– Ты даже не представляешь, что вчера было.

– Да, ваша светлость? Что же?

– Нет, ты не поверишь! – рассмеялся герцог.

Бенвенуто встретил его у ворот, и они шли к литейной по огороду, более похожему на опустелое поле страшной битвы.

– Ко мне явился этот мерзавец Бернардоне!

– Вот как? – вежливо удивился Бенвенуто.

– И знаешь с чем?

– Ваша светлость, как бы я мог догадаться?

– Так вот вообрази: опять с этим треклятым жемчугом! Честное слово, я пожалел, что не покончил с подонком в прошлый раз! Все-таки надо было повесить мерзавца!

– С той же самой ниткой? – недоверчиво переспросил Бенвенуто.

– Да!.. И начинает скулить! Ах, государь, как вы жестоки к государыне! Ах, государь мой, купите эту нить для бедной ее светлости! Она просто умирает от желания! Она не сможет без нее жить!.. Каково? Это уже слишком, не находишь?

– Пожалуй…

– Я ему говорю: знаешь что, Бернардо! Или ты немедленно убирайся, чтоб и духу твоего не было! Или, если хочешь продолжать, надувай щеки!.. Но ведь он не так просто пришел, прохиндей! Ее светлость наверняка обещала ему куртаж за посредничество! И что же? – надувает!

Бенвенуто рассмеялся.

– И я его по щекам, по щекам! Я и прежде так его наказывал кое за какие проделки, но в этот раз от души! Изо всей силы! Треск стоял! Раскраснелся, наглец, слезы градом! Но ведь не отступил! «Эх, государь, как вы лупите своего верного слугу! Который изо всех сил старается вам угодить! И даже сносить всякого рода неприятности, лишь бы бедная наша государыня была довольна!..» Ну что за стервец!

– И чем же кончилось?

– Да чем… Отстань, говорю, смола! Иди купи эту чертову нитку, и чтобы я больше о ней не слышал!.. Потому что я готов сделать все, чего хочет герцогиня, – расстроенно заключил Козимо.

– Ну, в конце концов, это не такое уж дурное приобретение, – заметил Бенвенуто.

– Вот именно. Ее светлость вряд ли будет долго ею тешиться. Тогда дочери отдам. До бриллиантов Мария еще не доросла, а жемчуга – в самый раз…

– Герцогиня не против, что вы заходите ко мне в мастерскую? По правде сказать, когда ее светлость так страшно на меня рассердилась, я думал, она вообще запретит вашей светлости иметь со мной дело.

Герцог вскинул брови и посмотрел на него с неожиданно холодным удивлением.

– Ты что-то путаешь, дорогой Бенвенуто, – спесиво сказал он. – Конечно, ее светлость – великая герцогиня Тосканская, тут сомнений быть не может. Но не забывай, что я при этом – великий герцог Тосканский! Понимаешь?.. Ах ты!.. Вот это да!..

Они вошли в сарай, Бенвенуто заранее раскрыл Персея, и теперь герцог медленно обходил его, восхищенно качая головой.

– Боже мой, Бенвенуто!. Да ты кудесник!.. А какая поза! С какой ленцой он стоит!.. Господи, да ты и правда большой ваятель, Бенвенуто! Единственное, что…

Он замолк и сделал еще круг, присматриваясь.

– Что, ваша светлость?

– Единственное, что… Думаю, в бронзе он таким не выйдет. Ну не может он в бронзе выйти столь прекрасным! Одно дело воск, совсем другое – бронза! Нет, искусство тебе этого не позволит!

Бенвенуто молчал, вытаращив глаза и раскрыв рот; мгновение казалось, что он готов обрушить на собеседника поток яростной брани.

– Государь, – хрипло сказал он в конце концов. – Я знаю, что ваша светлость имеет ко мне весьма мало доверия… это оттого, что ваша светлость слишком верит тем, кто говорит обо мне плохое… или же ваша высокая светлость в этом не разбирается!

– Отлично разбираюсь! – сердито перебил Козимо. – Ты сам знаешь!

– Да, как государь, вы в этом разбираетесь!.. то есть разбираетесь вообще, в самых общих вопросах. Но не разбираетесь как художник! Потому что, если бы ваша высокая светлость на самом деле разбиралась в этом так, как ей кажется, что она разбирается, она бы мне поверила! Вспомнив, например, ту прекрасную бронзовую голову, которую я отлил четыре года назад… помните, ваша светлость? А портрет вашей высокой светлости, который вы послали на Эльбу? А как я восстановил для его светлости того прекрасного мраморного Ганимеда? Между прочим, встретившись при этом с такими трудностями, с такими крайними трудностями!.. Я не говорил, но они потребовали гораздо больше труда и тщания, чем если бы я делал его заново. Кроме того, ваша светлость, вы же видели уже отлитую Медузу – а помните, какие сомнения высказывала ваша светлость в отношении того, получится ли она в бронзе? Вот она, ваша светлость, вот! Вся получилась! Ни одного ущерба! Все кудряшки пролились! Ни единой раковинки, вся гладкая, как ребенок! И да, это оказалось такое трудное литье, что никогда бы с ним не справился другой – не я, ваша светлость, а другой человек, посмевший взяться за это чертово искусство!

