Русскую былину признают основой и источником мифологии гораздо охотнее, чем волшебную сказку. Конечно, ее герои не общаются с богами, как в греческом эпосе (собственно, в ней нет богов как таковых), но они контактируют с загадочными силами, добрыми или злыми, а иногда сами их воплощают. Таким образом, они являются мифологическими фигурами. Чаще всего они действуют на грани между реальным и сверхъестественным. Деление между двумя мирами в былине тяготеет к бинарному противопоставлению добра и зла. Герой, как и в сказке, становится посредником, способным перемещаться между этими мирами, защитником добра и борцом со злом в упрощенной общей схеме.
Былина в последнее время (начиная приблизительно с 1960-х годов) отошла на второй план: существует около трех тысяч записанных былин, опубликованных и заархивированных.
Двое из персонажей русского эпоса признаны самыми архаичными.
Вольга-колдун
Былина о Вольге обладает особенно архаическими чертами, начиная с самих мотивов: герой был рожден чудесным образом, его обучение происходит очень быстро и заключается прежде всего в овладении языком животных и искусством метаморфоз. Вольга родился от союза его матери со змеей, что означает, что у него нет человеческого отца, хотя позднее ситуация урегулируется и ему дадут отчество Всеславьевич (сын Всеслава [1]). Когда он родился, «задрожала сыра земля, взволновалось сине море», птицы разлетелись, а звери разбежались, предчувствуя опасность, которую будет представлять для них великий охотник-оборотень. Вольга знал все языки, включая язык птиц, животных и змей. В пятнадцать лет он собрал свою дружину, которую кормил, превращаясь в волка, чтобы добывать лесную дичь, и в сокола, чтобы охотиться на птиц. Его имя, Вольга, восходит к слову «волхв» («прорицатель»). Его принадлежность к языческим культам и практикам не вызывает сомнений.
Это хищник, который взимает дань и казнит непокорных. Он организует поход против так называемого индийского царства. В его манере вести бой явственно прослеживается тотемизм: он превращается в горностая и портит оружие врагов, потом превращает свою дружину в муравьев, чтобы проникнуть за городские стены. Снова обратившись людьми, Вольга с дружинниками убивают всех мужчин в городе и похищают женщин (очень похоже на легенду про сабинянок, не правда ли?).
Считается, что этот былинный персонаж сохранился без изменений (и потому особенно ценен) с варварской эпохи восточнославянских племен; он является носителем их менталитета, проникнутого магией, и свидетельствует об их набегах на Византию («индийское царство»?) в отсутствие наемников.
Богатырь Святогор
Святогор (этимология его имени – «священная гора») огромен, как горы, а сила у него такая, что «земля не может его носить». Он – инкарнация гигантской горы. Былина повествует, что ему «запрещалось ступать на русскую землю». Родился он тоже не на Руси, а на «горе Арарат», то есть на армянской территории [2]. У этого персонажа имеется загадка: всего в двух исходных былинах, посвященных ему, упоминается его смерть, и в обеих его сопровождает спутник, не такой сильный и больше похожий на человека, который с успехом проходит испытание, ставшее для Святогора, гиганта с невероятной силой, смертельным.
В первой из этих былин Святогор, сидя на своем коне, видит на дороге суму. Он спешивается и пытается ее поднять, но не может: в суме «вся тяжесть мира». Он кряхтит, на его лице выступает сначала пот, а потом кровь, его ноги постепенно зарываются в землю, и он умирает от чрезмерного усилия. А вот пахарь Микула с легкостью поднимает суму. Смысл здесь в противопоставлении гиганта и земли. Земля, сила которой обожествляется, отказывается носить гиганта.
