– Юра! – кричит Снежана так, словно Юра на другой планете.

– Я тебя прекрасно слышу. – Голос Юрика спокоен, и в нем совсем немного иронии для тех, кто умеет ее распознать.

– Юра, – уже потише, но все еще на взводе продолжает Снежана, – завтра, оказывается, День красоты. День красоты, понимаешь? А в аккаунте Swan Cosmetics запланирована картинка с кремом для ног. Для ног, Юра! Конечно, ноги тоже могут быть красивыми, хотя обычно все‐таки речь не о пятках с натоптышами, а у нас пост про натоптыши, Юра! Это катастрофа! Надо поменять картинку.

– Я посмотрю, может, что‐то переставим из готового, у нас лежит запас на месяц примерно.

– Юра, я уже посмотрела этот запас – там решительно ничего подходящего! Подумай только, это же День красоты! Как ты не понимаешь, это ведь особенный день для каждой девушки!

Юра медленно и очень профессионально поднимает бровь. Надеюсь, для Снежаны это выглядит как удивление, а не как угроза. Обычно Юра лучше всех знает, что когда поставить в соцсети, хоть про бетонные плиты, хоть про презервативы, хоть про косметику. И сейчас Снежана на опасном пути, ибо с Юриком они на равных, он ей не подчиняется, в отличие от всех нас.

– Снежана, я посмотрю, что есть из неутвержденных картинок, и выберу что‐нибудь. Или можно попросить отдел дизайна быстренько сделать нам коллаж с букетом роз специально ко Дню красоты, – последние два слова он тоже произносит с нажимом.

Снежана оживляется.

– Да! Да, Юра, ты прав! Я сейчас же позвоню Ване. – Ее пальцы уже на кнопках телефона. – Ваня! Ваня! У нас катастрофа, выручай!

Мы с Юриком снова переглядываемся так, чтобы Снежана не заметила. Я вижу, что он тоже видит лицо арт-директора Вани в этот момент. Эти усталые голубые глаза. И как он сейчас с огромным удовольствием пошлет Снежану на-а-а… все четыре стороны, потому что ему она тоже никакой не начальник.

Некоторое время Снежана молчит. Кивает так, что Ваня, наверное, видит это сквозь стены. Кладет трубку. Смотрит на нас торжествующе.

– Лиля сделает. Это новенькая. Он ей все объяснит. Аня, напиши для Лили бриф. Сердце, выложенное розами, только не красными, это пошло, и надпись: «Не забывайте, вы и есть красота!»

Вижу, как у Юрика начинает двигаться нижняя челюсть – это признак отвращения.

– Снежана, сердце из роз…

Я тоже не выдерживаю:

– Не забывайте, что вы красота?

Снежана смотрит на нас с характерным для нее удивлением – так смотрят на птичку, которую ты кормил, а она клюнула тебя прямо в палец.

– Хорошо, у вас полчаса придумать картинку и текст. Аня, как придумаете – бриф Лиле на почту. И позвони ей, проконтролируй, что она получила и все поняла. Все поняла? – Это уже мне.

Киваю.

– Я на обед.

Если Снежана уходит «на обед», это значит, что ее можно уже и не увидеть сегодня.

Юрик ждет, пока отзвучат каблуки в коридоре, и говорит:

– Сердечко, но не из роз, а из полевых цветов. Колокольчики, ромашки, что там есть непошлого. Текст придумай сама. У меня встреча, я отъеду на пару часов. Ничего сложного, любой дурак нарисует такую картинку.

– Э-э-э… эй! – кричу я уже в закрытую дверь. – Вот сука же!

Наташа Авченко перестает бормотать и смотрит на меня осуждающе.

– Аня! Вы ругаетесь?

Она со всеми на «вы» и удивляется постоянному мату в этом помещении. Никак не привыкнет. Голубая кровь Авченко. Сегодня ей предстоит услышать от меня слова покрепче.

