За обеспечение одеждой и постельными принадлежностями отвечал не только Бедлам. Облигации пациентов, семьи и друзья, благотворители, а также приходы должны были покрывать эти и другие нужды. Однако, если пациент не имел ни облигаций, ни семьи или друзей, которые могли бы позаботиться о нем, больница была обязана предоставить ему самое необходимое. Обычно одеждой богадельни, работные и сумасшедшие дома обеспечивали столичные приходы, особенно зимой – практика, прочно устоявшаяся уже в XVII веке.

Сколько на самом деле пациентов оставалось без одежды и спало на соломе в начале существования Бедлама, определить трудно, и популярный стереотипный образ обнаженных и закованных пациентов может быть несколько преувеличен. «Только “мокрые” [страдающие недержанием] и буйные, склонные пачкать, рвать или иным образом уничтожать свою одежду или постельное белье» действительно были без одежды [53]. Однако вещи и другие удобства временами были в большом дефиците. Во время визита Совета в 1607 году было приказано закупить одежду и столовые приборы для заключенных, что указывало на нехватку этих базовых вещей [54]. Кроме того, создание «Гардеробного фонда» в 1690-х годах свидетельствовало, что «Нагота и Страдания Пациентов» [55] сохранились.

Однако из-за ограниченных средств политика больницы обычно диктовалась экономией, а не комфортом. Подержанную одежду и постельное белье пациенты часто ждали очень долго. К 1750-м же годам был достигнут значительный прогресс. Управляющего немедленно обязали подавать еженедельные отчеты об одежде и постельных принадлежностях, предоставленных пациентам. Он также был обязан при необходимости обеспечивать их новым комплектом одежды [56].

Без всякого сомнения, на солому укладывали не всех пациентов, а лишь тех, кто болел или страдал недержанием. Необходимо помнить, что сон на соломе в те времена не был чем-то необычным и считался совершенно нормальным явлением для странствующих, бедных и больных. Солома была дешевой и удобной – ее легко было заменить, моча и другие продукты жизнедеятельности человеческого организма в ней не задерживались. Так же поступали и в других европейских больницах, сумасшедших домах и богадельнях.

Когда в 1676 году госпиталь переехал в Мурфилдс, старые кровати «для Психов» [57], а также 21 новую кровать перевезли на новое место. Однако, поскольку новая больница вмещала вдвое больше пациентов, на этом количестве коек могла разместиться только половина проживающих в больнице; остальным же приходилось спать на соломе. К концу XVIII века большинство пациентов Бедлама имели свои кровати – в записях управляющего за 1780 год указано, что только 61 из 281 пациента спал на соломе [58]. К сожалению, только мокрый, или самый верхний, слой соломы менялся ежедневно, остальные – раз в неделю.