Бакльеу, 2016 год

– Какой запрос ввести? – спросила Бинь. Она сидела в кресле, прижавшись к Фонгу. За ними стояла Зьем, положив руки на плечи отцу. Тай устроился рядом на полу.

Они находились в набитом молодежью интернет-кафе с почасовой оплатой. Компьютеры разделялись весьма условными деревянными перегородками, и Фонгу достаточно было покоситься влево, чтобы увидеть, как молодой человек в соседней кабинке просматривает фотографии обнаженных женщин. Их кожа была белой как молоко, а груди – не меньше плодов помело. Справа мальчик едва ли старше десяти лет играл в какую‐то стрелялку; его автомат изрыгал пламя, круша человеческие фигурки, будто это лягушки какие‐нибудь. Крики жертв отзывались болью в висках Фонга.

– Давайте начнем с чего‐то простого. – Тай стал набирать в строке поиска текст. – Американский отец… ищет… вьетнамского… ребенка. – Он нажал клавишу ввода, и экран заполонили слова и картинки.

– Столько информации! – ахнула Зьем. – А мы и не знали, дураки.

– Ты назвала родителей дураками?! – возмутилась Бинь, испепелив дочку взглядом. – Как мы могли это знать без интернета? К тому же никто не сказал нам, где нужно искать!

– Потому‐то я и твержу, что нам нужен смартфон. – Зьем вскинула руки высоко в воздух.

– Вот! – присвистнул Тай. – Кажется, что‐то интересное. – Он показал на изображение темнокожего кучерявого человека. – Видео про полукровок, которые нашли своих родителей.

Устроившись поудобнее, Фонг наблюдал, как экран компьютера потемнел, а потом на нем появился мужчина с вьющимися волосами и в толстой поношенной куртке. Человек стоял на пустынной улице с невысокими кирпичными домами и голыми деревьями. Камера приблизилась, взяв крупным планом лицо, которое отличали выступающий нос, темная кожа и такие печальные глаза, что они казались двумя бездонными прудами.

Мужчина рассказал, что прожил в Америке двадцать пять лет и почти все свободное время искал родителей. Он провел тысячи часов в Сети, общался со многими людьми, сделал ДНК-тест. Ему помогали добрые люди, в том числе другие дети военных, американские ветераны и даже просто посторонние, но пока рассказчик не добился никаких результатов. Он боялся, что его родители либо умерли, либо не желают иметь с ним ничего общего. Дрожа от холода, он шел по заснеженной улице, пока к нему не присоединился другой полувьетнамец, только с белыми корнями. Мужчины вместе начали рыться в больших металлических мусорных баках.

– Я плохо говорю по-английски и не смог найти работу, – объяснил первый из них. – Но мне все же повезло: отыскалось место в приюте для бездомных. Я продаю другим вьетнамцам вещи, которые нахожу в мусоре. Денег немного, но хватает, чтобы покупать все необходимое: хорошую еду, пиво, сигареты.

– Хватит! – Фонг зажмурился и заткнул уши. Не так он представлял себе жизнь че лаев в Америке. Ему почему‐то представлялась, что в стране его мечты бедняков нет.

– Это ложь. Такого не может быть! – дрожащим голосом проговорила Бинь.

– Документалку снял известный телевизионный канал, – запротестовал Тай. – Так что история наверняка правдивая.

Фонг склонился к сыну:

– Я тебе скажу, что это: коммунистическая пропаганда. Власти всегда стараются помешать нам уехать.

– Тебе лучше знать. – Тай нажал на клавишу, и фильм исчез с монитора. На нем снова появились фотографии и слова. – Зьем, давай теперь ты, – сказал мальчик сестре и встал. – А то я вечно все делаю неправильно. Недостаточно хорошо…

Фонг тоже встал, дотронулся до руки Тая.

– Сынок, моя реакция… это просто потому, что сама история слишком меня шокировала.

– А как насчет меня? Думаешь, я не расстроился? – Тай повысил голос, перекрывая стрельбу из соседней кабинки. – Я так мечтал, что мы найдем твоих родителей и у меня будут любящие бабушка с дедушкой! А теперь понял, что это просто дурацкие фантазии. – По щеке мальчика покатилась слеза.

– Разве ты не слышал, что мечты иногда сбываются? – Зьем показала на экран. – Вот статья про то, как женщине удалось найти родителей.

– Прочти нам, доченька, – попросила Бинь.

