Боязнь нечистых мертвецов (злых и вредоносных) и вера в их способность вредить живым восходит к древнейшим временам. Для Рыбакова, опирающегося на средневековые тексты, эта вера у славян предшествовала не только христианству, но даже и другим формам язычества.
Нечистые мертвецы – те, кто умер неестественной смертью. В зависимости от региона они носят разные названия (упыри [2], мертвяки, заложные умершие). Это люди, скончавшиеся преждевременно (в результате несчастного случая, самоубийства и т. п.) и вынужденные скитаться до дня назначенной им естественной смерти. К ним относятся также колдуны и дети, умершие некрещеными. Зеленин красочно описал их в своих этнографических исследованиях восточных славян. Его работам мы в основном и будем следовать.
Мертвые, проклятые матерями
Это наиболее уязвимая категория: на Новгородчине считалось, что «проклятого матерью земля не принимает, и будет он всю жизнь трястись, как осиновый лист». Польская легенда подтверждает, что очень трудно похоронить ребенка, проклятого матерью: так один сын ударил свою мать, и она его прокляла. Когда его похоронили, рука, которой он ударил мать, все время высовывалась из земли, потому что «земля его не принимала». Мало того, тела таких покойников не тлеют, пока мать не снимет свое проклятие. Например, один сын нагрубил матери, она его не простила, он умер, и земля его не приняла. Это узнали случайно, когда – по неизвестной причине – могилу пришлось раскопать. Покойник в ней сидел. Его стали расспрашивать, и он ответил: «Я тридцатый год лежу, и меня земля не принимает, а ей [матери] Бог смерти не дает за то – меня не простила <…> Если она меня простит, то Господь ей смертушку пошлет; а если не простит, ей Бог смерти не пошлет, меня мать сыра земля не примет [3].
В проклятого матерью может вселиться буря: «Я был груб со своей матерью, и она в гневе прокляла мня, сказав: “чтобы ты поднялся вихрем”. С тех пор я и ношусь вихрем». Буря или вихрь в любом случае считается проявлением нечистой силы. Чтобы в этом убедиться, достаточно бросить в вихрь нож: он сразу окрасится кровью.
Утопленники и самоубийцы
«Каждый месяц, на новолунье, утопленники приплывают к тому месту, где кто утонул, и купаются при лунном свете». Точно так же и самоубийцы возвращаются на место своей смерти. Поэтому и хоронить их лучше прямо там, чтобы они не скитались (а они могут это делать еще семь лет), и не посещать проклятого места после захода солнца. На Смоленщине «самоубийцы тревожат живущих, особенно тех, которые знали их, имели с ними дело, быть может, обидели их, не оказали им должной любви и поддержки». У самоубийц есть, кроме того, крайне неприятная привычка пытаться пролезать в дома через окно.
Погибшие на дуэлях
Для крестьянина эти люди – такие же самоубийцы; близ Грабова двое братьев, погибших на дуэли, каждый октябрь на новолуние испускали страшные крики. Естественно, крестьяне не имели ни малейшего понятия о рыцарстве и аристократической чести [4].
Убитые и повешенные
«Особенно часто являются во сне умершие насильственною смертию. Убитые, являясь почти ежедневно во сне своим убийцам, мучат их своим появлением и нередко доводят до раскаяния. Убитые являются как живые, и не только своим убийцам, но и лицам посторонним».
Младенцы, умершие некрещеными
Носят разные названия (мавки, кикиморы, русалки). «Некрещеные дети христиан обращаются в птиц, летающих в небе с криком “крести меня” в течение семи лет». Тому, кто их услышит, надо немедленно бросить на землю все, что он держит в руках. По одному белорусскому верованию, на Рождество эти дети возвращаются и бродят по улицам деревень; они заходят в дома к тем, кто оставил одежду в сундуках, предварительно не осенив ее крестным знамением, открывают эти сундуки, вытаскивают оттуда одежду, и она без всякого усилия сама надевается на них.
