Управляющие Бедламом поощряли визиты к пациентам друзей и родственников – в конце концов, они приносили еду и предметы первой необходимости. Однако достойным порицания историческим аспектом учреждения было то, что визиты также разрешались широкой публике. Это были люди, никаким образом не связанные с учреждением, но обладающие нездоровым любопытством. Такие визиты, призванные увеличить доход больницы, впервые имели место уже в 1598 году.
Важно отметить, что официальной платы за посещение не было, скорее – в соответствии с христианским обычаем подавать милостыню нуждающимся – от всех посетителей ожидались пожертвования. Пожертвованные средства всегда назывались «деньгами для бедных» и использовались на благо пациентов, зависящих от благотворительности. Все собранные у дверей средства должны были помещаться в ящик для бедных, который открывался раз в месяц. Затем его содержимое передавалось управляющему для оплаты больничных счетов за ухода за пациентами.
Однако, хотя официально в Бедламе не взималась плата за посещение, эти правила постоянно нарушались персоналом. К «XVIII веку обычным явлением стало то, что с каждого незнакомца, который приходил посмотреть на больницу, взимался пенни, даже если это были друзья пациентов» [64]. Интересный психологический трюк, использовавшийся персоналом до 1765 года, заключался в сборе денег с посетителей, когда они покидали больницу, а не когда заходили [65]: целый день ужаса, а для некоторых и развлечений – посетителям разрешалось слоняться по зданию до самого закрытия (около 7 часов вечера), – почти наверняка благоприятно влиял на размер пожертвования. Бедлам получал значительную прибыль от таких «благотворительных» взносов, собирая в среднем от 300 до 350 фунтов стерлингов в год с 1720-х до прекращения подобных экскурсий в 1770 году [66].
Духовенство пропагандировало демонстрацию сумасшедших как моральный урок всем, кого мог соблазнить грех. На самом деле, видом обитателей Бедлама запугивали капризных и невоспитанных детей – безумие все еще рассматривалось многими как наказание за непослушание. Тем не менее записи публичных посещений ясно давали понять, что большинство приходили в больницу исключительно в поисках развлечений. Их влекли туда не моральные соображения или желание подать милостыню, а «трепет перед шоу уродов» [67].
Растущая осведомленность общественности о безумии и интерес к нему стали особенно интенсивными в XVII веке, что особенно заметно по растущему числу посетителей больницы Бедлам. «Еще в 1610 году лорд Перси рекомендовал “шоу Бедлама” в качестве одного из развлечений Лондона, наряду с “фейерверком в Артиллерийском саду”» [68]. В XVIII веке Бедлам оставался одной из главных достопримечательностей города, и жители столицы, как и гости из сельской местности, «толпами стекались в Бедлам» [69]. Больница считалась одним из чудес города, являясь неотъемлемой частью других важных достопримечательностей, которые нельзя не посетить, – Тауэра, Вестминстерского аббатства, зоопарка, водопроводных сооружений, Лондонского моста и других.
Посещать больницу ради развлечения еще больше людей стало в 1676 году, после того как Бедлам переехал в новое, расширенное, впечатляющее своей архитектурой здание в Мурфилдсе. Теперь в больнице размещалось более 200 пациентов, она была разделена на мужскую и женскую половину и принимала больше пациентов среднего класса [70].
Тем, кто приходил поглазеть на них, казалось, что обитатели Бедлама постоянно подтверждали давние стереотипы о поведении сумасшедших. «Они стояли или сидели на корточках, словно обвиняя безумие, которое воспринимали как воплощение нелепости, непоследовательности, непостижимости, меланхолии, угрозы и неуправляемой ярости» [71]. Несмотря на призывы конца XVIII века «очеловечить» безумных и относиться к ним с большей заботой и состраданием, в сознании многих они оставались совершенно дегенеративными и извращенными. Как обсуждалось в предыдущей главе, безумные рассматривались исключительно как жалкие существа, «осквернившие образ Создателя» [72], немногим лучше животных – ужасное восприятие тех, кто нуждается в заботе и сострадании.
