«Возвращением в материнское лоно», «очищением времени от накопившихся в нем фактов и деяний» называли шумеры окончание вечно повторяющегося отрезка пути, будь то год или целая жизнь. Ничто не заканчивается, и каждый раз все начинается с начала, по новому кругу – с понедельника, с первого числа, с нового года. Когда ты умрешь, все повторится с другими и будет происходить по заведенному раз и навсегда порядку: весенние разливы рек будут сменяться засухой, но после снова придет вода; разрушенные города будут отстроены заново, затем снова разрушены; человек из странствия рано или поздно будет возвращаться домой, потом снова куда‐то уйдет. Мы живем в настоящем, как его ни назови: «вечное равновесие», «бесконечный цикл», «замкнутый круг» или «день сурка».
Утром прийти, включить компьютер, открыть ежедневник, посмотреть что срочного, если ничего – выпить кофе, поболтать с Верой, поболтать с Юриком, поболтать с Наташей Авченко, если она в настроении, сходить покурить. Вернуться, разобрать почту, проверить соцсети, ответить на сообщения. Посмотреть на часы – скоро обед. Открыть файл, написать первый абзац, устать. Разобрать бумажки на столе или файлы в папках. В час сходить на обед. Покурить. Написать второй абзац, втянуться, как следует поработать, устать. В три выпить еще кофе. Покурить. Снова поработать. В шесть – перекусить купленной в киоске булочкой, шоколадкой или печеньем. С грустью ощупать бока. Еще покурить. Удивиться, как много успела сделать в перерывах между кофе, перекурами и перекусами: написала план, три текста, отчет для Снежаны, километры сообщений в личных и рабочих чатах, отправила десяток писем заказчикам, Снежане, Юрику и Леше. Когда я вообще все это успеваю? В памяти остаются только моменты затяжек и обжигающих бодрящих глотков. И приятной сытости после обеда. Без пятнадцати семь сходить еще раз покурить, вернуться, убрать в ящики бумажки, ежедневник, планер, сохранить файлы, выключить компьютер, взять сумку, уйти. Дальше – метро, дорога до дома. Так проходит день.
Понедельник – отходняк от выходных. Весь день хочется спать. После работы по магазинам. Потом долго-долго лежать на диване без сил. Вторник – включается ожидание пятницы. Рабочий настрой. Вечером уже можно сходить потусить. Среда – маленькая пятница. Вечером в одиночестве выпить пива или винца. Четверг почти пятница. Ну же, еще немного! Пятница – наконец‐то пятница! Бегом в кабак бузить до полуночи. Выходные. Спать, встречаться с друзьями, смотреть кино, читать книги, спать, бухать с друзьями или в одиночестве под сериал, мучительно понимать, как быстро приближается вечер воскресенья, отчаянно не хотеть на работу. Так проходит неделя.
Зарплата! Тут же накидываешь в корзину интернет-магазинов все давно желанные баночки, шмоточки и девайсы. Видишь сумму и половину со вздохом выкидываешь. Ты только временно богат. Только сегодня. Вечером в магазине покупаешь всю еду, на какую упал взгляд. Ура! Покупаешь билеты в театр. Кидаешь минимальный платеж на кредитку. Чуть-чуть подумав, накидываешь десятку сверху. В крайнем случай опять залезу, ничего страшного. Остается… лучше не смотреть. Следующую неделю заказываешь обеды исключительно в ресторане. Звонишь подружке, с которой давно хотела выпить. Она просит позвонить через четверг. Окей, жаль, ведь пока еще есть на что пить. На второй неделе после зарплаты начинаешь приносить на работу еду в контейнерах, а к заказу коллег присоединяешься, только если это «Бургер Кинг». На третьей жалеешь, что купила билеты в театр и перестаешь брать в супермаркете любимую мясную нарезку по двести рублей и дорогие шоколадки. Варишь макароны на всю будущую неделю. Звонит подружка и зовет выпить. Прикидываешь, что до следующей зарплаты еще полторы недели и предлагаешь тогда и перезвонить. Окей, говорит подружка таким же тоном, как ты на прошлой неделе. Видимо, у вас рассинхрон в получении зарплат. Погодь! – говоришь – давай завтра, только в каком‐нибудь непафосном месте. Идет! – радостно соглашается подружка. Ну хоть в этом году удастся встретиться. Чего я в самом деле, залезу опять в кредитку, если что. Последняя неделя самая тяжелая. За два дня до зарплаты на все последние деньги пополняешь «тройку», оставляешь только сто рублей на сигареты. Если закончатся раньше зарплаты, придется стрелять. Находишь в шкафу завалявшийся пакет гречки, варишь на всю оставшуюся неделю. От заказов даже в «Бургер Кинге» стоически отказываешься. От посиделок в пятницу не дает отказаться Юрик, который угощает (у него зарплата втрое больше, но зато он снимает квартиру). Наконец наступает день, когда в офисе раздается мелодия счастья, сложенная из приходящих всем по очереди сообщений о том, что зарплата упала на карточку. Боязливо открываешь интернет-магазин, который распирает от огромного списка желаний. Так проходит месяц.
