Хошимин, 2016 год

Направляясь ужинать в местный ресторан с Тхиеном и Линдой, Дэн заметил нищенку в лохмотьях с ребенком на руках. Что‐то бормоча, она тянула к нему тонкую, как палка, руку. Уличный фонарь освещал лицо женщины, и в ее глазах Дэн увидел то же отчаяние, что у Ким. Он хотел дать ей денег, но у него не осталось мелочи, пришлось отвернуться.

Почему так гадко на душе? Он же хорошо обращался с Ким, разве нет?

Нет. Он слишком стар, чтобы и дальше себе врать. Он вовсе не тот человек чести, которого хочет видеть Линда, когда смотрит на него.

«Бань Ми Ньы Лан» напоминал закусочные, куда водила его Ким, только больше и многолюднее. Ресторанчик находился на оживленном перекрестке, поэтому там стоял шум и толпился народ. Вместо дверей здесь были прилавки, где торговали продуктами и готовой едой. Мотоциклисты подъезжали к ним и покупали себе поесть, даже не глуша двигателей. За прилавками располагались пластиковые столы и стулья. Линда сморщила нос, заметив разбросанный по полу мусор.

Тхиен заверил их, что в этом месте продают аутентичную еду. Он сделал заказ, который официант вскоре поставил перед ними: хрустящие багеты бань ми с тонко нарезанной печеной свининой, паштетом, маринованными овощами, зеленым луком и кориандром; тарелки с рулетиками и миски с исходящими паром овощами.

Дэн потянулся за багетом, но Линда его остановила и выудила из рюкзака телефон. Она любила фотографировать и таскала мобильный повсюду. Дэн, наоборот, был рад, что оставил трубку, которую главным образом использовал для работы, дома в Сиэтле. Он инстинктивно сопротивлялся вторжению технологий в личную жизнь.

Линда принялась снимать еду, делая кадр за кадром. Наверняка вскоре все они появятся в Сети.

– Готово! – воскликнула наконец жена. – Приятного аппетита.

Дэн взял бань ми, закрыл глаза и втянул носом запах.

– Когда Вьетнам наводнили французы, они привезли с собой хлеб. – Тхиен выжал в свою миску с лапшой немного лимонного сока. – Мы заимствовали у них рецепт и сделали его лучше.

Дэн жевал медленно, смакуя каждый кусок. Вкус бань ми не изменился и был в точности таким, как у тех багетов, что они с Ким ели у себя в квартире. Возможно, ему стоит сходить к тому дому, просто чтобы посмотреть, насколько там все изменилось. Впрочем, как Эшленд ни старался, ему не удавалось припомнить название улицы. И той, что находилась неподалеку от квартиры и где располагались его любимые бары, тоже.

Еда была такой вкусной, что они ничего не оставили на тарелках. Дэн думал, что объелся, но в результате все‐таки взял пополам с женой свежий кокос и семицветный десерт из желе, бобов и кокосового молока. Тхиен, ведя с Линдой оживленную беседу о недвижимости, о смехотворных ценах на землю, квартиры и дома, приговорил еще одну миску лапши. Коммунисты переименовали этот город в Хошимин, но Тхиен продолжал называть его Сайгоном.

– Проще всего здесь сделать деньги, – объяснял он, сморкаясь в бумажную салфетку, – если дружишь с кем‐то из важных правительственных чиновников. Или подкупил кого‐то из них. Тогда они подскажут, где брать землю.

– Значит, мистер Тхиен, вы землевладелец? – спросила Линда.

– Не особенно крупный, мадам. Среди моих друзей нет больших шишек, и я ненавижу коррупцию.

– Я тоже. – Линда чокнулась с Тхиеном. – Кстати, пожалуйста, называете нас по именам. Друзья Зюи – наши друзья.

– Ой, спасибо, но я так привык. Я же на работе, – и гид помахал рукой.

Когда принесли счет, Линда пересчитала сумму в доллары и воскликнула:

– Четырнадцать долларов за троих? Можно есть тут хоть каждый вечер! – Она сделала еще несколько снимков прилавков, где шла оживленная торговля. – Между прочим, нам пора денег поменять. Это в отель нужно идти?

– Завтра я отведу вас в ювелирный магазин, там курс гораздо лучше.

– У вас хватит налички, чтобы поменять мне это? – Линда протянула Тхиену десять долларов.