Нечистые мертвецы и русалки
Кикиморы – это новорожденные женского пола, проклятые, брошенные или убитые матерями, которые приходят в дома, где бросили ребенка или где ребенок умер. Кикиморе можно вернуть человеческий облик, если схватить ее и выстричь волосы на затылке в форме креста. Девочка вырастет, забыв свое прошлое, но от него останется какая-нибудь примета: хромота, заикание и т. п. Некоторые кикиморы бывают особенно злыми: так, в недавно построенном доме слышали нескончаемый плач и жалобы кикиморы, которая к тому же сбрасывала на пол все, что попадалось ей под руку. В конце концов хозяевам пришлось переселиться; позднее выяснилось, что под домом был зарыт труп повешенного.
Еретики в некоторых регионах
Что мог крестьянин подразумевать под словом «еретик»? Это в первую очередь женщины, которые при жизни «продали душу дьяволу» и стали сбивать добрых христиан с истинного пути; по ночам они спят в могилах и на развалинах, вместе с их «нечистыми» обитателями. Также к еретикам относятся народы нехристианской веры (евреи и другие иноверцы). Некоторые из них считаются особенно опасными, в частности староверы [5] и монахи, не следующие церковным правилам: например, один монах, Уст, против правил монастыря владел серебром (тремя монетами, о несчастный!). После смерти его тело не похоронили, а бросили в яму; следом – в знак презрения – полетели те самые монеты.
Пьяницы
Пьяниц считали вечно жаждущими: якобы после погребения они высасывают из земли всю воду. Вот как украинское предание, уже после христианизации, объясняло, почему они стали жертвой дьявола:
«Когда Христос с апостолами ходил по земле, то они зашли в хату черта. Черт сейчас же стал их угощать горилкой, которой люди тогда еще совсем не знали. Апостолам Павлу и Петру понравилась горилка; когда черт подал им по две чарки, Павел сам попросил третью. Черт подал, а потом стал просить у апостола плату [6] за третью чарку и взял шапку Павла. Денег ни у кого не оказалось. Тогда Христос сказал черту: «Отдай шапку, а плата тебе будет другая: те люди, которые будут умирать от горилки, тех души будут твои».
За то, чтобы апостол не замерз, всем пьяницам после смерти уготована судьба пособников дьявола!
Колдуны и колдуньи
Наконец, необходимо упомянуть колдунов и колдуний – они имеют некоторые особенности. Все они после смерти становятся вампирами, даже если эта смерть естественная. Они блуждают по земле, исполняя условия сделки с дьяволом: и после смерти они обязаны «возвращаться». Земля их «не принимает». Они насылают болезни и пожирают людей [7]. Сделка с дьяволом подразумевает, что черти будут служить колдуну до его смерти, но после нее он будет служить им. Соответственно, колдуны опасны как до, так и после кончины. Им следует перерезать сухожилия на щиколотках или под коленями, а их могилу протыкать осиновым колом, чтобы они не сбежали. Делать это надо быстро, потому что, если немного повременить, колдуна в могиле уже не будет. Это древняя практика, подтвержденная археологическими раскопками на территории Киевской Руси.
Страхи
Прежде всего, они наводят страхи, от которых можно даже умереть. Они могут являться человеку, кричать и шуметь, особенно по ночам на месте своей смерти. Их проклятые души проникают в дома через приоткрытые окна и незапертые двери. Некоторые даже поедают живых людей [8].
Козни
Повешенные могут играть злые шутки с проходящими мимо, особенно если те пьяные. Так, в деревне, где повесился некий Григорий, соседский кучер возвращался домой через рощу и внезапно услышал голос того самого Григория: «Привет, давненько не видались, пойдем-ка выпьем вместе!» Кучер согласился; водка была хороша, закуски тоже. Внезапно прозвонила полночь, запел петух [9], Григорий исчез, а кучер оказался в реке, в воде по колено.
Болезни и бедствия
Нечистые покойники могут насылать болезни и вредить здоровью. Так, в Вятской губернии больные давали зарок в случае выздоровления помянуть заложных мертвецов. Во исполнение такого обещания они ходили по домам и собирали муку, как милостыню, а в праздник Семик пекли из нее блины, несли на кладбище и выкладывали на могилах на рогожи. После панихиды еда поступала в пользу духовенства, всегда стоявшего на страже своих интересов.