Во второй былине судьба настигает Святогора в другом поединке. На этот раз его сопровождает богатырь Илья Муромец. Внезапно у них на пути появляется гроб, и им приходит в голову идея (довольно дикая, честно говоря!) примерить, кому он подойдет. Илья залезает в гроб первым, но тот для него слишком длинен и широк. Святогор ложится, и гроб оказывается ему точно по размеру. Словно по волшебству, крышка гроба захлопывается, и он не может оттуда выбраться, несмотря на все усилия его спутника. Святогор – это трагическая фигура, отголосок былого поклонения титанам. Его громадная сила слишком велика для Матери-земли, и он приговорен самой судьбой (которая не называется прямо, но ее действия очевидны).
Этот цикл – самый важный; он объединяет всех героев вокруг Киева и его знаменитого князя, Владимира Великого, он же Красно Солнышко. Правление Владимира в XI веке считается апогеем Киевской Руси. Такое собрание героев, которые служат Владимиру [3], возможно, и вымышленное, но это начало циклизации былин вокруг его фигуры. Некоторые былины – в частности, о Добрыне – могут в действительности восходить к периоду задолго до XI века, в то время как другие – например, об Илье Муромце – быть более современными (вплоть до XVII века).
Добрыня, Улисс русской былины
Былины, посвященные Добрыне, считаются самыми древними из киевского цикла. Две из них касаются его отношений с женщинами и до странности походят на некоторые эпизоды «Одиссеи».
В былине «Добрыня и Маринка» мать предупреждает Добрыню не ходить к Маринке, известной ведьме. «Живым ты от нее не уйдешь», – по сути, говорит она. Естественно, судьба все же сводит Добрыню с Маринкой. Та напрямую предлагает ему лечь с ней в постель. Добродетельный (и послушный – мама же предупреждала!) Добрыня отказывается и уходит. Маринка идет за ним, вырезает ножом следы его ног, бросает их в огонь и произносит заклинание: «Как горят эти следочки в моей печи, пусть и сердце Добрынюшкино загорится ко мне любовью!» Во второй раз (как обычно в сказках, ситуация повторяется трижды) Добрыня возвращается (интересно почему) и снова отказывает Марине, за что она превращает его в тура с золотыми рогами и отпускает. Добрыня обращается к матери/тетке, которые, тоже опытные колдуньи, превращают Марину в птицу. Птица садится на рога тура и повторяет свое предложение, обещая вернуть ему человеческий облик (третья встреча). На этот раз Добрыня делает вид, что согласен, снова превращается в человека и даже женится на Марине (но по ведьмовскому обряду, трижды обойдя с ней вокруг ракитового куста). Далее следует эпилог: Добрыня возвращает (или обретает?) свою мужскую власть и четвертует Марину (самое частое наказание для ведьм). Следует отметить, что в этой былине колдовство – исключительно женская прерогатива.
Несмотря на разницу в изложении, нельзя не обратить внимания на аналогию с историей Цирцеи, которая превращала своих любовников в свиней, или с бретонской сказкой про колдунью Гроаш, превращавшую их в рыб [4].
В былине «Добрыня и Алеша» Добрыня женат на молодой красавице Настасье. Однако долг зовет его в дальние края. Прежде чем уехать на войну, он берет с Настасьи обещание верно ждать его шесть лет. Если он не вернется, она должна отдать ему погребальные почести, после чего может быть свободна и выходить замуж за кого захочет, но только не за его брата по оружию Алешу. Очень хорошо. Добрыня уезжает. Настасья честно ждет даже не шесть, а целых двенадцать лет (достойно восхищения!), после чего начинает посматривать по сторонам. Князь Владимир с женой, княгиней Евпраксией, предлагают ей выйти за Алешу и даже исполняют роль сватов. Однако тут вмешивается добрый конь Добрыни, обладающий даром ясновидения; он сообщает хозяину печальную новость: «Настасья выходит замуж за Алешу!» А поскольку добрый конь не только вестник несчастья, но еще и резвый скакун, способный прыжком преодолевать горы и долины, оскорбленный муж немедленно возвращается домой. По собственному почину Добрыня отправляется сперва к матери, которая помогает ему переодеться скоморохом. Вооруженный на этот раз лишь гуслями, он появляется на свадебном пиру (к счастью для него, свадьбы тогда длились по три дня) и так трогательно играет и поет, что привлекает внимание князя Владимира. Тот приглашает его присоединиться к пиршеству, выбрав любое место за столом на свой вкус. Добрыня садится прямо напротив новобрачных. Он берет кубок, наполняет его вином, бросает туда свое обручальное кольцо и протягивает невесте. Настасья видит кольцо, осознает свою «ошибку» и в раскаянии бросается в ноги мужу. Нравоучительно заявив, что «у бабы волос долог, а ум короток», Добрыня ее прощает, но высказывает свое недовольство князю и княгине. Алешу же он валит на пол и охаживает дубиной, но за звоном кубков никто не слышит его криков.