– Конечно. – Он вручил ей несколько купюр, и на обратном пути в отель Линда отдала их все нищенке со словами:

– Пожалуйста, купите своему малышу хорошей еды… и отнесите его домой. – Она вгляделась в лицо спящего мальчика, который был очень худеньким и, возможно, болел.

Когда Тхиен перевел, женщина поклонилась Линде, крепко прижав ребенка к груди. Она слишком молода, чтобы быть Ким, снова подумал Дэн.

На родине его жена два раза в месяц работала волонтером в приюте для бездомных женщин: готовила еду, накрывала столы, организовывала сборы пожертвований, разговаривала с обитательницами приюта и вообще помогала им, чем могла. Дэн забирал пожертвованные вещи и помогал с ремонтом электрооборудования, но больше никак не участвовал в жизни этих женщин. Ему не по плечу было разбираться с их проблемами: домашним насилием, психическими заболеваниями, изнасилованиями, наркотической зависимостью, но он восхищался стойкостью и сострадательностью жены.

Возможно, когда он найдет Ким и своего ребенка, Линда им поможет. Или все же уйдет от него, чтобы никогда не вернуться.

Они шли обратно другим путем и миновали несколько баров под открытым небом, буквально пульсировавших от громкой музыки. Возбуждение кипело в груди Дэна, он словно вернулся в молодость. Ему хотелось предложить задержаться где‐нибудь, чтобы пропустить стаканчик, но тут Линда зевнула.

– Проклятье, я совсем вымоталась, – сказала она. – Не могу дождаться, когда завалюсь в мягкую постель.

Ее муж огляделся по сторонам, вбирая в себя лихорадочную суету города. Несмотря на разницу часовых поясов, в Дэне бурлила энергия. Он намеревался выжать как можно больше из тех двух дней, что предстояло тут провести. Когда они добрались до входа в «Маджестик», часы показывали без пятнадцати девять, и Эшленду больше всего хотелось поискать улицу, где был бар, в котором работала Ким. Поколебавшись, он потянул Линду за руку:

– Милая, иди в номер и ложись. Дай коленям отдохнуть. Завтра у нас будет долгий день. А у меня голова болит… надо на воздухе побыть. Пройдусь с мистером Тхиеном вдоль реки.

Он был готов услышать вопросы, но жена лишь кивнула.

– Только не броди слишком долго. Джемма говорила, от смены часовых поясов у нее было жуткое состояние. Лучше лечь пораньше.

– Конечно. – Он поцеловал жену в щеку и проследил, как она идет в отель.

На мгновение ему захотелось ее догнать. Дэн вспомнил, что дал себе слово не выпускать ее из виду, однако отель выглядел безопасным, а его персонал – надежным. Кроме того, Линда без мужа никуда не пойдет.

– Сэр, у вас сильно болит голова? Нужно лекарство? – спросил Тхиен.

– Спасибо, дружище. – Он похлопал гида по плечу. – Что мне нужно – так это ваша помощь в том, чтобы отыскать мой любимый бар. Только, пожалуйста, не говорите Линде, пусть ничего не знает.

– А-а, конечно, – подмигнул Тхиен. – Я могу отвести вас в отличные бары с красивыми девушками. – Он подошел ближе и зашептал: – Они могут станцевать для вас приватный танец. Секси. Нагишом. Все, что пожелаете.

– Нет-нет, у меня другое на уме. – Дэн хмыкнул, но тут же устыдился и прочистил горло. – Гм-м… в общем, мы с друзьями проводили время на улице возле аэропорта. Я бы хотел туда сходить, отдать, так сказать, дань памяти.

– Улица возле аэропорта… где во время войны были бары… – Тхиен приставил палец ко лбу. – Возможно, это Чыонг Минь Ки, которую теперь переименовали в Ле Ван Си? Ветеран, который базировался на Таншоннят, рассказывал мне, что бывал там. Минут пятнадцать пути на велорикше, вроде бы так.

– Это она. Та самая улица. – В те дни поездка на велорикше занимала у Дэна от пятнадцати до двадцати минут и обходилась примерно в сто пиастров (то есть в двадцать пять центов). На такси выходило быстрее, но дороже. – Не помните названий каких‐нибудь баров? – Он надеялся, что Тхиен упомянет «Голливуд».

– Я тогда не жил в Сайгоне. Но слышал о двух улицах с лучшими барами для американцев: Нгуен Ван Тхеу и То За, а еще были популярны отели «Рекс» и «Континенталь».

