Праздник святых Козьмы и Дамиана (Кузьмы/Демьяна) отмечается в ноябре. Их культ, бытовавший в народе, мало связан как со святостью, так и вообще с христианством. Русские имена Кузьма и Демьян издавна объединялись в общее Козьмодемьян.
У украинцев и русских, несмотря на их близкое родство, представления об этих святых заметно разнились. Украинцы, более близкие к христианской традиции, видели в Кузьме и Демьяне двух кузнецов, покровителей ремесел в целом, обладающих также целительскими способностями – то есть умением «чинить больных», для которого требовалось владеть многими ремесленными навыками. В христианской традиции эти святые никогда не требовали денег за свои услуги, получая вместо них пищу. Они были организаторами браков, что подтверждает песня, известная также у русских.
На Руси их праздник приходится на 1 ноября. В этот день девушки приступали к зимнему рукоделию (прядению, шитью и вышивке). Они занимались им во время долгих вечерних бдений, предшествовавших сезону свадеб. Кузьма и Демьян, соответственно, воспринимались как покровители девушек и рукоделия – помимо их тяги устраивать браки.
У русских Кузьма и Демьян были защитниками женщин и ответственными за их плодовитость. Прежде чем взяться за прялку, девушки обращались с молитвой к Козьмодемьяну: «Научи меня, батюшка, прясть, ткать и вышивать». То же самое делали перед жатвой: «Кузьма да Демьян, приходите с нами жать». Хотя выглядели Кузьма и Демьян как мужчины, вместе к ним обращались, называя «матушкой»: матушка Козьмодемьян – как к женскому божеству. Это показательный пример сведения двух святых православного календаря к единственной фигуре и слияния ее с женским божеством, двойственности на уровне как пола, так и числа.
Вечером 1 ноября устраивали пир под названием «кузьминки» (от Кузьма), или «братчина» (трапеза на общие средства). Девушки играли на нем главную роль; они исполняли песни, прославляющие свободу женского выбора в любви: «Сема, не ходи за мной – я люблю Микулу, пусть и небогатого, зато красавца!» Они собирались в избе, готовили кашу (традиционное угощение) и приглашали парней. Большинство песен начиналось со слов: «За Кузьму, Козьмодемьяна, за девичий праздничек», «Матушка Козьмодемьян, скуй нам брачные оковы, скуй, чтоб были крепкие». Представление о Козьмодемьяне как об организаторе браков восходит, как уже говорилось, к материалу скорее украинскому, нежели русскому. У русских Козьмодемьян был божеством юных девушек и одновременно домашней птицы (его называли «куриным богом»). На его праздник обязательно готовили куриный суп – вероятно, он и дал празднику имя. В этот день поп приходил святить курятники, окропляя их святой водой. Во Владимирской губернии в жертву приносили курицу и петуха, которых потом варили. Крестьяне собирали яйца, складывали их в шапку и трясли, приговаривая: «Матушка Козьмодемьян, пусть народится к осени кур побольше, а мы для тебя зарежем курочку и петушка!» У этой пищи был обрядовый аспект. Таким образом, Кузьма и Демьян в их женской форме были защитниками (защитницей) домашней птицы, за которую – не будем забывать – всегда отвечали женщины. Ритуальная роль кур, петухов и яиц в праздниках, семейных и аграрных, а также их символическая связь с плодородием и плодовитостью, широко известны. Праздник кур был одновременно праздником девушек, вступающих в брачный возраст; он напоминал и другие обряды, преимущественно женские, связанные с курами.
В этой неразлучной феминизированной паре просматриваются черты дохристианских культов богини-матери, связанной с плодородием. Некоторые старорусские проповеди предают анафеме тех, кто «приносит в жертву кур». В «Слове» Иоанна Златоуста возмущение доходит до предела: «Некоторые веруют в Сварога и Артемиду, молятся им и жертвуют им кур. О бедные куры, которых режут и приносят в жертву идолищам! Мало того, безбожники их поедают!» Другие тексты сообщают о приношении кур в жертву рожаницам и вилам.
Один из самых известных святых. Его день отмечается весной (23 апреля) и осенью (в ноябре). По религиозной легенде, он победитель змея (и в этом виде обычно изображается на иконах). В народной традиции он связан с приходом весны, с сельским хозяйством, всходами, первым выходом скота на пастбища (у восточных и южных славян, а также в Восточной Польше). В весенний праздник ему поют песни; у русских, например, такие: «Сохрани наши пастбища в поле и в лесу / Под ясным месяцем / Под жарким солнышком / Защити их от волка голодного / От медведя кровожадного / От чудища злого!» У хорватов песни обычно приветственные: «Вот Юрий скачет / На коне своем верном / Как травушка зеленый / Как рассвет румяный!» У словенцев и хорватов святого Георгия в этот день изображал юноша, укутанный зелеными ветками: он скакал во главе процессии, которая с песнями обходила дома и фермы. В Беларуси пели: «Юрий, поднимись спозаранку / Открой землю / Выпусти зорюшку / На жаркое лето / На добрую жатву / На тяжелый колос!» (В этом случае явственно заметна ассоциация с Ярилой, весенним полубожеством, культ которого проникнут эротической окраской [13]).
Кроме этого, Георгий, победитель дракона, командовал дикими животными и покровительствовал волкам. Он распределял между ними добычу. Русская пословица гласит: «Что волку в зубы попало, то Георгий ему послал» (здесь Георгий дублирует лешего, или духа леса).