Как не узнать здесь эпизода с женихами, с особой ролью коня и другими аналогиями вроде первоначального визита к матери/кормилице и переодевания? По мнению русских фольклористов, аналогия основывается не на адаптации, крайне маловероятной, античного мифа безграмотными крестьянами севера Руси, а фольклорным мотивом, который, как истории о Циклопе или Цирцее, был известен и циркулировал по всему европейскому континенту. Это помогает и лучше понять процесс создания «Одиссеи» (былина «Добрыня и змей» [5]).
Микула и Илья, идеализация крестьянина
• Микула, пахарь
Былина «Вольга и Микула» [6] построена на противопоставлении варяжского князя Вольги и русского пахаря Микулы, который одерживает над ним верх.
Князь Вольга скачет на коне во главе своих воинов, когда слышит гул сохи, крошащей скалы и с корнем вырывающей из земли деревья. Гул заглушает даже стук копыт их коней. Он раздается в течение всего дня – при этом они не видят того, кто тащит этот гигантский инструмент. На второй день гул становится оглушительным. В конце третьего дня Вольга видит наконец Микулу – пахаря, полностью поглощенного своей титанической работой. Пораженный, он забывает о княжеском достоинстве, почтительно приветствует Микулу и приглашает его присоединиться к дружине. Микула соглашается; вскочив на свою тягловую кобылу, он обскакивает лучших всадников Вольги. Вернувшись, он интересуется, не помогут ли дружинники Вольги вытащить из земли его соху. Вольга отправляет пятерых своих лучших воинов, но те, сколько ни стараются, вытащить соху не могут. Вольга отправляет десятерых, потом всю дружину. Соха так и остается в борозде. «Кто же ты такой?» – спрашивает Вольга в изумлении. «Я тот, кто пашет землю, кто варит пиво на всю деревню, а зовут меня Микула-пахарь!» Так за счет воина и князя осуществляется идеализация русского крестьянина.
Илья Муромец, крестьянский герой
Илья Муромец – главный герой былин, несмотря на то что часть из них были признаны более поздними. Некоторые являются по-настоящему древними, другие датируются периодом вплоть до XVII века. Муром – его родной город (к северо-востоку от Киева). Он сын крестьянина, и песня о его детстве, хотя и считается поздней, раскрывает величие этого персонажа.