– Мне бы хотелось побывать на улице возле аэропорта. Съездите со мной? Возьмем такси…

– У меня есть идея получше, – возразил Тхиен. – Отвезу вас на мотоцикле. Заплатите мне, как за такси туда-обратно. Пятнадцать долларов, о’кей?

Дэну нравился предпринимательский дух Тхиена.

– Заплачу завтра, когда разменяю деньги. – Он поднял взгляд, неожиданно разволновавшись.

В большинстве номеров на верхнем этаже горел свет. Линда никуда без него не пойдет. С ней ничего не случится.

Прогулка до мотоцикла Тхиена оказалась короткой, и вот Дэн уже изучал старенькую «хонду». Она оказалась вполовину меньше его «харлея», и одно переднее зеркало у нее отсутствовало. Дэн тревожился, не слишком ли тяжел для такого транспорта, но Тхиен вел уверенно, лавируя в плотном потоке и напевая что‐то себе под нос. Очень скоро напряженные плечи Дэна расслабились. Ехать на мотоцикле было по-настоящему в радость. Терзавшая Эшленда до этого жара теперь ослабила хватку благодаря легкому ветерку. Люди вокруг тоже в основном были на мотоциклах и не обращали на иностранца ни малейшего внимания.

По обе стороны улиц выстроились магазины, где продавали все на свете, начиная от одежды для младенцев и заканчивая изделиями из металла и канцелярскими принадлежностями. Несмотря на позднее время, торговые точки продолжали работу. В одном из магазинов, похоже, торговали электротоварами, и Дэн подумал, что неплохо было бы потом заехать туда. Возможно, там ему удастся приобрести что‐нибудь по дешевке для своего хобби – он был радиолюбителем.

Бывшие сослуживцы – те немногие, с кем Дэн поддерживал связь, – удивлялись, что он стал электриком. Они уверяли, что куда выгоднее работать пилотом частного вертолета или летным инструктором, но Дэн даже слышать об этом не хотел. Он вернулся из Вьетнама, когда до конца срока его службы оставалось еще почти два года, и был назначен летным инструктором в техасский Форт-Уолтерс, но чуть не разбил вертолет, дернув рычаги управления, когда лицо одного из учеников внезапно превратилось в лицо Регги Макнейра, погибшего пилота из его экипажа. Армия отлучила Дэна от полетов, посадила на таблетки и, к его облегчению, изменила категорию годности, так что возвращаться под пули не пришлось. Последние месяцы службы он провел в качестве писаря, под оглушительным воздействием медикаментов в сочетании с алкоголем, который он прописал себе самостоятельно. Демобилизовавшись, Эшленд решил возобновить учебу. За службу в армии государство предоставило ему пособие для оплаты колледжа, сто тридцать долларов в месяц, и он два года отучился в техникуме, где получал профессиональные знания, в которых так нуждался, а еще занимался английским языком, потакая своей любви к чтению. Потом Дэн прошел стажировку, вступил в профсоюз и получил допуск к работе с электричеством. Ему хотелось работать руками, устранять неполадки. Профессия электрика требовала отточенных навыков и умения мысленно представить направление тока, переключатели, заземление и так далее. С такой работой не приходилось слишком много беседовать с людьми и можно было самому составлять свой график.

– Ну вот, добрались. Бывшая Чыонг Минь Ки, теперь Ле Ван Си, – сообщил Тхиен, когда они выехали на широкую улицу с сильным движением.

Дэн огляделся и не увидел никаких баров, только витрины с одеждой, косметикой и цветами.

– Вы уверены, что это та самая улица?

– Да. Я уже возил сюда нескольких ветеранов. Вообще‐то она очень длинная.

Они миновали церковь современной постройки, пагоду и заправку, которых раньше тут не было. Снова потянулись лавки флористов, магазины одежды, рестораны, чайные и отели. За бар худо-бедно могла сойти только пивная под открытым небом. Когда спутники миновали пересекавшую дорогу железнодорожную линию, Дэн похлопал гида по плечу:

– Это место я помню. Мой любимый бар был недалеко. Он назывался «Голливуд».

Тхиен затормозил на обочине.

– Я поспрашиваю народ. Посторожите мотоцикл.

