Она появилась ненадолго, ярко озарив нашу жизнь. Мы помним ее до сих пор. Лилия-дизайнер. Любой слух о ней на вес золота. Когда не осталось никого, кто поддерживал бы с ней связь, мы все расстроились. Что поделать – долго с ней общаться не может никто. Ничья психика не выдерживает. Она прекрасна как арт-объект, но невыносима.

Она проработала около месяца, и ее возмущало всё: неудобные стулья, скученность столов, отсутствие столовой, необходимость тратить деньги на дорогу, а уж как ее бомбило от зарплаты в конверте! Она обожала качать права. Бросалась в бой с любой несправедливостью. Никто даже не ожидал такого напора от хрупкой девушки с золотыми кудрями и нежным эльфийским личиком. Если она чуяла где‐то обман, предвзятое отношение, неправоту, если где‐то ей примстилось нарушение человеческих (и особенно ее, эльфийских) прав, она превращалась в фурию и неслась на врага, не видя на своем пути препятствий и не глядя на поломанные деревья.

Может быть, по определенным вопросам, которые в целом возмущали всех, ее бы и поддержали: она была решительнее, свирепее и ничего не боялась. Например, отсутствие столовой и зарплата в конвертах действительно не нравились никому. Но все мы взрослые здравомыслящие люди, понимаем, что если столовую отстоять можно, то белой зарплаты нам не видать вовеки. Не нравится? Скатертью дорожка в другую контору. Мало кто решался поменять родное уже шило на мыло с белой зарплатой. Иногда кто‐то мог психануть и уволиться, и тогда мы верили, что он найдет место лучше, краше и справедливее нашего. Впрочем, опыт подсказывал, что вера эта ни на чем не основана. Судьба наша определена при рождении, предназначение неотвратимо, и начертаны нам не подвиги, не великая миссия, слава и почет, а вечный труд во благо богов до самой пенсии.

Да, Лилю могли бы поддержать. Но она была совершенно бесполезна в работе. Честно говоря, прежде я с подобным не сталкивалась. Были ленивые сотрудники, те, кто косячил и делал хорошо с пятого раза, те, кто до последнего оттягивал и просирал все мыслимые сроки, были придирчивые зануды, которым сложно поставить точку и признать работу готовой, поэтому они сидели над ней вечно. Была, в конце концов, Вероника, которая ничего не могла придумать сама, но по готовому эскизу вполне могла нафотошопить хоть что‐нибудь. Но впервые я встретила человека, который на работе не делал решительно ничего. И дело было не в лени, перфекционизме, тугодумии – Лиля не умела и не могла работать. Она была эльфийская принцесса, случайно оказавшаяся в жестоком и страшном мире людей.

Она окончила художественно-графический факультет с красным дипломом. Ее подруга Настя – несчастная, которая помогла ей устроиться к нам, – рассказывала, что Лиля никогда толком не рисовала. Ну то есть, понимаете, говорила Настя, художники обычно те, кто любит рисовать. Их рука тянется к карандашу даже когда они в метро едут или по телефону разговаривают. А Лиля рисовала, только когда необходимо: сдать работу, написать диплом. После диплома, говорила Настя, ни разу не видела, чтобы она что‐то рисовала. Просто у нее нет в этом потребности. Но это ничего, говорила Настя. Лиля же всегда хотела стать дизайнером. Там ценятся другие умения: надо знать графические программы, владеть техническими инструментами. Но ведь она и этого не умеет! На ее домашнем компьютере до сих пор стоит десятый Photoshop.

Лиля считала, что хороша сама по себе. Если просила помочь, это означало, что добровольно вызвавшийся помощник должен сделать всё за нее. Она любила взять подработку, потом найти жертву, которая, объясняя всё по шагам, в итоге выполняла заказ, потом отдать чужую работу и забрать себе деньги (жертва после этого покидала Лилин круг общения с криками «больше никогда!») или, если помощник всё понял еще в процессе и слился, сослаться на возникшие непреодолимые сложности, в которых она совершенно не виновата. Если кто‐то пытался научить ее ловить рыбу вместо того, чтобы накормить готовым лососем в пятизвездочном ресторане, Лиля обижалась, ругалась и считала, что ее предали.

Она постоянно искала работу. Иногда ей удавалось устроиться благодаря доброте сердобольных друзей, которые потом мощно огребали от начальства за трату времени и денег – несмотря на небесную красоту, эльфийская принцесса была бесполезна. Да и ее друзьями они оставались недолго – она предъявляла суровые требования не только к офисной мебели. Окружающие ее люди тоже должны быть совершенством. Она по-прежнему искренне верила, что проблема не в ней, а в равнодушии окружающих. Она упорно продолжала считать, что вот им‐то в жизни повезло, у них поддержка родителей (не у всех и не всегда), у подруг – мужей (не все даже были замужем), у всех какие‐то связи (тут скорее удивляло, что в тридцать с лишним лет можно оставаться вообще без социальных связей). И это при том, что многие начинали самостоятельное плавание, имея куда меньше нее: у Лили была как минимум собственная квартира и отец, который получал пенсию и исправно оплачивал коммунальные счета.

