Это поминание «хороших покойников», связанное с праздниками, следовательно с определенными датами в календаре, соответствовало аграрным праздникам, иногда принимаемым, иногда отвергаемым церковью, которая пыталась либо приспособить их для своих собственных целей, либо перенести на другие даты.
Святки – это цикл из двенадцати дней, начинающийся вечером 24 декабря и завершающийся Крещением (с разницей в две недели из-за использования на Руси вплоть до ХХ века юлианского календаря).
Еще в XIX веке на святки устраивали обряд «согревания» предков, исследованный Зелениным. Так, в Курской губернии вечером 24 декабря (в ночь зимнего солнцестояния) «на всех подворьях разжигали костры, предполагая, что предки (то есть умершие родители) приходят туда греться и что благодаря обряду лучше будут расти зерновые». Считалось, что души покойных предпочитают держаться ближе к своим бывшим жилищам. На Крещение также зажигали костер, но уже на рассвете, «для мертвецов». В одной деревне в Тамбовской губернии свидетель рассказывал, что заметил, выходя в один из этих дней из церкви, что по всей деревне горят костры. На его удивленный вопрос крестьяне ответили: «Родителей греем!» [2] На каждом подворье рассыпали солому, навоз или мусор, которые затем поджигали. Все выходили на улицу и стояли в молчании, считая, что предки тоже находятся здесь. В некоторых деревнях вокруг костра водили хоровод. Этот праздник – один из древнейших, о чем свидетельствует упоминание в Стоглаве [3]: «На святой четверг в ранний час они [простолюдины] жгут солому и поминают покойных». В этом источнике праздник связан с весенним периодом.
Этот обряд исполнялся и в других славянских странах (Белоруссии, Украине, Сербии, у кашубов, гуцулов, болгар) в разные моменты года (на зимнее солнцестояние или весной). У сербов к покойникам даже обращались по именам: «Стоян, Петро, вы тут? Идите погрейтесь!»
В эти даты ели поминальные угощения. Вечером 24 декабря подавалась кутья, каша из цельного зерна, обычно пшеницы. В городах, где нельзя было раздобыть цельное зерно, использовали рис. Кутья являлась, по Зеленину, поминальным блюдом, но ее же подавали на свадьбы и рождения. Тот факт, что она готовился из цельного зерна, имел особое значение. Пропп так видел концептуальную базу этого кулинарного обычая: зерно, по его мнению, способно долго хранить в себе начатки жизни и воспроизводить ее, приумножая. Есть ее означает участвовать в вечном цикле «зерно – растение – новое зерно» [4]. В основу для кутьи обычно клали целые ягоды или изюм, тоже содержащие зернышки.
В этот вечер ели и блины – идеальное поминальное блюдо. Считалось, что это праздник, в который мертвые пируют вместе с живыми. По мнению многих специалистов, блины не были в прямом смысле поминальным угощением, но одним из древнейших блюд – их готовили еще раньше хлеба, и эта архаическая пища получила ритуальное применение. В этот вечер прямо на стол выливали первую ложку любой жидкости – тоже для покойных.
На Масленицу (русский карнавал) блины подавали тоже: «первый блин надо было вывесить за окошко, для душ мертвецов». Последний день масленичной недели назывался «прощеным днем»: все просили друг у друга прощения за причиненные обиды. Этот обычай касался и мертвых: «На прощеный день идут на кладбище поклониться могилам близких, приговаривая: “Прости да забудь все злое, что я тебе сказал или сделал”. Затем на могилу ставили блины и водку, а домой возвращались в молчании».