Когда вьетнамец направился к магазину, Дэна вдруг охватило жуткое чувство, будто кто‐то стоит прямо за спиной и тянет к нему руки, намереваясь схватить за горло. Дэн резко обернулся. Машины и мотоциклы мчались мимо, никто не обращал на него никакого внимания. Он затолкал мотоцикл на тротуар, поближе к стене магазина, прислонился к ней и стал смотреть на дорогу. Когда вернулся Тхиен, Дэн помахал ему рукой.

– Ну как, получилось?

– Бара «Голливуд» никто не знает.

Они проехались по улице туда-сюда. Тхиен терпеливо разговаривал с людьми, но все его многочисленные собеседники лишь качали головами. Дэн тоже не видел ничего знакомого, не то что в кошмарах, которые снились ему по ночам: там Вьетнам оставался неизменным. До чего глупо было даже не предположить, что старого Сайгона больше нет! Местные жители отстроили себе новый город. Город, который больше не нуждался в том, чтобы сосать вымя Америки.

Эшленд огляделся по сторонам. Возможно, удастся понять, где была их с Ким квартира.

– Мистер Тхиен, у меня есть хороший друг Ларри. Он снимал тут неподалеку жилье для своей вьетнамской подруги и попросил меня найти дом и пофотографировать.

Раз для поисков Ким нужна помощь гида, лучше сказать ему правду, но не всю, ведь есть еще и Линда. Жену нужно беречь. Тхиен проницательно посмотрел на него и спросил:

– Адрес есть?

– Ларри сказал, это в переулочке неподалеку от железной дороги.

Они снова поехали. Тхиен свернул в проулок. Дэн смотрел на высокие, узкие дома, выстроившиеся по обе стороны дороги. На улице, где он снимал квартиру, росли тамариндовые деревья, и Ким иногда срывала их плоды, чтобы приготовить ему вкусный кисленький суп из креветок. Теперь Эшленд не видел никаких деревьев: только бетон, людей, магазины и мотоциклы.

– Как звали девушку вашего друга Ларри? – спросил Тхиен.

– Ким. Она работала в баре.

– Ким – популярный среди подобных девушек псевдоним. Это не настоящее имя.

– Неужели? – Какой же он дурак, что не знал этого. Все время, пока они были вместе, Ким пользовалась вымышленным именем. О чем еще она лгала?

Проехавшись по множеству маленьких переулков, Тхиен вернулся на основную магистраль.

– Давайте я еще разок спрошу про бар «Голливуд».

Дэн кивнул и пообещал себе дать вьетнамцу щедрые чаевые.

Тхиен подошел к человеку, который стоял у мотоцикла на перекрестке. При виде гида тот вроде бы вздрогнул, а потом посмотрел на него так, словно вот-вот расплачется. Они перекинулись несколькими фразами.

– Жаль мне этого мужика, – вздохнул Тхиен на обратном пути. – Он работает в мототакси. Как и я, служил в АРВ, а потом его загнали в исправительный лагерь. Пока он там сидел, жена с детьми уплыли на лодке в Штаты. И с тех пор он их ждет. Тридцать восемь лет ждет, можете себе представить? Когда он нас увидел, то подумал, что это жена прислала за ним. Решил, что она добралась до Америки, а вы ее друг. – Он резко замолчал.

Дэн оглянулся на мужчину. Тридцать восемь лет ожидания. Больше тридцати тысяч дней тоски по жене и детям, и неизвестно даже, живы они или умерли.

Он вспомнил Ким. Ее округлившийся живот. Протянутые к нему руки. Ее слова, что у нее будет ребенок от него. Ждала ли она, когда Дэн вернется?

Остановившись перед пивнушкой в садике, они увидели нищего. Тот сидел на земле, и Тхиен дал ему немного денег. У стойки гид заказал блюдо жареной свинины, стакан пива себе и содовую с лимоном для Дэна.

– Вы не пьете? – уточнил он.

– Больше нет.

Он сохранял трезвость пять с половиной лет и сообщил об этом своей сестре, но та не поверила. Жаль, что она не может увидеть Дэна и убедиться в его искренности. Ему удалось найти Марианну через пару лет после смерти матери, но сестра отказалась вернуться в Сиэтл: мол, слишком много воспоминаний. Они пару раз поговорили по телефону, и Дэн на четыре дня приехал к ней в Вермонт. Ради того, чтобы повидаться, пришлось пересечь всю страну. Вначале все шло хорошо, но потом Эшленд набрался. Марианна выставила его из дома, крича, что он такой же, как их отец. После этого она переехала в Австралию, желая находиться как можно дальше от брата.