Новогодние каникулы – отдых, обновление, лень, счастье, встречаться с друзьями, смотреть кино, читать книги, спать, бухать с друзьями или в одиночестве под сериал, мучительно понимать, как быстро приближается последний день праздников, отчаянно не хотеть на работу. В середине января сотрудники возвращаются в офис. Это тяжелое время, никто и не пытается работать. Февраль и март переживаются легче, несмотря на холода и усталость от зимы: весь февраль девочки придумывают угар для мальчиков, потом у мальчиков есть две недели, чтобы придумать достойное отмщение. После отходняка от отмечания мужского и женского дней включается ожидание весны, рабочие процессы потихоньку налаживаются. Когда в марте или апреле сходит снег и начинает веять теплом, работать становится невозможно. Все чаще сотрудники бегают курить на улицу в распахнутых пальто, от этого простужаются, а еще влюбляются и прогуливают. Наступает май – почти лето. Теплеет, зеленеет, цветут вишни, яблони, сирень, тюльпаны, нарциссы, и работать решительно невозможно. Наконец лето! После работы гулять допоздна, все выходные напролет по дачам и друзьям, летние веранды, гуляния, летящие платья, босоножки, счастье, невозможно работать. Потихоньку подкрадывается осень – по утрам уже прохладно, приходится брать с собой кофту. Вечером из офиса вместо ясного дня вдруг выходишь в закат. Потом и вовсе в темноту. Холодает, смурнеет. Сотрудники мрачнеют, одеваются, простужаются, пьют по вечерам глинтвейн в кафешках, веранды сложены до следующего года. Но пока еще стоит золотая осень, последние теплые деньки, можно ходить на выставки и в музеи. Ноябрь и декабрь – чистый мрак. Накатывает депрессия, работать невозможно. Все существуют в ожидании корпоратива, годовой премии и, главное, новогодних каникул, когда можно будет никуда не ехать, как в отпуске (тупо в отпуске сидеть в Лагаше!), а просто полежать дней десять на диване, иногда открывая дверь курьеру. Так проходит год.
Изменяются божественные начертания, разрушаются города и домы, Ан глядит гневно, Энлиль отводит благосклонный взор, пора что‐то менять.
Приходишь на новую работу. Все новое: люди, помещение, стол, компьютер и монитор, клавиатура издает другой, непривычный звук. Постепенно узнаешь, где туалет, где кофемашина, где курилка, где столовая. Где бухгалтерия, где другие отделы, с которыми тебе придется взаимодействовать. Прислушиваешься к помещению: кто кашлянул, кто с кем шепчется, кто смеется. Кто вошел и что сказал. Втягиваешь голову в плечи. Ты новичок, для тебя все непривычно, но и для старожилов ты словно бельмо на глазу, нарушаешь привычную обстановку. Вы вместе словно проходите стадии принятия горя. О работа, ты радость и ты горе.
Сначала отрицание: новенького никто не замечает, если не нужно по делу. Новенький шифруется и старается быть незаметным, если не нужно по делу. Старожилы не помнят имени, не здороваются – какой смысл, ты пройди сначала испытательный срок! Тратили мы свою драгоценную память на таких, которые через неделю или месяц исчезали бесследно!
Наконец становится ясно, что новенький никуда не денется. Он уже не очень новенький, но все еще не свой. Тут в коллективе нарастает гнев: не так пишет, не так здоровается, громко щелкает ручкой, косячит – бесит, короче. Новенького тоже все это начинает злить: он требует нормального рабочего взаимодействия, а кто как чихает, это, может, тоже бесит, но «я же терплю»!
Доходим до стадии торга: новенький теперь условно принят, его зовут в курилку и выпить кофе, но приглядываются, расспрашивают, интересуются. Новенький чувствует, что стены ослабли, начинает приносить на работу угощения, одалживать пятьсот рублей до зарплаты и делиться сигаретами. Вялая попытка дружбы с обеих сторон помогает наконец привыкнуть друг к другу.
Новенький вливается в общий депрессивный фон. Угощения заканчиваются, уже никто никого не бесит, все погружаются в привычное отупение, отсутствие смысла и каких‐либо желаний, кроме зарплаты и пятницы. Где‐то тут незаметно подкрадывается принятие такой жизни, когда сложно представить себя на другой работе и в другом коллективе, недостатки становятся привычными, перестаешь их замечать. Прошлые места работы кажутся сном. Если в этот момент зовут на собеседования, отказываешься не глядя. Какой смысл что‐то менять и снова проходить через все это? На этой стадии почти невозможно уволиться. Чтобы захотеть уйти, нужно что‐то по-настоящему сильное и ужасное, вроде лихорадки, урагана или потопа: смена начальства, задержки зарплаты, штрафы и дресс-код, отчеты и контроль, угнетение тех маленьких свобод, которые еще остались. И тянешь лямку в ожидании вечера, пятницы, зарплаты, новогодних каникул. Так проходит жизнь.