственность этой работы, чтобы в будущем так не делать, но, боюсь, у тебя нет будущего.

– Но… – Это уже Ваня.

– Иван, – снова перебила Снежана, – мне нужно, чтобы кто‐то из твоих лучших дизайнеров сейчас все бросил и сделал мне этот рекламный модуль. На это есть не больше часа. Я пока отправлю нечитаемый файл.

Лайхфак № 2

Если вам надо срочно отправить графический файл, который еще не готов, отправьте какую‐нибудь ерунду с расширением. zip или. rar. Заказчик, скорее всего, не сразу проверит почту, а проверив, не сразу попытается открыть файл. В зависимости от занятости или безалаберности заказчика у вас, скорее всего, будет от часа до пары дней. Когда заказчик наконец откроет файл и напишет вам, что он не открывается, ваша работа уже будет готова, и вы сможете спокойно перевыслать нормальное изображение. Все спасены, ничья репутация не пострадала, ура.

Ваня печально кивнул. Лиля сидела на стуле, как на троне, сохраняя царственное величие.

– Теперь про Лилию. Конечно, я не могу тебе приказывать, мы на равных с точки зрения субординации. Но с моим отделом она работать больше не будет. Если ты найдешь ей применение внутри твоего отдела, а еще лучше, если вы договоритесь о ее уходе из компании по собственному желанию, я не пойду к Сергею и не буду настаивать на увольнении по статье за профнепригодность.

– Что? Как? Но чем вам не понравился макет? – вдруг вскидывается Лиля, глядя на Снежану глазами, полными презрения и обиды. – Я его две недели делала, я волны руками отрисовала, сама!

Снежана мстительно развернула монитор на всеобщее обозрение. Там красовалось нечто, напоминающее открытку, нарисованную маленьким ребенком маме в подарок. Ваня побледнел.

– Это Лилина работа?

– Угу, – мрачно подтвердила Снежана.

– Но Лиля! Почему ты сначала не показала мне? Я бы помог тебе исправить… недочеты…

– Недочеты?! – взъярилась Снежана. – Ты сказал «недочеты»?!! А вы чего хихикаете? – Она обвела яростным взглядом умирающий от смеха отдел. Даже Соня, которой пришлось изрядно потрудиться ради размещения этого модуля в журнале, давилась в ладонь.

– Налетай, торопись, покупай живопись, – промычал Юрик, схватил самокрутку и, утирая слезы, вылетел из комнаты. Я рванула за ним, и в лифте мы согнулись пополам от хохота.

– Нет, ты когда‐нибудь такое видел? Не то чтобы я фанатела от модных журналов, но это слишком даже для них…

– Ей сказали просто разместить флаконы на голубом фоне, типа как страница из каталога…

– Ты что-о-о, она же вручную отрисовала волны!

– В смысле нарисовала в фотошопе, а не взяла из клипарта?

– Ах-ха-ха-ха-ха, не могу, прекрати!