Большинство столиков кафе были заняты, вокруг сидели мужчины с раскрасневшимися от выпитого лицами. Некоторые громким хором считали до трех, а потом чокались и дружно осушали бокалы одним глотком.

Тхиен поднял свой стакан.

– Trăm phần trăm! До дна!

Они чокнулись. Дэн сделал глоток содовой, а Тхиен в один присест покончил со своим пивом. Официантка в красном платье, таком коротком, что из-под него едва не торчали трусики, снова наполнила стакан гида. Мужчина за соседним столиком взял гитару. Музыка полилась у него из-под пальцев, поднимаясь в воздух и заставляя забыть обо всех иных звуках. Дэн пожалел, что с ним нет Линды. Ей было бы интересно посмотреть, как проводят вечера местные жители.

Человек с гитарой запел; его голос взлетал, опускался и снова взлетал. Дэн поежился. Слова показались знакомыми, они будто всплывали из глубин памяти. Тхиен начал подпевать, а потом улыбнулся:

– Люблю эту песню. Ее написал Чинь Конг Шон. Мы называем его вьетнамским Бобом Диланом.

– Да, теперь я вспомнил. Ким пела его песни.

– Так вы были близко знакомы с девушкой Ларри? – Тхиен подцепил палочками для еды пряные травы с куска свинины и обмакнул их в янтарный рыбный соус с добавлением измельченного чеснока и чили.

– Я ее вообще не знал. – Дэн выдавил смешок. – Это Ларри рассказывал, что она обожала певца, который считается вьетнамским Бобом Диланом. – Он не мог признаться Тхиену, что Ким порой декламировала длинные, на тысячи строк, отрывки из эпической поэмы. В их совместные ночи Эшленд частенько засыпал под эту поэму, под народную колыбельную или под творения вьетнамского Боба Дилана в исполнении Ким.

Он поймал себя на том, что сравнивает Ким и Линду. В отличие от вьетнамской возлюбленной, жена читать не любила. Дэн давал ей написанные другими ветеранами книги, в которых он видел себя четко, будто в зеркале. Он надеялся, что они помогут ей лучше его понять, но эти томики так и стояли на полках непрочитанными. Поэзия жену тоже не привлекала; Линда как‐то даже заявила, что не понимает ни стихов, ни причин, по которым люди их пишут. А для Дэна поэзия была языком души. Когда пишешь прозу, чувства можно скрыть, но поэзия неизбежно их обнажает. Ким поняла бы, что он имеет в виду. Интересно, был бы у них шанс на счастье, встреться они в другом мире, где не царит война? Дэн сомневался в этом, но порой мечтал, чтобы рядом была женщина, которая разделяет его любовь к чтению. Для него разговор о книгах был чем‐то очень личным, в такой беседе проявлялись ценности собеседника, его верования, страхи и надежды. Чтение одних и тех же произведений отправляло людей в схожие путешествия и сближало между собой. И в книжном клубе Эшленд вновь обрел те ценности, которыми он и его друзья-ветераны дорожили в течение многих лет.

Любит ли Ким читать и теперь, счастлива ли она в браке? Дэн надеялся, что да. И снова ухватился за надежду, что их ребенок выжил.

Много лет назад, возвращаясь поездом домой после работы, он нашел на соседнем сиденье номер «Нью-Йорк таймс». С газетной страницы на него смотрел мальчик. Полукровку, рожденного от белого американского солдата и вьетнамки, бросили во время войны. Дэн прочел заголовок, первый абзац, а затем сложил газету и положил туда, откуда взял. Он твердил себе: если Ким родила их ребенка, то наверняка позаботилась о нем. Убежденная буддистка вроде нее ни за что не оставит собственное дитя. Она всегда справлялась с трудностями, преодолевала препятствия. К тому же рядом была ее сестра, готовая помочь.

Но теперь, когда он вспомнил о статье, к горлу подкатил комок. Дэн отвернулся и стал смотреть на дорогу. Ким или его ребенок могли прямо сейчас проезжать мимо на одном из этих многочисленных мотоциклов и скутеров, но ему ни за что их не узнать. Когда песня закончилась, Эшленд снова повернулся к столу.