Вот бы нашелся правильный нужный человек, который устроил бы ее на правильную работу. Тогда бы все получилось. Но она много раз находила что‐то по знакомству, и это ни разу не помогло. Дело в том, что она не могла делать работу. Вообще никакую. Мы все шутили, что ей надо как‐то так устроиться, чтобы раз в месяц зарплата просто падала на карточку. Она изводила нытьем друзей и случайных знакомых. Друзей оставалось все меньше, и только поначалу новые знакомцы были очарованы ее хрупкостью и странным загадочным невезением, искренне пытались помочь, пока не обнаруживали бесполезность своих усилий.

Многострадальная Настя, остававшаяся ее подругой на протяжении многих лет еще с университета, уже устала получать на орехи от друзей и знакомых, которым подсовывала Лилю в качестве работника. Некоторые даже думали, что она им за что‐то мстит. На самом деле Настя, зная полную неспособность подруги к рабочей деятельности, надеялась, что хрупкая Лилина красота привлечет какого‐нибудь коллегу-мужчину и он возьмет ее под крыло. Лиля несколько раз подолгу встречалась с мужчинами, пару раз дело даже доходило до обсуждения свадьбы, но итогом всегда был разрыв. Один друг, принявший Лилю со всеми потрохами и даже восхищавшийся ее взрывным характером (остальные считали ее чудовищно грубой и неэтичной, но он видел в этих качествах какое‐то даже очарование), не смог смириться с жуткой грязью и бардаком ее запущенной квартиры. Он предложил переехать к нему – в светлую, чистую, аккуратную квартиру, хоть и подальше от центра и от метро. Лиля переезжать отказалась наотрез. Он вспылил и сказал, что сможет жить у нее только после тщательной уборки. Предлагал даже с уборкой помочь. И друзья предлагали помочь. Но и тут Лиля уперлась рогом. Это странное упрямство привело к тому, что в своей грязной, пыльной квартирке она опять осталась одна – со старым, неухоженным, угрюмым отцом. В общем, с мужчинами была та же история, что и с самыми преданными друзьями: рано или поздно у них кончалось терпение.

Однажды Настя прибежала в наш опенспейс, воровато оглядываясь, закрыла дверь, подозвала всех к окошку и прошептала, расширив глаза:

– Лиля встречается с Ваней.

Воцарилась непроницаемая тишина, через некоторое время нарушенная чьим‐то изумленным возгласом:

– С нашим Ваней?

Настя кивнула, а ее глаза наполнились ужасом, словно и до нее только сейчас дошло.

– Они полдня разговаривают по телефону. Он даже не выходит из комнаты. Мы все слышим его сюсюканье. «Зайка», «мышонок», «ангелочек», «куколка», «кисуня»…

– Фу-у-у, – не выдержал Юрик.

– Ага, – снова с многозначительным видом кивнула Настя. – Это невыносимо. А она мне вешает лапшу на уши, что нашла работу и помощь ей больше не нужна. А я только начала учить ее новому фотошопу!

– Ой, да и слава богу, мне кажется, они друг другу очень подходят, – высказалась Наташа Авченко.

– Думаешь? – испуганно и очень серьезно спросила ошалевшая Настя.

– А как ты поняла, что он встречается именно с Лилей? – Наташа включила детектива.

Настя заулыбалась.

– Короче. Он поставил их фото на заставку своего телефона. Он вроде шифруется, но на самом деле все уже эту заставку видели.

– Ого! – сказали мы хором.