Придумываю новый слоган, описываю как можно подробнее сердечко из полевых цветов, нахожу какие‐то референсы и отправляю все это загадочной Лиле. Жду пять минут, отыскиваю ее номер в справочнике, звоню. Длинные гудки, долго, уже почти кладу трубку – клац. Сняли. Но молчат.

– Алё, – говорю, – это Лиля? Это Аня из маркетинга, я вам отправила на почту…

– Кхм, – перебивает меня высокий пронзительный голос. – Да, это Лилия. Слушаю.

Та-а-ак.

– Это Анна из отдела маркетинга, – повторяюсь, становлюсь более официальной и замедляю темп. – Я вам на почту отправила бриф с заданием. Иван говорил сегодня со Снежаной. У нас есть срочная работа, он вас выделил под нее. Посмотрите, пожалуйста, почту, там должно быть письмо…

– Почту? Какую почту?

Зависаю.

– Может быть, вам еще не настроили рабочую почту? Давайте я распечатаю и подойду к вам, объясню, что сделать, хорошо? Работа срочная, надо сегодня к вечеру. Завтра материал уже должен быть в соцсетях у заказчика.

– Кхм… кхм…

У меня все еще нехорошее подозрение, что Лиля вообще не понимает, о чем я говорю и при чем здесь она.

– Я сейчас подойду, не уходите никуда, ладно?

Атмосфера в мире дизайна несколько отличалась от нашей приземленной действительности. Когда герой Гильгамеш потерял свой волшебный барабан, который вместе с волшебными же палочками провалился в подземный мир, он не горел желанием спускаться туда сам, а послал Энкиду. Я бы тоже предпочла решить всё по электронной почте, но что ж, придется все же спуститься в потустороннюю страну дизайнеров. Если мы, копирайтеры и менеджеры, твердо стояли на земле и смиренно работали, послушно воплощая идеи, хотелки и задумки клиентов, то в отделе дизайна обитали сплошь свободные творческие духи, не принимающие ни сроков, ни видения заказчика, если оно отличалось от их, эстетского, ни правок, которые портили их гениальные задумки. С ними всегда было сложно, но если самые нормальные просто закатывали глаза, сжимали зубы и молча переделывали свое творение в угоду бездушному рынку, то самых экстравагантных и эксцентричных можно было уломать на переделки и выполнение работы в срок только через арт-директора Ваню.

Насколько уютно мне всегда в нашем отделе, настолько не по себе в отделе дизайна. Ровным одинаковым светом горят лампы. Столы стоят как будто хаотично из-за странной планировки. Не так скученно, как у нас, не так тесно, но нет ощущения простора – скорее, разобщенности. Столы огромные, на каждом по два монитора, иные завалены журналами, распечатками, рулонами этикеток. Здесь всегда странная тишина, щелчки мышек, из фотоуголка посверкивает вспышка куда‐то вбок – там фотограф «отщелкивает» продукты для сайтов. Периодически тишину нарушает рев принтера: чудище стоит на отдельном столе и взвывает при печати, взвизгивает, стонет, пока не выплюнет распечатку на толстой фотобумаге.

Я захожу туда, в чуждое и пугающее помещение, и иду сразу к Ване. Как выглядит Лиля, я не знаю, к тому же нашим телефонным разговором она привела меня в замешательство. Ваня встает мне навстречу, я объясняю, что Лиля не может почему‐то прочитать почту, поэтому я лично принесла ей бриф. Ваня берет из моих рук распечатку, смотрит как будто удивленно и идет к самому дальнему столу.

Козырно устроилась новенькая. Монитором в стену, ее саму от двери и не разглядеть. Экстремальная худоба, роста среднего, золотистые волосы с картин Боттичелли, словно затуманенные зеленые глаза, в которых, как и в голосе, читается «кхм». Ваня знакомит нас, спрашивает у Лили о проблемах с почтой. Лиля говорит, что никаких проблем нет. Ваня снова удивленно пожимает плечами, странно смотрит на меня и уходит, оставляя нас условно наедине.