– Мистер Тхиен, я как‐то читал о здешних детях американских военнослужащих. В статье говорилось, что им пришлось нелегко. Это правда?

– Да. Многие из них стали бездомными. Мы называли их буй дой, что значит «пыль жизни». Некоторым из них повезло добраться до Штатов, но далеко не всем.

– А вы знаете кого‐то из тех, кто до сих пор здесь? Как им теперь живется?

– По большей части они бедны. У многих не было возможности ходить в школу, поэтому им трудно найти работу. – Тхиен вынул из нагрудного кармана пачку сигарет. – Курите? Нет? – Он зажег сигарету, затянулся, выпустил дым из ноздрей.

Дэн придвинулся ближе к столу.

– У меня есть несколько вопросов. Но… то, о чем мы сегодня говорим… пожалуйста, не передавайте Линде. И не упоминайте об этом нашему общему другу мистеру Зюи и его жене. На самом деле буду очень признателен, если вы вообще станете помалкивать. – Просить Тхиена скрыть его просьбу от Линды было рискованно, но других вариантов не оставалось. С другой стороны, Тхиен – ветеран, он и сам знает, какой сложной бывает война.

– Не вопрос. – Вьетнамец допил вторую порцию пива, щелкнул пальцами. Пока официантка наполняла его стакан, он отпустил шуточку, заставившую ее покраснеть. Поклонившись, девушка отошла к следующему столику. Дэн поморщился, когда Тхиен откинулся на спинку стула и закинул ноги на сиденье другого. Никак не удавалось понять, что за человек на самом деле их гид. Сперва он вел себя как образцово вежливый представитель сферы обслуживания туристов, но теперь все изменилось. Похоже, в нем жило двое людей: один – сострадательный ветеран, который сочувствует товарищу по несчастью и сует деньги нищим, второй – готовый к флирту семьянин. Но кто такой Дэн, чтобы его судить? В конце концов, его проступки куда хуже.

– Итак, о чем вы хотите спросить? – Тхиен сделал глоток.

– Ну… я говорил вам про Ларри. Он мой очень близкий друг, был здесь с шестьдесят девятого по семидесятый. Когда он уезжал, его девушка, Ким… она была беременна. Ларри хотел поддерживать с ней связь, но ничего не вышло. В общем, когда я сюда собрался, он попросил меня поискать ее. Но сугубо конфиденциально. Он женат, и его супруга ни о чем не подозревает.

– Конечно. У каждого из нас есть тайны. – Тхиен затянулся сигаретой, изучая Дэна сквозь дым. – У вас есть фотография Ким, адрес, полное имя?

– Нет, ничего такого. Но Ларри помнит, что у нее была сестра. Они вместе работали в баре «Голливуд».

– Про этот бар мы уже расспрашивали. Безрезультатно.

– Может, нам попадались не те люди… Как вы думаете, удастся нам вернуться завтра и поинтересоваться насчет Ким и ее сестры? Бар «Голливуд» знали многие. А Ларри… он не откажется заплатить вам за потраченное время.

– Непросто все это. Имя Ким было популярно у работниц баров. А сестра, возможно, на самом деле ей и не сестра вовсе.

– Я уверен, что сестра настоящая, она работала в том же баре. Они с Ким были очень близки. Люди могут их помнить. Их отец болел, и Ким хотела стать врачом.

– Вы помните, как они выглядели?

– Ну, я‐то их не видел, но Ларри говорил, что у Ким были длинные волосы, смуглая кожа и стройная фигура.

– Подходит к любой девчонке из бара, – ухмыльнулся Тхиен. – Вы, американцы, путались с местными куколками и приживали от них детей, а сами даже не знали их настоящих имен и того, кто они на самом деле.

Дэн поморщился. Да, ему мало что известно о Ким, но она действительно была ему дорога. Он ценил добро, которое она для него сделала, и стремление спасти его.

– Мистер Тхиен, это не я ищу Ким, а Ларри, – возразил Дэн, ненавидя себя за ложь. Но брак надо оберегать.

– Да мне все равно. – Тхиен стряхнул пепел на землю. – Кем бы ни был ваш друг Ларри, если он хочет искать Ким, надеюсь, у него добрые намерения. Я знаю мужчин вроде него, которые возвращались сюда на поиски наших женщин, только чтобы вновь разбить им сердце. Есть среди вас, ребята, и безразличные эгоисты. Во время войны вы использовали наших девочек для секса, а теперь некоторые из вас хотят избавиться с их помощью от чувства вины, чтобы жить спокойно.