У русского населения Ангары Георгий – защитник лошадей, поэтому на его праздник их не запрягают. В Македонии святой Георгий насылает весенние дожди и грозы. Как Илья-пророк, он скачет по небу и мечет молнии (в этом смысле он двойник Ильи).
Илья (святой Илья) – ветхозаветный пророк. В народной славянской традиции он хозяин дождя и молний. Его праздник отмечается 20 июля. От него зависит благополучное окончание жатвы. Илья катается по небу на огненной колеснице. Услышав гром, говорят: «Это Илья-пророк по небу на колеснице едет». Церкви, посвященные Илье, в случае засухи обходили с крестным ходом. Ему приписывали способность открывать источники – либо ударом молнии, либо ударом копыта его коня [14]. Эти источники имели чудесное свойство не замерзать зимой, поэтому их называли «бурливыми» в любой сезон. В Ильин день запрещалось работать, потому что месть святого могла оказаться страшной. Однако в основном его «огненные стрелы» метили в змей и прочую нечистую силу. В грозу следовало соблюдать несколько запретов: не купаться, не прятаться под деревом, не стоять посреди поля или на дороге (все это места, где бродит нечистая сила, в которую Илья мечет молнии). Не рекомендовалось также петь и кричать, потому что злые духи могли проникнуть к вам в открытый рот, а Илья потом пришел бы за ними. Наконец, если кого-то убивала молния, считалось, что этому человеку было в чем себя упрекнуть; в любом случае он становился «заложным мертвецом».
Как большинство популярных в народе святых, Илья объединял в себе свойства нескольких персонажей с разными атрибутами. В некоторых песнях его называли подателем всех благ.
На Ильин день несколько деревень объединялись и устраивали пир, называвшийся братчиной. Для этого приносили в жертву быка или барана, купленного в складчину. Сначала его освящали в ближайшей церкви, а потом резали; его кровью кропили участников пира, чтобы те «были здоровы». (По Рыбакову, в древности в жертву приносили двух оленей.)
На севере России в Ильин день начиналась волчья охота. На юге и в Украине его день считался концом покоса и началом жатвы. Первый сжатый сноп торжественно вносили на пир, устраивавшийся в его честь, называя «снопом Ильи» (или «снопом Волоса» – древние реминисценции?).
Богородица в форме Марии Огненной была женским эквивалентом Ильи. У болгар Илья не позволял змеям поедать зерновые.
Как многие святые, святой Николай объединяет несколько персонажей с разными атрибутами. На Руси это один из самых любимых святых [15]. Он близок к крестьянам и разделяет с ними тяготы повседневной трудовой жизни. Особенно это сказывается во время весеннего половодья: если телега застрянет в грязи, надо позвать на помощь святого Николая, и он непременно откликнется, не потребовав за это никакой платы. Он покровитель дорог, путешествий, а также, на севере России, мореходов (ходящих как по пресным, так и по соленым водам). Его называют угодником, потому что святой Николай получает удовольствие, помогая людям – то есть угождая им. Его обычно изображают в виде мужчины – зрелого, но еще полного сил – с длинной седой бородой. Его праздник отмечают два раза в год; главный приходится на декабрь. В складчину устраивают пир, в котором обязательно участвуют все жители деревни. Это праздник взрослых опытных мужчин; пир может длиться двое суток подряд, и все это время пиво льется рекой, а молодежь пляшет и поет.
Однако Николай/Микула обладает и чертами дохристианского божества, связанного с охотой и лешими. У кашубов это лесной дух, который загадывает заблудившемуся путнику загадку: если тот ее разгадает, Николай укажет ему верный путь, если нет – отдаст на растерзание демонам. Эхо этой функции отражается в русском прозвище Николая: «Николай дубовое дупло» (см. сказку Афанасьева «Вещий дуб» [16], где героиня обращается к дубу и называет его Николаем). Некоторые авторы усматривают здесь христианизированную реминисценцию древнего культа дуба. Николай одновременно – демонический персонаж с физическим дефектом (например, хромотой). Как Волосу, ему «завивают бороду». Как Волос, он покровитель скота и сельского хозяйства. Он противостоит Илье-пророку, усмиряя гнев этого раздражительного святого. То же самое он делает и с другими календарными святыми (в частности, Касьяном, чрезмерно щепетильным в отношении компенсаций, требуемых от грешников за малейшую услугу [17]).
В народной традиции святой Власий – покровитель скота (в первую очередь крупного рогатого). На иконах он изображается на белом коне в окружении лошадей, коров и овец. Его называют «коровьим богом» и в его день, в феврале, отмечают «коровий праздник». На Новгородчине в дар его иконам подносили масло (естественно, коровье). У белорусов на Власьев день отмечали «праздник лошади».
У южных славян в этот день пекли особый хлеб, который съедали «во здравие скотины». Этот хлеб могли оставлять еще и в хлеву. В Болгарии вся деревня собиралась, чтобы зарезать быка; мясо съедали, а потом исполняли «бычий танец» – якобы чтобы заставить быков тоже танцевать. Устраивались и гонки на бычьих упряжках; в Украине черпали воду из святого источника и кропили ею быков.
На Руси икону Власия часто вешали в хлеву; в случае эпизоотии хлев обходили с его иконой. То же самое касалось ритуала опахивания, предназначенного остановить «коровий мор». Также применялись иконы Флора и Лавра, покровителей лошадей. Возможно, Власий при крещении ассимилировался с богом Волосом.