Былина о выздоровлении Ильи: детство Ильи не было героическим. Инвалид от рождения, с парализованными руками и ногами, он оставался таким до тридцати лет. Пока его родители трудились в поле, он лежал на печи. Это известный сказочный мотив (герой лежит на печи и копит силы, см. «Емеля-дурак» [7]), интерпретированный здесь по-другому. К нему являются странники и просят Илью открыть двери. Он отвечает, что это невозможно. Они повторяют свою просьбу: Илья встает и идет открывать – первое чудо. Они дают ему напиться, и Илья обретает небывалую силу – второе чудо. Наконец, странники говорят ему взять меч и идти защищать родину. Также они предрекают, что в бою он не погибнет – третье чудо (или, точнее, волшебный дар, потому что всю дальнейшую жизнь Илья проведет в сражениях [8]). Далее начинается череда подвигов Ильи – первым делом он в одиночку вспахивает родительское поле. Потом отправляется в Киев поступать на службу к князю Владимиру, но дорога до Киева усеяна препятствиями, которые ему предстоит преодолеть. Первое – брянские болота, которые он осушает, бросая туда деревья, вырванные из земли с корнем. Второе – татары, осаждающие Чернигов: Илья освобождает город. И, наконец, третье – чудовище, наполовину человек, наполовину птица, по имени Соловей-разбойник. С помощью заговоренной стрелы, несмотря на испуг своей лошади, которая падает на колени, Илья выкалывает Соловью-разбойнику правый глаз и привязывает его к своему седлу [9]. Так они и приходят к князю Владимиру. Последний не торопится верить Илье на слово – не может быть, чтобы он так просто добрался до Киева и преодолел все преграды. Князь требует, чтобы ему продемонстрировали мощь свиста Соловья-разбойника. Тот заставляет себя упрашивать, выпивает ведро водки, потом второе, а на третьем Илья, вознегодовав, приказывает ему свистнуть, но только вполсилы. Соловей свищет во всю силу, отчего присутствующие, оглушенные, валятся на землю. Илья выводит его в чистое поле и разрубает на куски.
Подвиги Ильи сопоставимы с подвигами Геркулеса. Он «идеальный» герой, исполненный храбрости и мужества и готовый защищать родину, несмотря на все преграды, угрозы и личные оскорбления, наносимые ему порой Владимиром, способный в одиночку сражаться с татарами и одержать над ними победу: когда он лишается меча, то хватает одного татарина за ноги и, пользуясь им, как дубиной, «побивает татар с помощью татарина же». Всегда «старый», с седыми волосами, он отличается зрелой мужественностью, спокойствием и уверенностью в себе; это супергерой, надежный, словно скала, с которым лучше не ссориться. Возведенный православной церковью в ранг святого, в коллективном сознании он ассоциируется с Ильей-пророком. Его образ снова стал культовым в сталинскую эпоху (в довоенный период) с выходом фильма Эйзенштейна «Александр Невский», где все герои такие же непобедимые, как Илья Муромец.
Однако с точки зрения князя многие поступки Ильи Муромца были проникнуты духом бунтарства. Владимир относился к нему неприязненно, потому что Илья, сын крестьянина, повсюду сеял мятежи, собирал вокруг себя всех недовольных, крушил дворцы, терема и купола церквей. Он не успокоился, пока возмущенный Владимир не отправил к нему послом Добрыню, чтобы тот предложил Илье почетное место на княжеском пиру. Былина о бунтовской натуре Ильи датируется приблизительно XVII веком, когда в стране разгорелась крестьянская война под предводительством разбойника Стеньки Разина.
Таким образом, Илья Муромец является сложной фигурой, отражающей историю России вплоть до XVII века. Главная его черта – он всегда выходит победителем. Есть в киевском цикле герои и трагические – например, Сухмантий в его эпической отчаянной битве с татарами. В одноименной былине Сухмантий обещает князю Владимиру принести ему с охоты белых лебедей. Однако поймать не получается даже простую утку; чтобы избежать бесчестья, грозящего за возвращение с пустыми руками, Сухмантий выходит к Днепру (здесь женского рода, «матушка Днепр») и удивляется, что река сменила русло. Матушка Днепр ему объясняет: это потому, что приближаются татары. Чтобы защитить реку (а с ней и родину), Сухмантий вырывает из земли дуб и бросается наперерез татарам. Он убивает их великое множество, но в него попадают вражеские копья. Приложив к ранам целебные травы, он возвращается во дворец к Владимиру. Сухмантий объявляет, что победил татар, но Владимир, как всегда недоверчивый, отправляет Добрыню проверить, так ли это. Добрыня подтверждает слова Сухмантия, но последний уже на смертном одре. Ему воздают погребальные почести.
Возвращаясь к Илье Муромцу, отметим, что его любовные и семейные авантюры плохо вписываются в идеализированный образ – возможно, они восходят к более раннему периоду и были приписаны ему позднее. Сами по себе они не лишены интереса. Зачастую их связывают с мифологическим образом сильной женщины.
