В 1734 году шотландский врач Джордж Чейни (1671–1743) опубликовал книгу о нервных расстройствах – расстройствах, которые, как он утверждал, были настолько распространены именно среди англичан, что он назвал свой трактат «Английская Болезнь, или Трактат о Нервных Болезнях Всех Видов, таких как Хандра, Упадок Духа, Ипохондрические и Истерические Расстройства». В предисловии он написал: «Название, которое я выбрал для данного Трактата, является упреком, повсеместно бросаемым этому Острову Иностранцами и всеми нашими Соседями с Континента, которые Нервные Расстройства, Хандру и Упадок Духа в насмешку называют Английской Болезнью. И я бы хотел, чтобы не было столь веских Оснований для этого Предположения. Влажность нашего Воздуха, Изменчивость нашей Погоды, <…> Изобилие и Плодородность нашей Почвы, Обильность и Тяжесть нашей Пищи, Богатство и Достаток Жителей, <…> Бездеятельность и Малоподвижность Высшего класса (среди которых это Зло в основном свирепствует), а также Особенности жизни в больших, густонаселенных и, следовательно, нездоровых Городах породили Вид и Набор Расстройств с отвратительными и пугающими Симптомами, едва ли известными нашим предкам, и никогда не достигавшими таких фатальных Высот и не поражавшими такое Количество людей ни в одной другой Стране» [1].
Термин «английская болезнь» был довольно туманным и обозначал таинственные социальные и душевные недуги. Чейни охарактеризовал «английскую болезнь» как форму меланхолии – то, что в наше время известно как депрессия – расстройства, поражающего элиту в развитой, процветающей, богатой и конкурентоспособной стране. Группа психических дисбалансов, или «нервных заболеваний», таких как хандра и упадок духа – или меланхолическая ипохондрия и истерия в «Английской Болезни», – в то время были признаны медиками и классифицированы как симптомы безумия. Считалось, что безумие «с древнейших времен» состоит именно из меланхолии и мании [2], и медицинские писатели того времени [3] говорили о «безумии меланхолического рода» [4].
Чейни смело утверждал, что «эти нервные Расстройства» составляли «почти треть» нервных заболеваний среди «Людей этого Состояния [высшего класса или обеспеченных] в Англии» [5]. В частности, обеспеченные женщины страдали от меланхолической истерии из-за слабости нервов. Он описал «Истерические пароксизмы», которые испытывала «Леди большого Достатка, отличающаяся Благотворительностью, Набожностью и прекрасным Воспитанием» [6], «Истерические Расстройства», отмеченные у «Леди первого Класса и выдающихся Добродетелей» [7], а также «Жену Офицера, обладающую большой моральной Ценностью и прекрасными Способностями» и страдающую «Истерической Низостью» [8]. Обмороки или потери сознания свидетельствовали о хрупкости и слабости женской нервной системы и вскоре стали модными среди женщин – без сомнения, тугие, жесткие корсеты играли в этом состоянии огромную роль. Чейни утверждал, что «нежное и хрупкое телосложение» часто связано с «Обмороками и Судорогами» [9] и что «эти обмороки, так распространенные среди людей со слабыми нервами» [10] – неоспоримый признак высокого класса.
Стало модным диагностировать у женщин высшего класса «нервные срывы» или нервные расстройства – состояния, которые рассматривались как явно специфические для определенного класса. Аналогично среди обоих полов высших классов считалось модным вести себя капризно, сверхчувствительно, быть хрупким и несколько болезненным – в противоположность грубым и неотесанным здоровым.
Понятие «тонкой» чувствительности, или хрупкости нервной системы, стало модным в обществе и проникло в искусство и литературу того времени. Происходя из медицинских теорий о «деликатных» или «чувствительных» нервах, термин «чувствительность» понимался как интенсивное переживание эмоций или бдительность восприятия, указывающие на воспитание, утонченность и изысканность. Кроме того, считалось, что чувствительность вызывает широкий спектр нервных «смут» или расстройств, которые, по словам Чейни, в основном поражали англичан, а среди них, прежде всего, элиту. В XIX веке эта тенденция продолжалась, и викторианцы высшего класса «погрязли в ипохондрии <…> и истерии» [11], состояниях, определяющих их как обладателей хрупкой нервной системы, сдающей под давлением и требованиями развитого общества.
Но почему болезнь у Чейни была именно «английской»? Чейни утверждал, что излишества в еде, питье и наслаждение «хорошей жизнью» нанесли англичанам тяжелый урон. Он приписывал эпидемию нервных расстройств тому факту, что «с тех пор, как наше Богатство возросло, а наше Судоходство расширилось, мы обшарили все Части земного Шара, чтобы собрать воедино весь его Запас Ресурсов для Веселья, Роскоши и Излишеств. Столы Богатых и Знатных <…> снабжены Деликатесами – в Количестве и Изобилии, достаточном, чтобы вызвать и даже утолить самый бездонный и чувственный Аппетит» [12]. Согласно наблюдению, сделанному в 1833 году английским врачом и медицинским писателем Дэвидом Юинсом (1780–1837), болезнь была явно английской из-за атмосферных изменений (или же он имел в виду погоду): «Возможно, больше этим воздушным мутациям, чем любой другой причине, мы обязаны нервозности и унынию, которые, как говорят, свойственны Британии» [13]. Лондонский врач Джон Рид был абсолютно уверен, что «тема душевных болезней <…> представляет особый интерес для британского врача. Благодаря своему видимому и быстрому распространению безумие [выделено мной] с каждым днем все больше заслуживает звания английской болезни. Сумасшествие, как колосс, шагает по этому острову» [14] – имеется в виду, что нервные расстройства, перечисленные Чейни, относили к категории безумия.