Зьем кликнула на статью, и на мониторе появилось изображение женщины средних лет и пожилого мужчины. Оба они выглядели белыми американцами. Зьем начала читать. Женщину, Трейси Чан, удочерили из приюта в Сайгоне и увезли в Америку, когда ей было пять лет. Последние десять лет она пыталась найти биологического отца и почти потеряла надежду, когда через тест ДНК вышла на отцовского брата. Отец, как выяснилось, даже не знал, что во Вьетнаме у него когда‐то родилась дочь.

Фонг опустил веки, чтобы не видеть теснящихся на экране слов, но голос Зьем звучал так тихо, что почти тонул в окружающем шуме, и веки пришлось снова поднять. Буковки с их точками и острыми закорючками снова раздражающе замелькали перед глазами.

Потом экран расплылся. Кресло под Фонгом превратилось в деревянный стул, на котором он сидел в первом классе. Дело было высоко в горах, вокруг толпились пятеро мальчишек, трое из которых были старше него и учились уже в третьем классе. Один из ватаги, высокий, пихал Фонгу прямо в лицо листок бумаги со словами.

– Прочти это! – требовал высокий парнишка, тыча пальцем в бумагу.

– Не могу. – Фонг отчаянным взглядом смотрел в сторону коридора, надеясь, что оттуда придет помощь. Но в школе было пусто: все учителя и остальные ребята ушли домой. Фонг очень хотел, чтобы появился учитель Ныонг, который всегда был добр к нему, однако никто не спешил его спасти.

Высокий мальчик провел пальцем под несколькими словами:

– Читай вслух! Con lai mười hai lỗ đít. Давай, читай!

Фонг прикусил губу и затряс головой: не станет он называть себя полукровкой с двенадцатью задницами.

Тяжелая пощечина обожгла левую щеку, за ней последовал подзатыльник. Перед глазами будто огонь вспыхнул. Фонг закричал.

– Ты, америкашка тупой! Давай повторяй за нами: полукровка с двенадцатью задницами.

Мальчик всхлипнул и закрыл лицо ладонями.

– Мы тебя сейчас читать научим, тупица. Повторяй за мной. – Высокий дернул его за волосы, заставляя посмотреть на новый листок. – «Мать Фонга была проститутка. Она раздвигала ноги для американских империалистов». Читай!

Фонг так прикусил губу, что ощутил вкус крови. Листок совали ему в лицо, так что слова расплывались.

– Читай!

Он закрыл глаза.

– Упрямый гад. Сын врага!

Кто‐то наступил ему на ногу. Горячая боль побежала электрическим разрядом по телу, ударила в голову. Фонг снова вскрикнул.

– Если не хочет читать эти слова, пускай тогда сожрет их, – гаркнул высокий, и остальные радостно поддержали.

– Жри, жри! – стали скандировать мальчишки.

Фонг смотрел на слова, отказываясь понимать их смысл. Они ничего не значат, пока он их не произнес. Буквы перед глазами начали прыгать и переворачиваться; они превращались в разинутые рты, насмехаясь над ним; вырастали из бумаги, извиваясь, как змеи; хватали за руки и за ноги, тянули к земле.

Он почувствовал спиной холодный пол. Мальчишки возвышались над ним. Чужие руки раскрыли мальчику рот, запихали туда скомканную бумагу. Фонг почувствовал горечь слов и подавился.

– Жуй и глотай, а то мы тебе в пасть нагадим!

С бегущими по лицу слезами Фонг дробил слова зубами. Буквы скользили по пищеводу в желудок, расползались по всем частям. Его мучители смеялись, их пронзительные крики впивались в мозг.

– Нет! – дернулся назад Фонг. Потолок классной комнаты перед глазами вновь превратился в экран компьютера.

Фонг закрыл глаза ладонями, вскочил и бросился к дверям. Путь ему преграждали люди, которые сидели, устремив взгляды к мониторам и долбя пальцами по клавишам.

– Выпустите меня! – закричал он.

* * *

Фонг сидел в прохладной тени под навесом магазина, его обступали родные.

– Тебе легче, ба? Что с тобой случилось? – Зьем опустилась радом с отцом на колени.

– Призраки… они не отпускают вашего папу. – Бинь обмахивала мужа своей шляпой. – Надо найти хорошего колдуна.

Фонг покачал головой. Бинь верила, что колдуны могут прогнать злых духов, которые его одолевают, и за эти годы приводила трех разных колдунов, которые совершали над Фонгом всякие обряды, а еще окуривали дом, чтобы изгнать невидимых призраков. Ничего не помогало. Сам же Фонг знал, что никаких призраков нет, есть только мучители, которые угнездились глубоко у него в сознании, проникли в костный мозг. Вот бы научиться справляться с плохими воспоминаниями!