Среди всех европейских фольклоров русский фольклор, особенно былина, отличается интересом к этой мифологической фигуре. Обладающая либо грандиозными размерами, либо ошеломительной красотой, либо тем и другим одновременно, такая женщина – грозная воительница, которая может быть как героиней, предметом вожделений героя, так и соперницей, к которой стоит относиться серьезно. Обычно она еще и умелая колдунья. Вне всякого сомнения, ее образ соотносится с реалиями крестьянской жизни, где общество нуждалось в сильных женщинах. Не менее верно и то, что в ней идеализируется, к добру или к худу, женская сила.
Поленица удалая. Иллюстрация А. П. Рябушкина, 1898 г.
Идеальная женщина
Будь то Василиса или Настасья, поленица (богатырша) – всегда дочь Микулы, иными словами, участница мифа о героическом пахаре. Сила ее невероятна: Василиса с легкостью одолевает всех храбрых воинов, которые выходят биться с ней: перекидывает через плечо, усыпляет, выбрасывает в окно; что касается Настасьи, будущей супруги Добрыни, сама их встреча о многом говорит. Добрыня, скача на коне по степи, замечает другого всадника – размеров таких впечатляющих, что тот даже не ощущает удара, нанесенного Добрыней сзади. На третьем ударе всадник оборачивается и оказывается девушкой. Она восклицает: «Думала, мошки меня кусают, ан нет, это русский богатырь на меня напал!» Она хватает Добрыню за волосы и не глядя сует себе в карман. Ее конь играет в истории не последнюю роль: здравомыслящий и не без бюрократической жилки, он протестует, потому что теперь вынужден нести на себе не только героя (точнее, героиню), а сразу двоих – то есть выполнять двойную работу. Настасья быстро решает: «Если он молодой и красивый, выйду за него замуж, а если нет, разобью как яйцо и напеку блинов». Она достает его из кармана и спрашивает: «Добрыня Никитич, хочешь на мне жениться?» Вот как Добрыня становится мужем богатырши, выехавшей на своем коне поглядеть на удальцов русских и в конце концов выйти замуж за одного из них (былины «Ставр и Василиса», «Добрыня и Настасья»). В данном случае все закончилось хорошо.
Женщина-соперница
Однако соревнование может заканчиваться и по-другому. В былине «Дунай и Настасья» действует другая Настасья, царевна, лучшая лучница в Киеве. Дунай, женившись на ней после победы в индивидуальном поединке, не может выдержать ее превосходства. Он устраивает публичные состязания, в ходе которых им предстоит по очереди стрелять из лука в кольцо на голове у супруга – чтобы стрела прошла сквозь него. Дунай встает на позицию, Настасья целится, стреляет, и стрела проходит сквозь кольцо. После этого она встает с кольцом на голове, Дунай целится. Стрела пролетает мимо один раз, потом другой, а на третий убивает молодую жену Дуная. Узнав, что она была беременна, Дунай кончает с собой.
Женщина-противница
Былина «Бой Ильи Муромца с дочерью» существует также в варианте боя с сыном. Сюжет следующий: Илья Муромец в ходе своих странствий вступает в связь со Златыгоркой, против которой воюет (весьма распространенная привычка русских былинных богатырей). Она рожает ребенка (девочку или мальчика), о котором Илья не знает (он слишком занят военными действиями). Ребенок вырастает и отыскивает отца, чтобы свести с ним счеты. Встреча заканчивается тем, что сын/дочь получает легкое ранение. Илья, сознавая свою силу, проявляет к нему/ней снисходительность, но ребенок, которого он отпустил с миром, возвращается снова. На этот раз Илья, выйдя из себя, разрывает его на части. Дочь Ильи не менее воинственна, чем сын. Ее описание достойно отдельного упоминания: она огромная, как скирда сена, а от ее громового голоса русские воины разбегаются кто куда [10]. Алеша и Добрыня прячутся от нее за деревом, не решаясь напасть; один Илья, памятуя о том, что смерть в бою ему не грозит, принимает вызов и одерживает победу.
