Корень «бог», иранского происхождения [1] по этимологическим словарям, но широко ассимилированный в славянских языках, встречается в словах с разным смыслом, но всегда в связи с верховной силой: его можно обнаружить в слове, означающем «дьявол» (на сербском); в другом, означающем вредоносную женскую сущность (богиня) (на украинском и польском). На русском этот корень встречается в словах, означающих «клясться» или «клятва» (божиться, божба); в множественном числе в слове «боги», означающем «иконы». На болгарском в колядках упоминается «маленький бог» («божик»), или дитя бога. Эти слова происходят от того же корня, исходный смысл которого «счастье», «успех», «удача» и т. п.
Ничто не указывало, что этот корень примет смысл, который он получил в официальной религии, и тем не менее бог стал верховным божеством, творцом неба и земли, вершителем справедливого суда. Эта всемогущая сила стала называться, как правило, Господь Бог, а не просто бог.
Народная традиция заметно отличалась от официальной интерпретации, потому что в ней бог никогда не наказывал смертных. Это был старик с седой бородой, живущий на небе, но часто спускающийся на землю; для этого он принимал облик нищего, приходил проверить, чем занимаются люди, и с самого рождения (или с раннего возраста) назначал им будущую судьбу. Так, в сказке Афанасьева «Марко Богатый и Василий Бесчастный» [2] один или двое старцев внезапно появляются, чтобы назначить судьбу Василию Бесчастному, еще лежащему в колыбели. То же самое происходит в былине, повествующей о детстве богатыря Ильи Муромца, – старцы приходят даровать ему невиданную силу. Множественное число, используемое в данном случае («старцы» вместо «старец»), отражает склонность к утроению, свойственную сказке. Функция этого божества – раздавать (в данном случае судьбы). Это бог-ясновидящий.
В белорусских колядках (которые, по мнению специалистов, восходят к глубокой древности), бог идет по деревенской улице, и никто не приглашает его войти, кроме одного крестьянина, уверяющего, что у него все готово для его приема: закрома вычищены и примут все, что странник захочет в них положить. Нечаянный гость награждает его процветанием и изобилием. Бог здесь – верховный покровитель жатвы и урожая. Вместо термина «бог» могут использоваться и другие, обозначающие других персонажей, но с теми же функциями, а именно раздача богатства и благополучия. У сербов это «полазайник» («счастливчик», то есть тот, «кто дарит счастье»). Одно из таких названий, «спорыш», тоже древнее, означает стебель (гречихи) с двумя колосками. Желанный гость является здесь в образе колоса – символа плодородия.
На Рождество и Пасху встречают бога-ясновидящего, бога озимых и зерна. Обряды в его честь распространены в Болгарии, Украине, Македонии и Сербии – все они похожи между собой. В Болгарии вечером 24 декабря хозяин дома берет рождественский пирог, подходит к дверям и зовет: «Дедушка Божик (Božik), приходи к нам ужинать». Один из детей или жена отвечает от имени приглашенного: «Ужинайте, дети мои, и будьте здоровы!» (Божик означает, таким образом, «маленький бог, дитя бога», а затем «Рождество»). В русских колядках Бога, или Божика, заменяет группа детей или нищих, которым раздают подарки и которые, по поверью, являются провозвестниками грядущего изобилия. Однако Рождество и Пасха считаются также праздниками поминовения усопших, поэтому гости – еще и представители мертвых, которых просят даровать в следующем году богатый урожай. Таков смысл посвященных им ритуалов. Этот вывод, сделанный Гаспарини, соответствует мнению Проппа, приведенному в главе о «хороших мертвецах».
Однако бог воплощает также, в том числе в народной традиции, другую идею божества, уже описанную Гельмольдом в XII веке, – пассивного небесного бога (в противоположность богу активному и требовательному). Этот ленивый бог, к которому бесполезно обращаться с молитвами и культу которого тем более бесполезно поклоняться, явственно представлен во многих пословицах. Например, когда погода не благоприятствует сельскохозяйственным работам, в Беларуси говорят: «Бог живет себе на небе и не думает о хлебе [3]». Русский крестьянин приходит к выводу: «Сегодня Бога нет дома, остались одни боженята [4]». Обратим внимание, что форма, которая используется в данном случае, «боженята», довольно уничижительная (как для мелких животных). У поляков первое божество в Троице «вседержитель, к которому бесполезно обращаться с молитвами». В Беларуси тот, кто отчаялся добиться правосудия, восклицает: «До Бога высоко, до царя далеко [5]»; тот (та), кому не на кого надеяться, вздыхает: «Отец-мати глубоко, а пан Бог далеко [6]».