Но самое главное, заложные мертвецы могли вызывать разные бедствия, главным из которых была засуха: если она начиналась, крестьяне выкапывали из земли кого-нибудь из них и бросали в болото, чтобы пошел дождь. Можно было также перерезать сухожилия на щиколотках или под коленями у трупа, подозреваемого в злоумышлении, а то и вообще отрубить ему ноги, чтобы не выбрался из могилы (верное средство!). В XVIII веке на левом берегу Волги некто Шамбаров, предводитель хлыстовской секты, давно покойный, был заподозрен в провоцировании засухи [10]. Крестьяне решили, что его надо вырыть из земли и бросить в Волгу, но когда начали рыть могилу, то увидели только глубокую яму, а в ней никого – Шамбаров, по их мнению, провалился в преисподнюю. Достать до дна ямы не могли самыми длинными веревками; рассказывали, что по вечерам оттуда выбегали черные собаки.
Среди прочих бедствий, насылаемых заложными мертвецами, были весенние заморозки, эпидемии, пожары и град. В Самарской губернии могилы пьяниц часто находили пустыми, потому что те якобы убегали. Под Ярославлем утопленник, которого не вытащили из воды для похорон, вызвал сильные морозы.
У некоторых финно-угорских народов и чувашей [11] считалось, что нечистые покойники могут мстить живым. Одной из форм такой мести была «сухая беда». Кровно обиженный кем-либо вешался на воротах своего обидчика, полагая, что его засудят несправедливые судьи. «Сухая беда» же состояла в том, что, по легенде, удавившийся на дворе своего обидчика поселяется там, оставаясь на месте своей смерти. Хозяин в большинстве случаев оказывался вынужден покинуть проклятое жилище.
С позиций христианства заложные мертвецы, в первую очередь колдуны, после смерти становились добычей чертей: те отправляли их вредить хозяйствам, ломать мельницы и т. д. Черти ездили на них, запрягая в телеги, поскольку заложные мертвецы отличались быстротой (в Орловской губернии черт, благодаря такому мертвецу, за ночь проехал пятьсот верст, побив даже рекорд семимильных сапог) [12]. В Тамбовской губернии на месте захоронения заложных мертвецов из земли появлялись свечи и загорались сами собой; черти там по ночам катались верхом на покойниках, ставших их рабами [13]. Старик пьяница шел из кабака, упал в воду и утонул: «черти тотчас подхватили его, сделали своей лошадью и возили на нем дрова и воду». Этот эпизод упомянут в сказках Афанасьева [14]. Кроме того, Афанасьев сообщает: «При насильственной смерти душа человека непременно поступает в ведение чертей, и они целой ватагой прилетают за нею; отсюда и буря, даже ураган, который они вызывают; то же бывает и при смерти ведьмы. Поэтому, когда надвигается буря, деревню облетает слух: “Еще один упырь помер!”»
Нашествие «заложных мертвецов» на жителей Полоцка, прячущихся в своих жилищах (Радзивиловская летопись)
Самым распространенным способом являлось протыкание могилы (представлявшей собой, как мы помним, небольшой земляной холмик) осиновым колом. Были и другие, похитрее, например посыпать могилу маковыми зернами, обращаясь к кандидату в упыри со следующими словами: «Не выйдешь отсюда, пока всех зерен не пересчитаешь!» (предполагалось, что на пересчет потребуется столько времени, что уже запоют петухи, и мертвецу придется вернуться в могилу несолоно хлебавши). Схожая участь ожидала повесившихся: их хоронили в той же одежде, в которой было совершено самоубийство, на границе между двух полей [15], а могилу посыпали освященным маком, чтобы покойник не крушил оконные рамы и не взламывал запоры на дверях.
Аника и Смерть. Лубок XIX в.
Эти предрассудки, как уже говорилось, подтверждены исторически по крайней мере со Средних веков (XI век). От них остались археологические свидетельства. Например, в 1092 году «Повесть временных лет» отмечает эпидемию в Полоцке, древнерусском городе, насланную умершими насильственной смертью (их называли «навьи»), которые «скакали по улицам на невидимых конях и убивали жителей».
В начале XVII века был убит Лжедмитрий, противник Бориса Годунова. Его тело бросили в общую могилу в окрестностях Москвы. Тогда же (в мае 1606 года) разразилась засуха, сопровождаемая поздними заморозками. В ней обвинили Лжедмитрия. Его тело выкопали из могилы, сожгли, прах смешали с порохом и выстрелили им из пушки.