Сторонники концепции, связывающей развитые, богатые или цивилизованные общества с общим упадком эмоциональной и психической стабильности, признавали, что наблюдался рост числа нервных заболеваний и психических расстройств. Они приписывали эту эскалацию стрессам развивающейся цивилизации – причине, которая была основным источником объяснений с момента публикации книги Чейни «Английская Болезнь», побудившей английского врача Томаса Беддоуса (1760–1808) ссылаться на нации, «достаточно цивилизованные, чтобы быть способными на безумие» [15]. Похожим образом врач Дэвид Юинс заявлял, что богатые и высшие слои общества, возможно, наиболее восприимчивы к психическим расстройствам и сильнее подвержены им: «Пианино, зонтики, журнал Edinburgh Reviews[30] и желание отправиться в Париж теперь встречаются среди людей, раньше думавших, что это присуще другой расе; вот истинный источник нервозности и психических заболеваний, а не просто тот или иной конкретный продукт питания или питье» [16].
В том же ключе немецкий врач Иоганн Гаспар Шпурцгейм утверждал, что «Роскошь и чрезмерное потакание своим желаниям вызывают нервные расстройства и безумие. Причем богатым эти расстройства досаждают пропорционально больше, чем бедным» [17]. Более того, конкретно об англичанах он писал, что «честолюбие – частая причина безумия, все так же распространено в Англии <…> показная роскошь присутствует всегда. Более того, Англия – меркантильная нация, ум которой постоянно занят спекуляциями, колеблется между страхом и надеждой, поскольку успех зависит от множества случайностей. <…> Короче говоря, мне кажется, что в Англии все чувства, эгоистичные и свободные, религиозные и нравственные, низкие и высокие, чрезвычайно оживлены. <…> Таким образом, активная деятельность ума кажется мне главной причиной того, почему безумие так часто встречается в Англии» [18].
В 1837 году английский хирург Уильям Александр Фрэнсис Браун (1805–1885), один из самых значимых врачей-психиатров своего времени, задался вопросом, действительно ли безумие усугубляется из-за развития цивилизации [19], добавив, что «С роскошью безумие, по-видимому, идет нога в ногу. <…> было высказано мнение, что <…> по мере того, как мы продвигаемся в промышленности, знаниях и благополучии, этот злобный преследователь также шагает вперед, отмечая каждую эпоху социального прогресса увеличением <…> числа жертв. Является ли безумие неотделимым составляющим цивилизации?» [20] Он был убежден, что «умножение причин, которые вызывают саму манию [выделено мной], слишком ощутимо. Занятия, развлечения, безрассудства и, прежде всего, пороки нынешней расы бесконечно более благоприятны для развития болезни, чем в любой предыдущий период. Мы живем во власти соблазнов и должны платить за это, и безумие также является платой» [21]. Как уже упоминалось, мания и меланхолия классифицировались как безумие.
Врачи Джон Чарльз Бакнилл и Дэниел Гек Тюк в 1879 го-ду также писали: «Не может быть никаких сомнений <…>, что безумие достигает максимального развития среди цивилизованных наций, оставаясь на минимуме среди варварских» [22]. Более того, они заявили, что, «принимая во внимание основные причины безумия, не может быть никаких сомнений в том, что в современном цивилизованном обществе» причинами безумия являются «повышенная восприимчивость к легчайшим впечатлениям (чрезмерное количество раздражителей) – перегрузка, которой подвергается мозг, особенно в раннем возрасте из-за чересчур сложной системы образования, <…> высшие эмоции или нравственные чувства, низшие наклонности и интеллектуальные способности. Таким образом, люди подвергаются такому количеству раздражителей, какое было неизвестно диким племенам» [23].
Конечно, если развитие цивилизации и прогресс приводят к умственной дисфункции, это представляет собой тревожную перспективу для будущих поколений, поскольку ясно указывает на то, что «тогда можно ожидать быстрого и постоянного роста числа сумасшедших людей» [24].
В этой главе мы рассматривали рост случаев различных нервных расстройств с начала XVIII и в XIX веке, в то время объяснявшийся как существенный рост числа случаев заболеваний психических. Эта эскалация была предположительно связана со стрессами прогрессирующей, развивающейся цивилизации и вытекающим отсюда социальным, физическим и умственным давлением. Однако все большее внимание, а также жаркие медицинские дебаты и дискуссии на тему наследственного вырождения в XIX веке тем не менее затронуты не были. Приверженцы теории вырождения в то время опасались, что цивилизация могла прийти в серьезный упадок и причины этого ухудшения кроются в биологических изменениях – представления, вытекающие из донаучных представлений о наследственности…