Гаспарини рассматривает эти верования и традиции в сравнении с верованиями и традициями финно-угорских народов [7].
Первое название этого божества, Богородица, состоит из слов «Бог» и «родица», от «родить». Второе, Богоматерь, – также из слова «Бог» и «матерь», «мать». В народной традиции два этих термина эквивалентны. В православии Дева Мария упоминается реже, чем два этих божества, что указывает на примат материнства.
Богоматерь встречается в апокрифических текстах и в народных легендах религиозного характера. У нее есть сила оберегать: она защищает от разного рода несчастий. В первую очередь она покровительствует роженицам и младенцам, а также вскармливает сирот.
Как Бог и святые, Богородица спускается на землю, разбирает споры и наказывает виновных. Так, матери, ответственные за смерть собственного ребенка, должны много дней подряд молиться ее иконе, чтобы заслужить прощение.
По апокрифическим текстам, Богородица ткет нить, помогающую душам грешников выбраться из ада и оказаться в раю. В болгарской религиозной легенде благодаря ее вмешательству души грешников освобождаются от адских мук на период от святого четверга до Троицы.
Другая болгарская легенда о деревьях, в первую очередь об осине, подтверждает первостепенный материнский аспект: произведя на свет Христа, Богородица стала искать в лесу дерево, чтобы подвесить его колыбель. Она нашла золотистый граб, который показался ей подходящим, и подвесила колыбель; все остальные деревья поклонились, кроме ясеня и осины, все птицы смолкли, кроме кукушки, и она прокляла этих троих.
В преддверии Рождества в Боснии, Болгарии и Румынии отмечают ее праздник: женщины не прядут, потому что Богоматерь мучится, рожая Христа. 26 декабря считается днем знахарок (повитух).
В России все еще очевиднее: 26 декабря отмечается «второй пир» – праздник рожениц, знахарок и одновременно Богородицы. Он восходит к древнему празднику рожаниц. В этот день к иконам Богородицы приносят дары и угощения, а потом собираются на пир. Праздник, чрезмерно откровенный в своей наивности, резко осуждался официальной церковью.
Русские крестьяне устраивали с иконой Богоматери обряды, приравниваемые церковью к идолопоклонству. Среди наиболее почитаемых икон были Казанская, праздник которой отмечался 8 августа, Смоленская, 28 июля, и Владимирская, 23 июня. На иконах Богоматерь обычно изображается с Младенцем на руках. Зачастую в них можно усмотреть изображение Блаженного Чрева: тело Младенца Христа полностью окружено нимбом, символизирующим чрево его Матери. Некоторые иконы Богородицы, соответственно, называются иконами Блаженного Чрева.
Ее культ тесно связан с матерью сырой землей и восходит к культу этого материнского божества. В некоторых регионах под икону ставили яйца в корзинке, наполненной льняным семенем. На некоторые праздники (например, Ивана Купалу), когда на землю якобы слеталась вся нечистая сила, Богородицу просили оберечь рогатый скот.
У Богородицы в народе имелся двойник, Прасковья-Пятница. В народном восприятии эти два божества ассимилировались, обе став покровительницами женщин в их повседневной жизни (любовь, дети, семья, работа – особенно связанная со льном). Иногда их путали; так, в народной песне, записанной Чичеровым, говорилось о «жене верующей и милосердной / что стояла на дороге / и явилась ей Пятница / сама Пресвятая Богородица».
Иконы одной и другой были взаимозаменяемыми: в один день перед крестным ходом могли нести икону Богоматери, а в другой – Прасковьи, и наоборот. Разница в изображении двух этих образов одного божества состояла в том, что первую изображали всегда с младенцем, а вторую нет. Таким образом, они складывались в высшее женское божество, уходящее корнями в глубокую древность. То же самое касается многих христианских святых. Так, 24 ноября поклонялись святой [8] Екатерине, 4 декабря – святой Варваре и т. д. Женщины просили у них заступничества и помощи в родах.