На юге Курской губернии еще в XIX веке стоял памятник: ствол дерева с развилкой, покрытый навесом. В развилке находилась голова великана, убитого в бою. На этом месте состоялся кровавый бой между русскими и ногайцами [16]. Великан, по легенде, участвовал в битве со стороны ногайцев и убил много русских, после чего был убит сам. Прямо на поле боя ему отрубили голову. Тело увезли и сбросили в болото, а голову оставили на месте гибели врага.
В окрестностях Вологды (города на севере России) долгое время сохранялась могила Аники. Аника был, по легенде, безжалостным разбойником, жившим в избе в лесу. Никому от него не было пощады; когда за ним пришла смерть, он запоздало раскаялся, стал умолять о снисхождении, но его час настал и он умер на месте. Его изба исчезла, но могила долгое время оставалась предметом неутихающего интереса. Каждое лето крестьяне собирались там, жгли костер и ели блины – поминальное угощение. Таким образом, поминовения иногда удостаивались и отрицательные герои.
Поминовение нечистых мертвецов
Во многих регионах существовал обычай бросать ветки, сено или солому, стружку, землю и камни на могилы заложных покойников. Здесь явственно прослеживаются элементы культа. Кучу на могиле набрасывали по двум причинам, главной из которых было умилостивить смерть. Кроме того, такая куча имела практическое назначение: она мешала покойнику вылезти наружу. Все это делалось для предотвращения зловредных проделок нечистой силы, обитавшей в этом месте. Кучи порой достигали внушительных размеров, и каждые два-три года их сжигали, после чего все начиналось заново.
Лишенные официального православного отпевания, такие покойники порой удостаивались особого поминовения. Чтобы помянуть повешенного, к примеру, выходили на развилку дорог – место, всегда считавшееся опасным, – и рассыпали там зерна на корм птицам. В Пермском крае в домах одновременно с поминками по «хорошим покойным» поминали и «плохих»: для «хороших» готовили угощение, расставляли его на столе, а «плохим» бросали под стол объедки, после чего выходили (на цыпочках), оставляя их пировать [17].
Большим грехом считалось хоронить некрещеных младенцев на кладбище. В Беларуси их хоронили на перекрестках дорог; в окрестностях Олонца (на севере России) бросали в болота; в других местах закапывали под деревом. Зачастую их хоронили прямо в доме, в подполе, недалеко от печи или под порогом (Полтавская губерния). Когда поп по православной традиции приходил благословить жилище, он перешагивал через порог, тем самым автоматически благословляя и ребенка. В Украине младенца хоронили под порогом, в красном углу с иконами или под печной трубой: по этой причине надо было креститься, переступая через порог, стоя перед иконами, а также открывая и закрывая печную заслонку.
Места и способы погребения нечистых покойных
Крестьяне предпочитали хоронить нечистых мертвецов на месте их смерти, чтобы они никуда оттуда не сбежали. Писатель Гончаров рассказывает историю об обманутом муже, который, застав жену с любовником, убивает их обоих и кончает с собой над их трупами. Всех троих похоронили прямо там (вероятно, чтобы они продолжили выяснять отношения).
Однако соблюдать этот обычай удавалось не всегда, потому что задолго до XIX века власти стали требовать хоронить покойных только на кладбищах. Это требование шло вразрез с предрассудками крестьян, которые делали все, чтобы его обойти. Чаще всего выбирались следующие места: за границей кладбища, на перекрестках (чтобы мертвец, решив выбраться из могилы, сбился с пути либо потому что на перекрестках, по поверью, обитала нечистая сила), в болотах или в лесу. В Олонце повешенных хоронили между двух сосен, лицом вниз.
Причиной тому было убеждение крестьян, что кладбище предназначено для «родителей» (то есть «хороших покойных»). И эти родители оскорбились бы, положи потомки с ними рядом подозрительного мертвеца, обладающего дьявольской силой.
Но это было еще не все. Сама мысль о погребении в землю была противна крестьянскому духу. По народным поверьям, закопав в землю заложного мертвеца, можно было спровоцировать стихийные бедствия – причину неурожая. Если родные подозрительного покойного или церковь все-таки настаивали на погребении, крестьяне зачастую выкапывали труп, несмотря на гнев церковников. Еще в XIII веке Серапион, митрополит Владимирский, возмущался этой практикой: «О безумие, о недостаток веры! Станете ли вы угодней Богу, откопав утопленника или повешенного? Надеетесь ли вы так утишить гнев Божий?»