Это длилось месяца три. Ваня тускнел и становился словно прозрачнее. Когда скидывались на общий обед из кафе, он сливался, отговариваясь, что худеет, но у него явственно журчало в животе. Перестал ходить с нами выпить по пятницам. Начал брать у коллег в долг. Мрачнел. Грустнел. И вдруг однажды вернулся прежним – позвал всех в пятницу в кабак, угостил выпивкой и признался. Встречался с Лилей. Красивая, да. Неглупая вроде бы. Но ленивая и гордая, как Инанна. Говорят, нельзя вернуться из царства мертвых в мир живых, не предложив вместо себя кого‐то другого. Так и Лиля не собиралась возвращаться в офисный плен, и Ване приходилось работать за двоих. Лиля требовала тем временем, чтобы ей все покупали, о ней заботились, ей подносили тапочки и кофе в постель, несли из постели на руках, при этом продолжала быть недовольной, ворчливой, крикливой, брюзгливой и все время хотела большего. Выйдя из страны без возврата, Инанна привела злых духов к Думузи и сказала: «Возьмите его вместо меня!» Думузи рыдал, Думузи молил, но она была непреклонна. Он покупал ей одежду, красивые вещи, подарки, еду. Не требовал ничего делать по дому (очень запущенному дому). Но она все равно была недовольна. Не так дышит. Не так спит. Не так разговаривает. Неправильно выражает восхищение. Недостаточно показывает любовь. Мало подарков. Мало вещей. Воззвал Думузи к Уту и взмолился: усмири свою сестру, не отдавай меня злым демонам, оставь в мире живых! Внял Уту его мольбам. Уберег, как умел. В общем, утомился Ваня и бросил Лилю. И теперь так любит жизнь!

Однажды даже Настя утомилась. Это было уже после того, как Лилю уволили из нашего креативного агентства, после того, как и Ваню она упустила, и снова была в поисках работы и/или мужчины. Настя зачем‐то снова помогала ей с резюме и портфолио. То ли добрая, то ли глупая, ворчал Юрик, выслушивая ее жалобы. В резюме про последние лет шесть была одна строчка: фриланс. В портфолио в кучу были свалены старые студенческие живописные работы, открытки со снежинками («Я нарисовала их сама!» – гордилась Лиля, как когда‐то гордилась убогими «волнами» на неудавшемся рекламном модуле), афиши для друзей-ролевиков, примеры прорисовок из мультипликационной студии, в которой она работала сразу после института и которую до сих пор вспоминала как лучшее, что случилось в ее жизни. Настя решительно взялась за подругу. Нашла примеры хороших портфолио. Нашла множество отличных вакансий (дизайнеры и художники оказались очень востребованы, в Насте даже зашевелился червячок сомнений – не пора ли и ей сменить наш древний Шумер на работу поновее, ведь новое всегда кажется лучше, пока оно впереди, зато и старое всегда кажется лучше, когда оно позади). Посадила Лилю за комп и велела показать установленные программы. Собрала список программ, которые понадобятся. Прошерстила Лилины папки с работами – реальные и компьютерные. И приуныла. Все было даже печальнее, чем она ожидала. Тогда она стала давать Лиле советы. Знаете, все однажды наступают на эти грабли. Нет ничего хуже непрошеных советов с целью помочь человеку, который не хочет помощи. Сначала Лиля вежливо сквозь зубы твердила свое вечное «благодарю», потом начала раздражаться и, наконец, грубить и хамить.

«Почему ты не можешь просто порекомендовать меня конкретным людям?» – спрашивала возмущенная Лиля. «Доработай резюме и портфолио, я не могу никому предлагать такое! – нервничала Настя, уже не единожды огребшая за свою доброту. – Хотя бы распиши последние годы в резюме, порисуй что‐нибудь тренировочное для портфолио…» «Ну официальные места работы типа продавца их не интересуют. Нет смысла вставлять в резюме. А фриланс разный и в том числе не связанный с дизайном тоже не стоит. Объяснять нечего. Что там можно объяснить про афишу концерта или мюзикла? Афиша и есть афиша. А месяц у вас вообще не стоит упоминать, как я объясню, почему ушла?» «Это верно, – горестно вздыхала Настя. – Остается только портфолио и хорошо сделать тестовое. И подключи нормальный, скоростной интернет! Если дадут тестовое, надо быть на связи и отвечать оперативно. Вот посмотри пример хорошего портфолио!» «Не могу открыть. Файл слишком тяжелый. Ссылка кривая. Перешли ещё раз. И на другую почту, этой я больше не пользуюсь. Не понимаю, чем мое портфолио хуже твоих примеров. Я не обязана тут вам всем заводить быстрый интернет и новый фотошоп, нет у меня денег на это. Тестовое сделаю у подруги».

Примерно через месяц таких диалогов Настя, прямо как Ваня, побледнела, осунулась, стала раздраженно отвечать начальству. В один из спокойных дней, когда работы особо не было, Юрик подошел к ней, угостил самокруткой и сказал: «Пойдем поговорим». Что бы Юрик ни сказал Насте, скоро она уже снова хохотала, верстала рекламные модули и набрала обратно потерянные было плечики и бочка. Так мы утратили последнюю нить, связывавшую нас с эльфийской принцессой. И не знаем, удалось ли ей выжить в этом жутком мире равнодушных людей, которые не хотят платить ей деньги просто так, нашла ли она работу мечты. Или такая работа существует только на непорочном райском острове Дильмун, который ей подобные называют сказочным Валинором?