Неудивительно, что многие посетители приходили в больницу, чтобы удовлетворить свои биологические потребности, особенно если им удавалось увидеть пациентов-женщин – нагота безумцев редко бывала чем-то прикрыта. Хотя управляющие действительно прилагали усилия, чтобы ограничить доступ посетителей к обнаженным пациентам и предотвратить потенциальные сексуализированные домогательства, вводимые правила в значительной степени игнорировались персоналом и в 1690-х годах [73]. Последующие постановления в 1713 и 1727 годах доказали, что нагота продолжала вызывать беспокойство. На самом деле, доказательства расследования Комитета по делам сумасшедших домов 1815 года четко показали, что посетители видели обнаженных пациентов в Бедламе вплоть до 1770 года [74].
Возникает вопрос, как на толпу посетителей реагировали сами пациенты? Во многих отчетах рассказывается об их страданиях, особенно когда на них нападали или когда их оскорбляли. Например, посетители, часто пьяные, желая повеселиться во время своего визита, давали алкоголь пациентам [75], «в то время как торгаши предлагали им “ореховый пирог и фрукты”», тем самым способствуя созданию ярмарочной атмосферы [76]. Поскольку число посетителей увеличивалось, в 1657 году были запрещены визиты по воскресеньям – из-за того, что посетители беспокоили или даже преследовали пациентов. Время от времени заключенные менялись с посетителями ролями – иногда пациенты вели себя довольно грубо, – оскорбляя или нападая на них или бросая в них содержимое своих ночных горшков.
Сколько посетителей на самом деле принимал Бедлам и можно ли обоснованно говорить о «толпе»? «Только в 1681 году управляющие открыто говорили об “огромном количестве людей, которые приходят ежедневно, чтобы увидеть упомянутых Психов”» [77]. Было сделано много различных заявлений относительно количества посетителей, но точно установить число нельзя. Кроме того, многие оценки кажутся преувеличенными: подходящим примером является утверждение о ежегодном количестве посетителей в 96 000 человек [78] на протяжении всего XVIII века. Тем не менее сотни «экскурсантов» действительно посещали Бедлам каждый год, особенно в праздничные дни. Интересно отметить, что на протяжении многих лет количество посетителей фактически превышало количество пациентов. Например, в начале 1600-х годов в Бедламе «было всего 20–30 пациентов. К середине века их число все еще не достигало 50, а к концу XVII века, после открытия нового здания в 1676 году, пациентов было около 130» [79, 80], в то время как посетители исчислялись сотнями.
Для того чтобы «привить сострадание», а также обеспечить пропорционально большие пожертвования и славу, управляющие специально приглашали в Бедлам «знаменитостей и людей высокого звания» [81]. Такие «достопочтенные», образованные и богатые люди наверняка были щедры в своих пожертвованиях. Среди посетителей Бедлама в конце XVII века числился даже король Карл II, а много десятилетий спустя, в 1735 году, Бедлам посетил принц Уэльский [82].
Только в 1770 году публичные посещения Бедлама наконец прекратились. Во Франции, в лечебнице Шарантон, прийти и посмотреть на пациентов можно было в течение еще 30 лет. Для Бедлама прекращение публичных посещений означало, что пациенты будут «изолированы», а также «заперты» [83]. Довольно иронично, что, хотя постоянный поток посетителей подвергал пациентов различным видам жестокого обращения, последующее прекращение всех публичных посещений имело определенные неблагоприятные последствия, а именно привело к отсутствию общественного контроля. Таким образом, поскольку действия персонала не были на виду у общественности и не подвергались расследованиям или проверке, последующие десятилетия, к сожалению, принесли с собой ухудшение обращения с пациентами и распространение в больнице жестокости.