– Чучела рыб? – глаза Билли расширились. – Это ещё одна семейная страсть?

– Именно. Эдгар Гренвиль, внук Иеремии, был заядлым охотником. И рыболовом.

Они последовали за Гасом в соседнюю комнату, и здесь Кейт окончательно убедилась, что эксцентричности Гренвилей не было предела.

Помимо привычных чучел лис, сов, фазанов и куниц, которые стояли на комодах и буфетах, вдоль стен висели рыбы всех форм, цветов и размеров. Отвратительная голова щуки с широко раскрытой пастью, невзрачный серо-зелёный окунь, пиранья с острыми как бритва зубами, которая, казалось, укусит, если подойти слишком близко, – всё это создавало паноптикон[3]уродства, который не могла изменить даже величественная рыба-меч, висевшая над камином. Её вытянутый верхний плавник, длиннее, чем вся рука Кейт, и впрямь напоминал настоящее клинковое оружие – совсем как рыцарский меч внизу в гостиной.

Билли с изумлением огляделся.

– Твоя семья реально не в своём уме, – заявил он, ткнув пальцем в клешню огромного лобстера, который был насажен на постамент, украшенный песком и ракушками.

Раздался тихий треск – нижняя часть клешни отломилась.

– Ой… – Билли поспешно приладил отломанную часть на место, но она снова повисла, болтаясь из стороны в сторону.

– Прости. Это, э… можно же как-нибудь приклеить, да?

Гас тяжело вздохнул.

– Наверное. Но лучше бы тебе больше ничего не трогать.

– Теперь я понимаю, почему твоя тётя не хочет видеть детей в восточном крыле, – усмехнулась Кейт.

– Да-да, понятно.

Билли поморщился.

– Это только мне кажется, или здесь воняет просто жутко?

– Неудивительно, – заметила Кейт. – Всё-таки тут висят рыбы, которым сто лет.

Гас улыбнулся.

– Скорее всего, дело в химикатах, которыми их бальзамировали.

– Мне плевать, из-за чего это, – скривился Билли. – Отвратительная вонь. Напоминает грязные трусы Дэйви, которые каким-то чудом всегда оказываются у меня под подушкой. Пойдёмте уже отсюда, пожалуйста.

Они вошли в другую гостиную, мебель и лампы в которой были накрыты простынями. Здесь Гас задерживаться не стал, а сразу направился к широкой двери в противоположном конце комнаты и толкнул её.

То, что оказалось за ней, лишило Кейт дара речи. Если не считать вестибюля, это была самая большая комната в Даркмур-Холле из всех, что она видела. Стены были заставлены полками, до потолка заполненными книгами: атласами, энциклопедиями, толстыми кожаными томами с золотым тиснением – здесь были, должно быть, тысячи, если не десятки тысяч книг! В отличие от всех остальных комнат, библиотека излучала уют. Здесь был большой камин, эркер с огромным витражом и уютный уголок для чтения, а также выходящие на море окна высотой во всю стену. В комнате пахло кожей и бумагой и было даже теплее, чем в остальных помещениях восточного крыла.

Кейт подошла к полке и наугад достала книгу. «Беовульф» – гласила надпись на обложке. Девочка смутно вспомнила, что уже слышала это название – средневековый героический эпос, который поражал воображение тысячу лет назад, но теперь вряд ли кого-то увлекал. Страницы зашуршали в её руках, буквы были напечатаны старинным шрифтом с крупными узорными заглавными буквами. Она вернула книгу на место, взяла другую, полистала её и снова убрала обратно. Каждый том, который она брала в руки, выглядел красиво и наверняка стоил огромных денег, – а ещё с не меньшей вероятностью оставался непрочитанным. Библиотека, как и остальные комнаты наверху, оставалась просто дорогим украшением.

Билли лениво развалился в одном из больших кресел и с интересом рассматривал фреску над камином. Мужчина в развевающемся плаще с косой шёл по полю битвы, усеянному черепами. Его лицо скрывалось в тени огромного капюшона.

– Демоны, черти – и теперь ещё и Смерть, – перечислил Билли. – Одно можно сказать точно: твоя семья умеет создавать по-настоящему «мирную» атмосферу.

Гас стоял у одного из окон и смотрел на затянутое туманом море. Бледно-жёлтый диск солнца изо всех сил пытался пробиться сквозь плотную дымку.

– Да, – вздохнул он, – это у нас и в самом деле хорошо получается.

В этот миг солнечный луч всё-таки вырвался из тумана и залил библиотеку золотистым светом. Витраж в эркере засверкал. Кейт с восторгом наблюдала за красочными брызгами, которые цветное стекло бросало на пол и стены. Она присмотрелась к рисунку на окне. На нём был изображён мужчина с посохом и нимбом, стоящий посреди цветущего верескового пейзажа. Слева от него находилась небольшая часовня, справа – высокая дымящая труба.

– Похоже, один из твоих предков всё же испытывал страх перед Богом, – заметила она.

Билли тоже посмотрел на витраж.

– Это святой Пиран.

– Ага. И почему за его спиной торчит такая огромная труба?

– Это символ шахт. Святой Пиран – покровитель рудокопов.

– Значит, шахта в Даркмуре названа в его честь? «Святой Пиран» – Wheal Saint Perran?

– Точно, – подтвердил Билли. – «Wheal» означает «шахта», а «Perran» – так по-другому пишется имя Пиран. Почти в каждом доме в деревне есть его изображение. Хотя, конечно, не такого размера.

Он ненадолго замолчал, затем неожиданно качнул головой.

– Вот забавно, – пробормотал он себе под нос. – Изображения на фреске и витраже. Смерть и дымоход. Точно как в загадке.

Затем он поднялся и принялся расхаживать по библиотеке, небрежно вытаскивая книги и перелистывая их. Внезапно он почувствовал, что в комнате стало подозрительно тихо. Он оглянулся и увидел изумлённые лица Гаса и Кейт.

– Вы чего? – Билли в замешательстве нахмурился. – Что такое?

– Что ты только что сказал? – сдавленным голосом спросила Кейт.

– Эм… смерть и труба, – повторил Билли. – Они же есть и в загадке. Я просто заметил это, вот и всё.

Кейт посмотрела на стеклянную картину. Солнце снова проиграло битву с туманом, поэтому витраж потух и почти не переливался. И всё же на заднем плане можно было без труда различить святого Пирана и дымовую трубу – или дымоход, как называл его Билли. Затем её взгляд упал на фреску с изображением мрачного жнеца, олицетворяющего смерть.

– Билли, – сказала она, и её глаза засияли. – Ты гений.