Состояние, известное как неврастения – недостаток или слабость нервов, – возникло после середины XIX века и было очень похоже на более раннее описание нервных заболеваний, объединенных под термином «английская болезнь» (см. главу 7) – «болезнь», поражающая только обеспеченных людей. В то время эта болезнь стала почти модной; широко было распространено мнение врачей, связывающее нервную чувствительность с утонченностью и статусом. Неврастения, возникшая в Америке, последовала этому примеру, и к концу XIX века среди обеспеченных людей стало модным быть «неврастениками». «Для богатых, с которыми случился нервный срыв, как в Европе, так и в Америке появились» клиники для лечения нервов, гидротерапии и спа [3]. Но, в то время как английская болезнь произрастала из потворства своим желаниям, в частности «хорошей жизни», неврастения была связана со стрессами современного общества и переутомлением.
Из-за растущего капиталистического рынка, многочисленных новых изобретений, огромного роста иммиграции – особенно в Америке – и массового роста урбанизации темп жизни в западных обществах в конце XIX и начале XX века быстро менялся. Новое «цивилизованное» общество постепенно наполнялось чудесами прогресса – все это были новые концепции, но все они могли вызывать беспокойство.
Неврастения предоставила подходящую основу для рационализации социальных недугов современной цивилизации. Это был «культурно ориентированный диагноз, который приписывал психические и физические симптомы недостатку нервной энергии, вызванному стрессами современного общества» [4]. Первоначально это состояние считалось американским расстройством и было описано как «американская нервозность» неврологом Джорджем Миллером Бирдом (1839–1883) в конце 1860-х годов. Бирд назвал это состояние неврастенией, что означает дефицит нервной силы, утверждая, что люди заболевают, когда истощают свои тела и у них заканчивается нервная энергия, тем самым вызывая сбои в работе органов и возникновение различных симптомов. В своей книге «Американская нервозность, ее причины и последствия» (1881) Бирд назвал «первичной и главной причиной» американской нервозности «и очень быстрого роста нервозности в современной цивилизации» «паровые двигатели, периодическую печать, телеграф, науку и умственную деятельность женщин» [5]. Он утверждал, что «когда цивилизация, а также эти пять факторов, вторгаются в любую страну, они обязательно несут с собой нервозность и нервные заболевания» [6].
В Америке среди мужчин неврастения считалась приемлемым, почти уважаемым заболеванием, связанным со стрессами, давлением и ответственностью, которую они несут в современной жизни, а также стремлением к богатству и покупке собственности. Диагноз неврастении гораздо более приемлемым в социальных и медицинских кругах делало то, что многие врачи и специалисты по нервам – включая Бирда [7] – сами страдали от стресса, давления и нервных симптомов. В этом контексте неврастению можно назвать мужским неврозом профессионального среднего класса и элиты.
Когда английский философ и антрополог Герберт Спенсер (1820–1903) посетил Америку в 1882 году, он был поражен тому, насколько много американских мужчин страдало от какого-либо заболевания: «В каждом кругу я встречал людей, которые сами испытывали нервные срывы из-за стресса на работе или имели друзей, пострадавших от переутомления» [8]. Более того, «повышенная активность мозгового кровообращения» [9], которая требовалась от среднего делового человека из-за появления цивилизованных новшеств – теперь они также включали телефон, – была действительно пагубной и истощала нервную энергию. Бирд утверждал, что нервозность растет, потому что «производители под влиянием паровых двигателей и изобретений увеличили бремя человечества, а железные дороги, телеграф, каналы, пароходы и использование пара в сельском хозяйстве, а также при обработке и подготовке материалов для транспортировки позволили вести в сто раз больше дел» [10], чем в прошлом, тем самым истощая нервную энергию и приводя к ужасным последствиям.
Далее Бирд выделил определенные слои общества: «Все, что здесь говорится об американской нервозности, относится только к части американского общества, поскольку в Америке, как и во всех странах, большинство рабочих – это работники физического, а не умственного труда; они малообразованны и не стремятся к почестям или богатству» [11]. Считалось, что умственная деятельность использует больше нервной энергии, чем физическая. Поэтому труд механиков, ремесленников, рабочих [12] и суровость сельской жизни [13] или быт диких племен [14] рассматривались как далеко не настолько умственно утомительные, сложные и напряженные, как утонченность цивилизации [15].
Нервные расстройства поразительно часто встречались среди «интеллигенции, живущей исключительно умственным трудом», а также среди тех, кто работал в таких сферах, как юриспруденция, теология и медицина [16], и тех, кто занимался бизнесом и боролся за положение и власть. Эти группы людей чаще всего страдали от переутомления, нерешительности при трудоустройстве, амбиций и давления, что приводило к физическим и психическим симптомам, таким как несварение желудка, боли в мышцах и спине, нервное истощение, беспокойство, неспособность сосредоточиться, головные боли, бессонница, импотенция, депрессия, раздражительность и чрезмерная эмоциональность. К сожалению, такое разнообразие и неопределенность симптомов также способствовали тому, что тех, у кого не было никакого клинического состояния (по современным меркам – просто недовольных), расстроенных и скучающих причисляли к больным.
Теории Бирда поддерживал американский врач и «отец медицинской неврологии» Сайлас Уэйр Митчелл (1829–1914). В своей книге 1871 года «Усталость и срыв, или Советы для переутомленных» он задал неприятный вопрос: «Не слишком ли быстра наша жизнь?» [17] Он утверждал, что «нервная система некоторых классов американцев сильно перегружена» [18]. «Из того, что я видел <…> перегруженные работой люди науки особенно подвержены <…> мозговому истощению, все классы людей, которые интенсивно используют мозг и которые также <…> имеют периоды чрезмерного беспокойства или серьезной ответственности, подвержены той же форме заболевания» [19].
Он превозносил первых американских поселенцев, которые были крепкими и выносливыми, таким образом «накапливая огромную жизненную силу» [20], которую они передавали своим потомкам. Эти поселенцы «все делали своими руками» [21] и не имели «тысячи сложных проблем, требующих сиюминутного решения, которые сегодня озадачивают тех, кто сражается за жизнь в наших переполненных городских ульях» [22]. В то время ведущая медицинская теория провозглашала, что человеческое тело имеет конечный запас энергии. Поэтому печальные последствия переполненных городов, «неограниченное образование» [23], увеличивающееся «напряжение и ответственность» [24] вызывали утечку «нервной энергии» [25], которая при истощении приводила к тому, что Митчелл называл мозговым истощением, или неврастенией.
Неврастения также влияла на американских женщин, но тогда ее различали как по полу, так и по классу. Считалось, что у женщин среднего и высшего класса это состояние особенно часто вызывало высшее образование (см. главу 12). Фактически женское образование в целом считалось проблематичным, подрывающим нервную силу, которая должна была сохраняться в полном объеме и имела решающее значение для развития репродуктивных органов в период полового созревания девочки, а также для деторождения. «В случае с девочками первый факт, который следует признать, заключается в том, что образование женщин является проблемой само по себе» [26]. Кроме того, образование предназначалось не для подготовки женщин к профессии, а «для высших, наиболее общих и благоприятных функций, как источника и центра домашнего уюта» [27]. Репродуктивные расстройства и проблемные роды были – предсказуемо – определяющими факторами неврастении у всех женщин. Кроме того, диагноз неврастении определялся традиционными ценностями того периода, такими как природная способность и предрасположенность женщин к материнству, а не к учености.