Православная церковь выступала за погребение всех мертвецов, что противоречило народным традициям. Церковь требовала хоронить и заложных, но без отпевания или поминовения, в то время как крестьяне ничего не имели против этих церемоний, но отказывались закапывать нечистых покойников в землю. Отсюда и непонимание, и борьба между ними. Компромисс был найден в Средневековье благодаря так называемым «убогим домам».
«Убогие дома»
«Убогие дома» [18] подробно описаны: нечистых покойников бросали в глубокие ямы, вырытые подальше от жилья. Они оставались там, не засыпанные землей, до наступления Семика. На этот праздник священники служили поминальную мессу по всем усопшим, а крестьяне приносили дары. После службы трупы засыпали землей и копали новую яму. Первое упоминание об «убогом доме» относится к 1215 году (в Новгородской летописи).
«Убогие дома» официально отменила Екатерина II в 1771 го-ду. С тех пор они встречались только в очень удаленных, глухих регионах. Тем не менее в менталитете эта традиция укоренилась очень глубоко, и порой случалось, что крестьяне расплачивались каторгой за попытку среди ночи вырыть из могилы нечистого мертвеца (особенно в годы засухи).
Вот один из случаев, известный нам по судебным протоколам: в деревне Каменка в Самарской губернии нашли три раскопанные могилы. Обвиняемые крестьяне заметили в каждой из них дыру и сделали вывод, что это – дело рук колдунов, вызвавших засуху. На деревенском совете было принято решение: раскопать могилы, перевернуть покойников лицом вниз, заполнить могилы водой и снова закопать. Это они и сделали в 1873 году. Другой случай: в окрестностях Харькова после смерти лекаря началась засуха. Крестьяне раскопали его могилу, вылили туда четыре полные бочки воды, а когда пошли за пятой, хлынул ливень.
Близ Симбирска применялся следующий заговор, хорошо объясняющий ход мысли крестьян (как и отвращение к пьяницам):
«Выхожу я, удал добрый молодец, из ворот в ворота, в чистое поле, заговором заговариваюся, на все четыре стороны покланяюся; вижу: лежит гроб поверх земли; земля того гроба не принимает, ветер его не обдувает, с небеси дождь не поливает; лежит в том гробе опивец зубастый, собой он головастый, как гадина, в гробу распластался, язык его в темя вытягался; Божии тучи мимо проходят, на еретника за семь поприщ дождя не изводят. Беру я, раб Божий, от дупла осинова ветвь сучнистую, обтешу арясину осистую, воткну еретнику в чрево поганое, в его сердце окаянное; схороню в блате смердящем, чтоб его ноги поганыя были не ходящия, скверныя его уста не говорящия, засухи не наводящия; лежал бы в земле, ничем не движим; окаянные бы его на ноги не подымали, засухи на поля не напущали; окаянный бы их набольший кружало, самого сатаны нечисто воздыхало, в триисподнюю был проклят. Аминь. Помоги, Господи, словесам моим утверждение».
Культ земли
Все эти манипуляции указывают на культ земли: земля чиста, она не принимает нечистых мертвецов, сердится, если их в нее хоронят, и мстит, насылая бедствия.
Материнское проклятие, которое упоминалось выше, отказ погребать нечистых мертвецов, разногласия с церковью – все это объясняется культом земли, продолжавшим существовать и в XIX веке, несмотря на давление официальной религии и властей: земля чистая, земля-кормилица, земля-мать, она есть и должна оставаться сырой. Ее так и называют – мать сыра земля. Ее ассоциируют с настоящей матерью – причина особой тяжести материнского проклятия. Мать-земля не желает подозрительных мертвецов, и если в нее похоронят такого, она не примет его и нашлет бедствия, включая засуху. Это дохристианский языческий культ (церковь требовала, чтобы всех мертвецов хоронили в землю). Крестьяне же считали, что нельзя закапывать заложных покойных (особенно колдунов и колдуний). Все эти практики являются свидетельством культа и образа мысли, предшествовавших христианству [19].
Схожие обычаи встречаются у множества других народов. Культ земли не только древний, но и универсальный. Русский материал с финно-угорскими элементами позволяет изучить концептуальные основания таких предрассудков.