Гас повернул ключ в замке и распахнул двустворчатую дверь. Перед ними открылся длинный коридор с тёмно-красными тканевыми обоями, картинами в позолоченных рамах и выцветшим красно-коричневым ковром. Они свернули налево и последовали за Гасом в первую комнату.

Вдоль стены выстроились пустые полки. У окна стояло некое подобие кафедры, перед которой пылились два узких стола с откидными крышками, вроде парт.

– Похоже на школу столетней давности, – сказала Кейт.

Гас кивнул.

– Раньше здесь и в самом деле была школьная комната. В прошлом детей из знатных семей часто обучали дома гувернёры.

– И твоя тётя позволяет тебе водиться с простолюдинами и ходить в обычную школу? – с притворным возмущением спросил Билли.

– В конце концов, это частная школа, – ответил Гас. – Тётя Этельда действительно собиралась обучать меня в Даркмур-Холле, но так и не нашла домашнего учителя.

– Ты не ходишь в ту же школу, что и мы? – спросила Кейт.

– Нет. Каждое утро Барнаби отвозит меня в Бартон-Коув. Частная школа там одна из лучших в стране. Тётя Этельда использовала свои старые связи, чтобы достать мне место.

– Бартон-Коув? Это ведь минимум сорок километров!

– Сорок пять, – пожал плечами Гас. – Поверь, я бы тоже предпочёл учиться в вашей школе. Но тётя Этельда утверждает, что тамошняя публика сплошное «подлое отребье».

– Очень мило, – фыркнула Кейт.

Они прошли через ещё одну дверь в бывший музыкальный класс, а затем в гостиную. Везде мебель была укрыта белыми простынями, защищавшими её от пыли, из-за чего комнаты казались ещё более неуютными. Первое впечатление Кейт о том, что Даркмур-Холл – это просто безжизненное здание, в котором давно не бывало гостей, всё больше подтверждалось.

В гостиной Гас указал на дверь в дальнем конце комнаты.

– За ней находится кабинет. Здесь всё осталось таким же, каким было в прошлом. Можно подумать, что тётя Этельда иногда приходит сюда, чтобы предаваться воспоминаниям о старых добрых временах.

Первое, что Кейт ощутила в просторной комнате, – это витавший в воздухе запах табачного дыма. Она с любопытством огляделась. Кресла, обтянутые кожей; полки с пыльными энциклопедиями; мраморный камин, над которым висела старая карта Даркмура-он-Си и побережья; массивный письменный стол из тёмного дерева с хрустальной пепельницей, в которой темнели остатки сероватого пепла. Все выглядело так, будто совсем недавно здесь и в самом деле кто-то работал, если бы не холодный, липкий воздух, который просачивался из щелей в стенах и полу.

Билли уселся в огромное кожаное кресло за столом и принялся крутиться в нём, как маленький. Кейт из чистого любопытства открывала один ящик за другим. Вот блокнот из тонкой тёмной кожи. Золотая перьевая ручка. Наполовину полная коробка сигар. Нижний ящик был до краёв забит выцветшими рулонами бумаги. Кейт наугад вытащила один и развернула. Лист был испещрён неровными линиями, а вверху красовалась изящная надпись: Уил Сен-Перран, 1881 год.

– Что это? – спросила она.

– Чертёж, – ответил Гас. – План шахты Перран в Даркмуре.

– И почему он лежит здесь, в ящике?

– Эта шахта принадлежала Гренвилям, – вставил Билли. – Думаешь, откуда у них столько денег?

Гас покраснел и промолчал. Кейт проигнорировала замечание Билли, свернула чертёж и убрала его обратно. Затем она упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на Гаса.

– Это была очень интересная экскурсия, ваша светлость. Но вы так и не показали нам коллекцию произведений искусства.

Гас улыбнулся.

– Она находится в верхних покоях. Будьте так любезны, следуйте за мной.

Они прошли через гостиную в коридор и поднялись по лестнице, ведущей на второй этаж. Коридор здесь выглядел точно так же, как и на первом этаже, за исключением того, что здесь царила почти полная темнота. Чем глубже они заходили в дом, тем больше сгущались сумерки, а вместе с ними и тени, притаившиеся в углах. Пол и стены поскрипывали, словно комнаты привыкали к тому, что по ним кто-то ходит. Кейт показалось, что она слышит приглушённое шуршание и лёгкие шаги, но списала это на мышей или других мелких обитателей пустующего дома. Билли, похоже, тоже слышал эти звуки, потому что всё чаще нервно разминал руки и время от времени тихонько икал.

Гас повернул направо и открыл дверь в конце коридора.

– Et voilà[2], прошу! – сказал он и широким взмахом руки пригласил их войти. – Зал антиквариата.

Билли вошёл первым, Кейт последовала за ним. Хотя в комнате было несколько окон, густой туман почти не пропускал света. В полумраке она различала лишь очертания, которые могли быть чем угодно. Её щеки коснулся лёгкий ветерок. В этом старом доме было не только сыро и холодно, но и ужасно дуло.

Внезапно Билли вскрикнул от ужаса. Он поспешно отступил на шаг, споткнулся и потерял равновесие. Раздался грохот, перемежающийся с паническими всхлипами Билли.

– Билли! – крикнула Кейт и побежала к нему. – Что случилось?

– Призрак, – заикаясь, выговорил Билли и указал на противоположную стену.

Кейт вгляделась в угол, почти полностью скрытый во мраке, и прищурилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Там действительно что-то было. От испуга она затаила дыхание. В углу висела белая бесплотная фигура. Ошеломлённая, Кейт уставилась на привидение. Не может быть! Неужели?