Однако у Богоматери были и другие ипостаси. По данным Калинского, существовал, помимо вышеупомянутых, праздник иконы Марии Огненной (4 сентября). К этой иконе обращались при пожарах: вокруг горящего дома устраивали процессию с ней. Как Илья-пророк и его языческий эквивалент, Перун, Мария Огненная считалась покровительницей огня и молний. Более того: в случае неповиновения она метала с неба каменные молнии, а в весенний сев насылала град и «дрожание земли». Функция вершительницы правосудия здесь очевидна – в отличие от заступничества, которое единственное признавалось за ней церковью. Вспомним также про обряд опахивания, при котором беременная несла икону Богоматери: Богоматерь ассоциировалась с экстатическим ритуалом, в котором женщины играли роль разъяренных вершительниц правосудия, готовых даже на убийство.
Богородица, повсеместно признанная богиней-матерью, в народном сознании была не только заступницей и защитницей: она могла, как Прасковья-Пятница, выступать и жестокой судьей, вершащей казни. Женский эквивалент Ильи-пророка, она олицетворяла Верховную Богиню с самыми разными функциями.
Прасковья (Параскева) – святая православного календаря; ее праздник отмечается 28 октября. Житие святой мученицы не объясняет причин, по которым она считается одним из главных народных божеств (у русских и вообще у славян). По религиозной легенде, ее родители всегда соблюдали пятницу как день Страстей Христовых. По этой причине Бог послал им дочь, Прасковью, или Пятницу. Два этих имени ассимилировались, хотя последнее происходит от греческого корня. Пятница – от корня «пять» [9], пятый день недели.
Как известно, в большинстве западных стран пятница посвящалась богине любви (Венере, откуда также Фрейя или Friday). Имя античной богини любви сохранилось в названии дня до нашего времени, но с пятницей на западе не связано никаких обрядов или запретов [10]. На Руси, напротив, названия, восходящие к Античности, полностью исчезли, но некоторые обычаи сохранились – в особенности, связанные с пятницей. В этот день отмечают Прасковью-Пятницу.
Главный праздник этого божества приходится на пятницу, 28 октября (или следующую за этой датой), но одиннадцать других пятниц в году, в том числе вторая в октябре, также посвящены ей. В эти пятницы, обычно рыночный день перед большими религиозными праздниками, женщинам запрещалось прясть, стирать, вычищать золу из печи, заниматься посадками, а мужчинам – пахать и боронить (Афанасьев). Запрет касался также любых работ со льном (для женщин) и с землей (для мужчин), то есть сельскохозяйственных.
Часто в часовнях ставили ее статуэтки из дерева, изображавшие Прасковью настоящей богатыршей. Им поклонялись, как идолам. В народном воображении Прасковья была крупной женщиной с длинными густыми волосами – они символизировали лен, которому она покровительствовала. Прялки тоже зачастую называли пятницами [11].
Даль в своем словаре рассказывает об алтарях, которые ставили Прасковье на распутьях дорог, также «пятницах». Сельские жители ходили до них, чтобы проводить уезжающих или встретить приезжающих. Даль цитирует этнографа Терещенко, который приводит описание таких алтарей. На перекрестке дорог, пишет он, ставили на столбе икону святой Прасковьи и накрывали ее навесом: это и была пятница. На Красной площади в Москве находилось семь часовен, посвященных Прасковье. Верующие приходили туда и давали обет не работать по пятницам, особенно священным. Считалось, что существует особая связь между смертью Христа в пятницу и Прасковьей, которая участвовала в его Страстях. Многие по пятницам постились. Здесь можно заметить и некоторое соперничество между этой святой и Христом.
В трудные времена (засуха, эпидемия и т. п.) отмечали дополнительную пятницу. В XVI веке в эти дни давали обет не молоть муки и не зажигать огня по пятницам в течение нескольких месяцев или лет. Также в XVI веке свод церковных законов под названием Стоглав [12] упоминал о появлении в деревнях «лжепророков, мужчин, женщин, девушек и старух»: все «ходят босыми и простоволосыми; дрожа, рассказывают, как являлись им святые Пятница и Анастасия, объявляют, что в пятницу нельзя заниматься ручным трудом <…>; требуют, чтобы женщины не пряли, не стирали, не топили печь: учат их разным нечестивым вещам». Церковь боролась с теми грешниками, что равняли пятницу с воскресеньем, днем Господа, равняя, соответственно, Прасковью-Пятницу с Христом. Так, в 1589 году окружной грамотой литовско-русским епископам патриарх Константинопольский запретил праздновать пятницу наравне с воскресеньем (по Афанасьеву), усмотрев в этом признаки ереси.