Дэн только моргал, ошеломленный резкостью гида.

– Ларри не такой, мистер Тхиен. Он хочет найти Ким, чтобы взять на себя отцовские обязанности.

– Уверены? – Вьетнамец выпустил дым через нос. – Недавно я помогал американскому ветерану, и мы смогли найти его бывшую. Спустя сорок пять лет. Сперва я был очень рад, но он опять сделал ее несчастной.

– Почему? Что случилось?

Тхиен вздохнул.

– Этот тип не разбирается в наших обычаях. Своим поведением он заставил бедную женщину думать, будто до сих пор любит ее, а потом снова исчез. Даже разговаривать не хочет с ней теперь, хоть и знает, что она жива. Мне очень ее жаль: она дважды отвергнута одним и тем же мужчиной.

– Но зачем ему вообще понадобилось ее искать? У них был ребенок?

– Да… но он умер во младенчестве.

– Печально такое слышать. Мой друг Ларри… он чуткий человек. Я знаю, ему не наплевать на Ким, он не обидит ее снова.

Дэн был благодарен Тхиену за то, что тот честно заговорил о возможных последствиях. Если удастся найти Ким, нужно будет во избежание непонимания четко дать ей понять, что он не собирается оставлять жену. Но что, если Ким до сих пор любит его, а Дэн, увидев ее, вновь ощутит ответное чувство?

– Если вы уверены в Ларри, – Тхиен забарабанил пальцами по столу, – тогда я согласен. Я ведь не только туристов сопровождаю, но и помогаю бывшим военным в поисках детей.

– Правда? И скольким ветеранам вам удалось помочь? Многие находят своих отпрысков?

– В последние десять лет – немногие. Кое-кому, конечно, удается, но это скорее исключение. Работа непростая, на нее требуется время.

– Вот с этим у Ларри неважно. Он стареет и нездоров.

– Посоветуйте ему дать объявление в газеты и на телевидение.

– Но ведь это безумно дорого, разве нет?

– Для американцев это вообще не деньги. Короткое объявление о розыске в газете, которая выходит по всей стране, обойдется в пятьдесят долларов.

– Да, вполне представимо, но мне нужно будет спросить Ларри. Как я уже сказал, он не хочет афишировать ту давнюю историю.

– Мои услуги тоже не покажутся американцам дорогими. Завтра вечером я могу снова вернуться на Ле Ван Си. Я еще много чего могу сделать, чтобы помочь отыскать Ким. Мой гонорар начинается от ста долларов. Если я найду Ким, Ларри придется доплатить.

Дэн, не раздумывая, дал вьетнамцу стодолларовую купюру.

– Кстати, Ларри упоминал, что у Ким небольшой шрам над правым глазом, она в детстве поранилась.

Тхиен вытащил блокнотик и стал писать.

– Чем занимался ваш друг Ларри?

Дэн хотел сказать, что тот был морпехом, но для поисков требовались верные сведения.

– Он был пилотом вертолета.

– В точности как вы, значит?

Ох уж эта Линда и ее длинный язык. Они ведь с женой много беседовали перед этой поездкой и договорились: если Тхиен спросит, достаточно сказать, что Дэн – ветеран, и больше ничего. Интересно, что она еще выболтала.

У Тхиена зазвонил телефон. Он ответил на вызов, стал смеяться и орать в трубку. Потом повернулся к Дэну:

– Кузен звонил. Я очень опаздываю к нему на день рождения.

* * *

Когда Тхиен оставил Эшленда перед отелем «Маджестик», часы на руке американца показывали одиннадцать ноль пять вечера. Нужно подняться в номер. Дэна слишком долго не было, и Линда могла разволноваться, если не уснула. Но единственное, чего ему хотелось, – это побыть в одиночестве.

Он перешел на другую сторону улицы и остановился, прислонившись к парапету набережной. Река напоминала волосы Ким – черные, гладкие, тянущиеся в бесконечность. Дэн вспомнил, как она ласкала его нагое тело этими волосами, как смешила его, как страстно они предавались любви, вспомнил их совместные трапезы и ссоры. Теперь, оглядываясь назад, Дэн изумлялся тому, какие сильные чувства он испытывал к Ким, хотя при этом обожал Линду. Как будто мог любить двух женщин одновременно. Но чем были эти чувства к Ким, любовью или похотью? Он точно не знал, хоть и не сомневался, что их отношения не ограничивались одними лишь постельными забавами. Благодаря Ким Эшленд увидел, что вьетнамцы такие же люди, как американцы, а вовсе не варвары и не ничтожества, как внушали в учебных лагерях.