– Может, тебе попить, ба? Или домой лучше пойдем? – спрашивал Тай. Он присел на корточки, и от тревоги за отца на юном лице появились морщины.

К глазам Фонга подступили слезы.

– Давайте и правда пойдем домой.

Он оперся на сильное плечо Тая и позволил сыну помочь ему подняться. Когда они двинулись в сторону дома, налетел сильный ветер. Он подхватил несколько газет и понес на противоположную сторону улицы, заставив газетчика вскрикнуть. Зьем с Таем бросились на помощь, переловили листки и стали складывать страницы в нужном порядке.

– Ба, ма, посмотрите! – закричала вдруг Зьем, показывая на одну из них. – Объявление про поиск! Какой‐то американец разместил.

* * *

Стоя на тротуаре под высоким делониксом – огненным деревом – в стороне от магазинов и людей, Тай и Зьем вдвоем держали газету. У ног детей валялись пламенеющие лепестки делоникса, в воздухе кружились желтые листья. Откуда‐то из глубины грубого ствола дерева доносилось пение цикад, вибрирующее в густом горячем воздухе. Бывало, ночами Фонг вместе с Бинь и детьми наблюдали при свете луны, как личинки цикад выползают из земли, взбираются на стволы деревьев, сбрасывают панцирь и превращаются во взрослых насекомых. Фонг рассказывал родным истории сестры Ня, объяснявшие, почему только самцы цикад могут петь, причем звук идет из брюшка, а не из груди или рта.

– Что там в объявлении? – нетерпеливо спросила Бинь, обмахивая шляпой сына с дочерью.

– Дай я прочту! – Тай попытался выхватить у сестры газету.

– Я лучше справлюсь. – Зьем пощекотала мальчика под мышкой. Тай взвизгнул и разжал пальцы. – Готовы слушать? – Она посмотрела на отца и откашлялась, когда тот кивнул. – Дэн, пилот вертолета, база – Таншоннят, 1969 год, ищет Ким. Дэн встретил ее в баре «Хо-ли-вут» на улице Чыонг Минь Ки. Ким говорила, что она из дельты Меконга. Если Ким хочет поговорить с Дэном, пусть позвонит господину Тхиену.

Фонг не верил своим ушам. Неужели он снова слышит имена мистера Дэна и этого пройдохи Тхиена?

– Это тот же господин Тхиен, который помогает человеку по имени Том Со-Мит? – снова посмотрела на отца Зьем.

– Да, тот самый. Пожалуйста, прочти еще разок.

– Моя очередь! – И Тай принялся щекотать сестру, пока та не выпустила газету.

Мальчик засмеялся, подхватил газету и стал читать. Когда он закончил, Фонг покачал головой. Теперь все стало ясно: и странное поведение мистера Дэна, и его интерес к жизни Фонга, и раздражительность его жены.

– Этот господин Тхиен… его имя и номер телефона просто нас преследуют, – пробормотала Бинь, оборачиваясь к мужу. – Вселенная пытается что‐то сказать нам, ань. Это не совпадение. Надо ему позвонить.

– О чем ты говоришь! Конечно, это совпадение. Он просто агент, ловчила…

– По-твоему, люди только и мечтают тебя облапошить? – подбоченилась Бинь.

– А разве после того, что с нами случилось, меня можно в этом винить? – бросил Фонг, отвернулся и направился в сторону дома.

– Ба! – Зьем побежала за ним, схватила за руку и подергала. Она всегда так делала, когда что‐нибудь выпрашивала. – Я думаю, нам надо позвонить господину Тхиену. Этот американец… мистер Дэн… Он может оказаться твоим отцом.

Фонг чуть не рассмеялся. Опасная все‐таки штука надежда. Пусть ему понадобились годы, но теперь он понял, что ему следует брать пример с личинки цикады: отбросить прошлое, чтобы освободиться и стать новой личностью, спокойной и счастливой. Его сын прав: нужно забыть о несбыточных мечтах, заявлении на визу, поиске родителей. Не стоит бередить старые душевные раны и тащить за собой всю семью. Нужно принять жизнь такой, какая она есть, растить детей, хорошенько заботиться о Бинь.

– Ладно, – улыбнулся он семье, – пойдемте-ка домой. Бросьте газету. Этот американец нам не родня, он белый. Я знаю, потому что на прошлой неделе встретил его в Сайгоне. И больше никогда не хочу видеть.