Объяснение запрету прясть или пахать по пятницам, которое в XIX веке давали крестьяне, состояло в том, что нельзя пускать Пятнице пыль в глаза: при прядении в воздух летят мелкие волокна льна, при стирке – зола, когда пашут или боронят, земля попадает в глаза святой, ассимилированной с солнцем. Прасковья по пятницам обходит избы и мстит тем, кто нарушает запрет, насылая на них глазные болезни. Хуже того, она может превратить нарушителя/нарушительницу в лягушку. В Украине считалось, что Пятница вся утыкана иголками и прялками, отобранными у тех, кто не уважал ее запрета. Запреты, связанные с пятницей, существовали во всех славянских странах вплоть до Румынии. Но на Руси отыскать их корни проще всего.
Пятница – еще и богиня плодородия, и заступница. 28 октября, на ее главный праздник, в часовнях, ей посвященных, крестьяне клали под иконы подношения (лен, хлеб, зерна, фрукты и т. д.), которые оставались там до следующего года. От святой зависело изобилие и благополучие. В праздничные пятницы устраивали крестные ходы с иконой святой Прасковьи, украшенной вышитыми рушниками и лентами, поскольку она считалась покровительницей льна и рукоделий. 28 октября заканчивалась жатва льна. Также в церковь приносили первый льняной сноп, посвященный Прасковье, и крепили его к иконе.
Обряды подтверждают связь Прасковьи с урожаем и изобилием: так, в Калужской губернии в начале жатвы старуха приходила на поле ночью, скашивала сноп льна, связывала его, трижды кланялась и ложилась на землю, повторяя: «Пятница-Прасковья, помоги рабам твоим (таким-то) пожать урожай без болезней и бедствий! Защити их от колдуна, от колдуньи да от еретиков». Потом, забрав сноп, она уходила домой, стараясь остаться незамеченной.
Пятница была связана и со святыми источниками. Над источниками ставили ее часовни; в народе ходили легенды о волшебном появлении в воде иконы Прасковьи; туда приносили дары (пряжу, полотно и т. д.) и вслух объявляли, для чего они предназначены: «Прасковье на фартук!» Такие же легенды ходили о Богородице.
Прасковья-Пятница считалась покровительницей браков. В некоторых религиозных легендах она изображается как знахарка или повитуха.
Святую просят об избавлении от засухи, наводнения, эпидемий различных болезней. Для последних существовали специальные молитвы. Их записывали на клочке бумаги и носили его на шее или крепили к голове больного как оберег. Икону святой Прасковьи носили впереди крестного хода, украшенную лентами и вышитыми салфетками, как уже говорилось выше, а также цветами и ароматическими травами: отвар из этих трав считался целительным. Тот, кто соблюдал пятницу, никогда – вызывает некоторые сомнения! – не болел лихорадкой.
Во многих смыслах Пятница была наследницей Мокоши, богини-матери и покровительницы прях. У нее имелись общие черты и с Богородицей: женщины не пряли по пятницам, чтобы не пускать пыль в глаза Богоматери, которая тоже обходит избы; по этой причине накануне в избе выметали все углы. Не пряли и в дни ее праздников; сматывать пряжу и просушивать ее тем не менее разрешалось.
Таким образом, прослеживается связь с Матерью-землей, Мокошью, древней богиней плодородия/плодовитости, святой Прасковьей и Богородицей. Прасковья и Богородица считались источниками жизни, олицетворениями земли, связанными с водой и источниками, подательницами земных благ и суровыми судьями.
Некоторые авторы утверждают, что поклонение Прасковье и Богородице связано с аграрной религией и восходит к древнему периоду формирования великорусского этноса (оно наблюдается также у соседних с русскими племен). Прасковья, как и Богородица, не только подательница благ и защитница: это суровая правительница, которая не терпит нарушения ее запретов и чужда христианскому милосердию.
В ней отражаются два фундаментальных аспекта Великой Богини, с характером и свойствами одновременно благими и злыми.