Дэн вцепился в перила. Теперь он понимал: то, как он поступил с Ким, было самой серьезной причиной его тоски. Непременно нужно найти ее и ребенка. Выяснив, что с ними все в порядке, он сможет примириться с собой, с тем, каким человеком он был раньше, какие решения принимал. Может, Тхиен прав и он эгоист, но у Эшленда не было сомнений, что Ким хотела бы увидеться с ним, если их общий ребенок появился на свет. Если Дэну все же удастся ее найти, он поведет себя уважительно и постарается найти лучшее решение, которое не ранит ни Ким, ни Линду.

У него лишь две недели во Вьетнаме и два дня в Сайгоне. Нужно выжать из них все возможное.

Может, завтра притвориться больным? И когда Тхиен заберет Линду на экскурсию, Дэн возьмет такси и поедет искать Ким самостоятельно. А перед этим попросит разрешения воспользоваться компьютером отеля и поищет в интернете бар «Голливуд». Может быть, Ким и ее сестра зарегистрированы в соцсетях и ему как‐нибудь удастся их найти.

Дэн покачал головой. Это будет несправедливо по отношению к Линде. Она планировала их путешествие как отпуск, но в основном – как своего рода географическую терапию для мужа. Возможно, правильнее всего было бы открыться ей, но признание может запросто разрушить их брак.

Чем больше Эшленд об этом думал, тем тяжелее ему становилось. Вряд ли удастся найти Ким за спиной у Линды и устроить так, чтобы не причинить боль ни одной из женщин. Если он отыщет Ким, то рискует потерять жену. Но если не возьмется за поиски, то будет вечно мучиться, его рана никогда не заживет, а значит, в браке с Линдой все равно не будет мира и спокойствия.

Он вздохнул.

В номере стояла тишина. Все освещение было выключено, за исключением тусклой прикроватной лампы. Линда хорошо знала мужа: ему обязательно требовалось, чтобы горел хоть какой‐то свет.

Стоя в передней, Дэн склонил голову набок. Жена, должно быть, спит. Он закрыл дверь на замок и на металлическую цепочку, разулся, зашел в ванную и заперся там. Сел на унитаз, спрятав лицо в ладонях. Другие ветераны год за годом ездили во Вьетнам, ища своих детей, но не он. Ким и его ребенок могли страдать от притеснений и голода, пока он наслаждался благополучной жизнью.

– Мне жаль, – прошептал Дэн, – мне так жаль.

По щекам покатились слезы. Он начал безудержно рыдать.

Чтобы успокоиться, понадобилось немало времени. От головной боли перед глазами мутилось. Проклятое ранение в голову снова давало о себе знать.

Эшленд на цыпочках подошел к кровати, взглядом поискал в ней Линду, и рот у него непроизвольно открылся. Жены не было.

– Милая, – позвал он. – Линда!

Дэн отшвырнул пуховое одеяло. Проверил под кроватью, за занавесками.

– Линда!

Он бросился к окну. Внизу неподвижным черным полотнищем протянулась река Сайгон. Улица почти опустела. Мимо промчался мотоцикл. Дэн метнулся к телефону и позвонил на стойку регистрации. Гудок шел за гудком, и американец в ярости стукнул кулаком по столешнице. Наконец на другом конце линии щелкнуло.

– Добрый вечер. Чем могу помочь? – спросил девичий голос.

– Вы не видели мою жену? Линду… Линду Эшленд.

– Это такая дама со светлыми волосами?

– Господи помилуй, да! Где она?

– Она была тут, сэр. Говорила по телефону, но только что ушла наверх.

В дверь постучали.

– Кто там? – заорал Дэн.

– Открой эту чертову дверь! – крикнула в ответ Линда.

Он открыл. Жена стояла перед ним с покрасневшим лицом и дрожащими губами.

– Где ты был? – спросила она. – Перепугал меня до смерти. Я думала, тебя похитили.

Избегая его взгляда, она вошла в номер. Ее домашние туфли стояли в передней, и она так их пнула, что они вылетели на середину комнаты. Потом Линда схватила свой чемодан.