Эта женская фигура, характерная для былины, по Проппу, является позднейшим добавлением; другие исследователи, напротив, считают ее образ древним. Можно провести связь между нею и некоторыми сверхъестественными персонажами волшебных сказок, в частности царевной. Ее невероятная, даже чрезмерная, сила наводит на мысль – как и в случае с царевной – о инкарнации Матери-земли.
Женщина-враг
Образ сильной женщины может иметь и более опасный аспект, если она применяет свою сверхъестественную силу против главного героя. Потусторонний мир, к которому она принадлежит, в этом случае полностью враждебный; она враг, и ее следует безжалостно уничтожить. Отсюда и откровенно мизогинный окрас некоторых былин.
Отчасти он проявляется в новгородской былине о Садко. Садко, как герой волшебной сказки, оказывается в подводном царстве у Морского царя. Как в волшебной сказке, у царя есть дочери, но нет сыновей. Дочерей целая сотня; он предлагает Садко выбрать одну и жениться на ней. Выбор непростой, поэтому Садко следует совету святого Николая, появляющегося ex machina: выбрать ту, которая покажется последней, но до консумации брака не доводить. Так Садко и поступает и, благодаря проявленной воздержанности, на следующее утро снова оказывается в Новгороде, своем родном городе. Если бы консумация состоялась, герой стал бы членом материнского клана под предводительством Морского царя и домой бы уже не вернулся. Альянс с одной из представительниц материнского клана, возможный в волшебной сказке, здесь недопустим: церковь, в образе святого Николая, сопротивляется ему; дочь Морского царя принадлежит к враждебному потустороннему миру, который следует обходить стороной – а то и воевать с ним.
Такая подспудная мизогиния, отказ от потустороннего мира с его мощной женской магией еще заметнее в былине о Потыке. Богатырь Потык уступает чарам девицы-лебедя, которая сама признается, что она «еретичка». Пара женится, после чего девица-лебедь ставит следующее условие: если один из нас умрет, второй последует за ним в могилу. Молодая супруга, конечно же, умирает вскоре после свадьбы. Потыку ничего не остается, как последовать за ней. Он спускается в могилу, на всякий случай вооруженный – кто знает, что может случиться? Оружие приходится кстати: из трупа молодой жены вылезает змея, собираясь его пожрать. После героической борьбы Потык одолевает чудовище, и его жена воскресает. Есть несколько версий, где история заканчивается хорошо, но в большинстве случаев воскрешенная, проявляя черную неблагодарность, заводит любовника, чтобы избавиться от Потыка, а его приковывает к стене. Выручают Потыка товарищи по оружию, после чего он восстанавливает справедливость и свою поруганную мужскую честь, порубив на куски и изменницу, и ее любовника. Женщина здесь – абсолютное зло: красивая, соблазнительная, но опасная, она использует самые извращенные способы, чтобы разделаться с героем.
Анализ женских образов – особенно в тех былинах, где они являются предметом вожделений, – позволяет проследить эволюцию потустороннего мира. Женщины-помощницы могут превращаться в злую силу, которую следует безжалостно уничтожать: так мы приходим к космогонии и мифологии, очень близким к сказке с прохристианской милитаристской идеологией. На следующем этапе враг превратится в реальных исторических персонажей, врагов российского государства.
В целом русская былина склоняется к идеализации героя без страха и упрека (?), сражающегося с мечом в руках за родину и веру. Он воплощение добра, вдохновленное христианской и националистической идеологией. Враг (зло) – это язычество, чужаки, женщина как символ всех опасностей; герой решительно их атакует и побеждает. Отсутствие у былин единообразия способствует их сложности, богатству и очарованию. В них действует множество персонажей, а их древняя (дохристианская) атмосфера позволяет многое узнать о тогдашних верованиях, традициях, культуре и положении женщины. Одновременно былины отражают и более поздние ситуации.