В этот миг над их головами вспыхнула люстра. Тени отступили, но бесплотная фигура осталась на месте, словно внезапно включённый Гасом свет её ничуть не беспокоил.

Кейт нахмурилась, перевела взгляд с Билли, который, смертельно бледный, сидел в куче керамических осколков, обратно на фигуру – и вдруг разразилась громким смехом. Это было никакое не сверхъестественное существо, парящее в углу, а статуя, накрытая простынёй.

Билли также понял, что имеет дело вовсе не с призраком Даркмур-Холла. Он неуклюже поднялся на ноги. Увидев его смущённое лицо, Кейт с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться снова.

– Что, чёрт возьми, в этом смешного? – проворчал Билли.

– Прости, – всё-таки захихикала Кейт, отмахиваясь. – Ты не ушибся?

– Нет, – пробормотал он, сконфуженно глядя на рассыпанные черепки вазы, о которую он споткнулся. – Мне правда жаль. Я не хотел. Это можно склеить?

Гас посмотрел на груду осколков. Ваза, должно быть, была довольно большой, и, судя по обломкам, её украшало изображение кентавра.

– Всё в порядке, – тихо сказал он. – Я как-нибудь с этим разберусь.

Теперь, когда свет люстры разогнал тени, Кейт наконец смогла разглядеть, что скрывалось за неясными силуэтами. Она огляделась, и быстро стало ясно, что Гас ничуть не преувеличивал. Картины средневековых битв соседствовали с украшенными цветочными узорами тарелками и коллекцией расписных дьявольских масок. Рыцарские доспехи и щит в человеческий рост стояли рядом с амфорами, на которых были изображены древнегреческие боги. Небольшие бронзовые скульптуры, потускневшие серебряные кубки и усыпанные драгоценными камнями кинжалы выстроились в стеклянных витринах. Все это представляло собой дикую смесь Средневековья, греческой мифологии и неизвестного тайного общества.

Кейт провела рукой по стеклу, стирая слой пыли толщиной в палец, чтобы лучше рассмотреть содержимое, и удивилась, почему витрины не были накрыты. «Наверное, – хмыкнула она про себя, – у Гренвилей просто закончились простыни». Кстати, об этом… Она подошла к «призраку», сорвала с него белое покрывало – и оказалась лицом к лицу с бронзовой статуей мужчины, ухмыляющегося злобной усмешкой. На неё смотрел человек с острым подбородком и двумя изогнутыми рогами надо лбом. Бёдра его опоясывал длинный хвост, а внизу на одной ноге виднелось копыто.

– Ох ты ж, – пробормотала Кейт. – Что за мерзость?

– Сам дьявол, – пояснил Гас. – К счастью, всего лишь из бронзы.

– Серьёзно, – сказал Билли. – Они тут все чокнутые? Кто вообще добровольно держит у себя такую жуть? Даже на крыше какие-то жуткие горгульи торчат. Это же ненормально.

Гас усмехнулся.

– Около двухсот лет назад здесь жил Иеремия Гренвиль. Он собирал всё, что связано с демонами, – книги, статуи, картины и прочее. Некоторые вещи он даже заказывал специально.

– Люди такие странные, – покачал головой Билли.

– А его сын, Грегориус Гренвиль, был одержим древнегреческой мифологией, – продолжил Гас. – Отсюда амфоры и картины. Всё остальное – следы времён, когда Гренвили были рыцарями. Перед вами, возможно, самая необычная коллекция искусства во всей Англии.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Кейт. – Совсем недавно ты даже не знал о существовании этой семьи.

– У Гренвилей есть семейная хроника, – ответил Гас.

– И ты её прочитал?

– Конечно.

Кейт закатила глаза.

– Ну да. Конечно.

– Всё это, наверное, стóит целое состояние, – сказал Билли, крутясь на месте. – И однажды ты всё это унаследуешь. С ума сойти.

Гас пожал плечами.

– Мне абсолютно всё равно.

– Всё равно? – фыркнул Билли. – Круто. Так говорят только те, у кого и так слишком много денег.

– Билли! – попыталась остановить его Кейт.

– Поверь мне, – голос Билли прозвучал непривычно резко. – Тебе бы не было всё равно, если бы твои родители в конце месяца думали, какой счет оплатить – за электричество или за воду, потому что денег на то и другое не хватает. Или если бы ты больше всего на свете мечтал о новых ботинках, но тебе приходилось донашивать ободранные кроссовки старших братьев. Или если бы… – он осёкся. – Ладно, не важно.

Он отвернулся и сделал вид, что внимательно разглядывает картину, на которой дьявол приговаривал вновь прибывших грешников к вечным мучениям в аду.

Опустилось неловкое молчание.

Гас опустил взгляд, а Кейт, переминаясь с ноги на ногу, не знала, как реагировать на вспышку Билли.

– Прости, – наконец тихо сказал Гас. – Я не знал.

– Всё нормально, – пробормотал Билли.

Гас бросил неуверенный взгляд на Кейт.

– Может… нам лучше вернуться?

Но прежде чем Кейт успела ответить, Билли повернулся обратно к ним.

– Да ну, – выдавил он улыбку. Судя по всему, он и сам был смущён своим срывом. – Раз уж мы здесь, хочу посмотреть оставшиеся комнаты. Хуже уже не будет.

Гас скривился.

– Ну… зависит от того, как ты относишься к чучелам рыб.