Я раскладываю бумажки с референсами и кладу перед Лилей текст со словесным описанием и слоганом, который должен увенчать наш экспромт. Долго рассказываю, объясняю. Лиля молчит. Спрашиваю, все ли понятно. Она поднимает на меня обрамленные рыжими ресницами стеклянные глаза и произносит чаячьим голосом:

– А почему примеры черно-белые? Цвета какие должны быть?

Я советую ей все‐таки открыть почту, раз с ней проблем нет, и распечатать примеры на их замечательном принтере, потому что в нашем отделе стоит только черно-белый лазерник. Лиля опять кивает, делает небольшую паузу и снова спрашивает:

– Не понимаю, какой текст надо на картинке разместить?

Я терпеливо показываю на вынесенную под описанием фразу: «Поздравляем с Днем красоты! Оставайтесь красивыми, а мы вам в этом поможем». На всякий случай беру карандаш и обвожу ее.

Лиля явно возмущена и обижена, но сдерживается. Говорю, что, поскольку слоган из двух предложений, на ее усмотрение, разместить их одной строкой, друг под другом или вообще как‐то иначе, я не хочу ее ограничивать, задание простое, нам достаточно, чтобы была красивая картинка с полевыми цветами и этой фразой.

– Но тут сказано, что цветы должны быть в форме сердца.

– Да, как вариант. Если найдешь другое решение, почему бы нет. Ты дизайнер, мы полагаемся на твой вкус. Нам просто срочно, очень срочно нужна эта картинка.

Срочно, очень срочно хочется отсюда уйти. Охватывает неуютное ощущение, что я и правда оказалась в стране Кур, из которой нет возврата.

– Часа за два сделаешь? – На самом деле там работы на полчаса, но через два часа должен вернуться Юрик, и тогда это будет уже его головная боль.

Лиля смотрит на меня немигающим взглядом и даже не кивает. Я считаю, что обсуждение окончено и выскальзываю из дизайнерского отдела с чувством опустошения и изнеможения. Дизайнеры все странные, но эта Лиля – совсем отмороженная.

Когда со встречи вернулся веселый довольный Юрик и я показала ему свои рефы и слоган, он сказал: «Супер, Аня, я всегда в тебя верил». И попросил проверить файлообменник, где для каждого была заведена именная папка – туда складывалось все сделанное и то, что нужно «расшарить» для других. Лилина папка была пуста, как мир сразу после сотворения. Юрина рука потянулась к телефону. Во мне шевельнулась жалость:

– Юр, звони лучше Ване. С Лилей сложно разговаривать.

Юра отмахнулся и, услышав ответ в трубке, тут же переключился на режим «очаровательный Юрик».

– Лиля, привет, это Юра из маркетинга. Как там наша картинка? Пришлешь что получилось? – После этого он долго молчал, а его лицо медленно меняло выражение на озадаченное. Никогда не видела такого плавного, длительного, идеального перехода. – Хорошо, я сейчас спущусь. – Последнее было сказано уже в режиме «Юрик идет убивать врагов». Именем Нергала освящен мой топор. Топорище сделано из дерева прочнее камня, а лезвие – из камня, которому и вовсе нет равных. Ударяет без устали рука, держащая топор! Да позаботится великий Нергал обо мне при жизни, да напоит меня водой в подземном царстве, когда настанет мой час – после того, как я сокрушу и покрошу всех врагов, муа-хах-ха-ха!

Я глянула на часы: шесть. В принципе, можно найти что‐то в стоке и налепить сверху надпись самостоятельно или вообще дать ее текстом под изображением. Я удивилась, почему эта светлая мысль не пришла мне в голову раньше.

Когда разъяренный Юрик вернулся ни с чем, я уже нашла несколько подходящих фоток на стоке. Мы сели и вдвоем за полчаса соорудили пост, закинули его в планер на утро и на почту Снежане, которая, конечно, так и не вернулась с обеда.

– Ну что? – спрашивала я, нервно хихикая, – пообщался с Лилей?

Юрик дергал веком и заламывал руки.