Герцог порывался перебить, но все же сдерживался, слушая.

Бенвенуто пламенел, напирая.

– А благодаря чему она так хорошо вышла? Единственно благодаря моим ухищрениям! Кроме многих замечательных хитростей, которые трудно понять тому, кто плохо разбирается в литье, я еще в прежнем горне придумал два выхода для бронзы – и хорошо сделал. Иным способом эту заковыристую, как ваша светлость изволила выразиться в прошлый раз…

– Я сказал, причудливую, – проворчал герцог.

– Да, простите, – иным способом эту причудливую фигуру невозможно было бы отлить. При этом заранее в мой успех не поверил бы никто из тех, кто мнит, будто кое-как в этом разбирается! А новый горн еще лучше! Ваша светлость, я несколько лет обдумывал его конструкцию. Новый горн – само совершенство. Все пройдет как по маслу! Я вас уверяю!

Бенвенуто так разгорячился, что герцог смотрел на него уже насмешливо: он молчаливо пытался перевести дело в шутку; иначе ему пришлось бы всерьез разгневаться.

Однако Бенвенуто заходился пуще:

– Но знайте, государь мой, что труднейшие работы удаются не только благодаря моему мастерству! Те труднейшие работы, что я делал для короля Франциска, удались еще и потому, что добрый король своим попечением вселял в меня дух и бодрость. А иначе ничего бы не вышло! Он платил мне великое жалованье! Предоставлял столько работников, сколько я требовал! Бывало, на меня трудилось сорок с лишком человек, все по моему выбору!.. Так поверьте же мне, государь мой, и поддержите меня помощью, в которой я нуждаюсь!

– Ну хватит, Бенвенуто! – резко оборвал его герцог. – Судя по запальчивости, ты совсем уж теряешь рассудок! Никто не стал бы говорить мне такое в здравом уме!

– Простите, ваша светлость, – сказал Бенвенуто, поднося ладонь ко лбу, словно хотел придержать нечто, что грозило из него вывалиться. – Простите, я и правда забылся…

– Забылся он!.. – проворчал герцог. – Хорошо, не будем тратить время на ссоры. Лучше скажи, как прольется бронза в голову Медузы, которую Персей поднял в руке?

– Если бы ваша светлость на самом деле обладала знанием искусства, насчет которого вы думаете, что оно есть…

Герцог Козимо возвел глаза к потолку с мученической гримасой, однозначно говорившей: господи, ну как он все это терпит!

– Вы бы не боялись за эту прекрасную голову, – продолжал Бенвенуто. – Скорее, вам следовало бы бояться за правую ступню Персея… видите, как она далеко?

– По-моему, ты просто умничаешь, Бенвенуто! Честное слово, слишком много воли тебе дадено! Но хорошо, я готов потерпеть еще немного. Объясни, почему мне нужно волноваться за эту чертову ногу? Она внизу, бронза должна легко в нее пролиться. А голова поднята бог весть куда. Как там окажется металл?

– Государь, естество огня в том, чтобы идти кверху. Поэтому как раз голова Медузы выйдет отлично. А вниз металл придется проталкивать на шесть локтей силою искусства. Шесть локтей – не шутка! Поэтому я и говорю вашей светлости, что ступня может не до конца наполниться… но я легко поправлю на готовой отливке, ничего страшного.

– Почему же ты не подумал о том, чтобы этого затруднения не было? – хмуро спросил герцог. – Чтобы ступня вышла таким же образом, как, по твоим словам, выйдет голова?

– Пришлось бы строить горн еще больше, – вздохнул Бенвенуто. – Ваша светлость, если бы я мог сделать литейный рукав толщиной в собственную ногу, я бы не знал никаких трудностей. Тяжесть жидкой бронзы сама заставила бы ее течь куда нужно. Но мой рукав не толще двух пальцев. Понимаете?.. В общем, уверяю вас, головы Персея и Медузы выйдут отлично, даже не сомневайтесь, только пятка может подкачать… Но все равно вам не стоит волноваться, это ведь не ахиллесова пята, это будет легко исправить!