В начале XX столетия в Армении публично заговорили о «племенной вере», которая должна опираться на признание и развитие армянского наследия в истории человечества. Эта идеология, предполагавшая культ родины, крови и предков, ставила во главу угла понятие Великой Армении.

Когда Армения стала советской республикой, армянский национализм оказался временно под спудом, но в 1970-х годах, особенно в эмигрантской и диссидентской среде, он вновь вышел на первый план. Один из диссидентов, Эдуард Какосян, высланный в США, прочитал в эмиграции книгу «Цехакрон» Гарегина Нжде, подробно излагавшую учение об этой «религии нации». Эта книга настолько его увлекла, что в 1991 году он сменил имя на Слак (по древнему армянскому роду Слкуни) и основал «Орден детей Ари», а себя назначил верховным жрецом. Причем имеется несколько версий истории этого посвящения: по одной, Какосян посвятили в сан жрецы американской зороастрийской общины; по другой, он отправился за «духовным светом» и саном к американским индейцам; по третьей же, посвящение провели другие эмигранты-армяне, владевшие «святой десницей» Нжде (для части армян этот воитель и политик по сей день почти божество).

Так или иначе, Какосян стал жрецом «Ордена детей Ари» и с распадом СССР возвратился в Армению, где, собрав вокруг себя друзей и родных, приступил к созданию новоязыческой общины. Кроме того, был придуман праздничный языческий ритуал: обряды в честь дохристианских праздников следовало проводить недалеко от Еревана, в античном храме Митры в Гарни (I век). Эта деятельность принесла свои плоды – с середины 1990-х годов на праздники в Гарни стали собираться многочисленные зрители и журналисты. Поначалу, разумеется, как происходит с любым модным поветрием, тем более занесенным из-за рубежа, армянское новое язычество оставалось во многом городской «забавой», но сегодня оно успешно конкурирует с христианством даже в провинции – именно в качестве древней, «исконной» национальной религии.

По замечанию антрополога Юлии Антонян, «первые сторонники находили у Какосяна воплощение своих мыслей и чувств по поводу национальности, родины, армянства и веры». Это была, скорее, форма протеста против советской идеологии, а еще – способ дополнительно подчеркнуть политическую и культурную независимость страны. Лишь позднее, с расширением общины, учение «Ордена» стало превращаться в вероучение – в нем стали проступать такие черты, как религиозное чувство и надежда на помощь «родных» богов. Ощущение «прилива религиозности» и обеспечила идеологическому, в общем-то, движению название «гетанизм», буквально – «язычество»: армянское слово Hetanos происходит от того же корня, что и английское Heathenry и немецкое Heidentum.

Кто такие дети Ари, в честь которых назвал свой орден Эдуард Какосян? В составленной им «Книге обетов» («Ухтагирк») говорится, что «Ара был творцом», а от союза этого бога с богиней плодородия Анаит появился на свет Ари – первый человек, прародитель арийцев, живших под сенью горы Арарат в одноименной земле. После Всемирного потопа уцелело арийское племя арменов, которые вновь поселились в земле Арарат, и от них ведут свой род современные армяне.

Этот «арийский миф», достаточно популярный в кругу новых язычников на всей территории бывшего СССР, превратился у Какосяна в религиозное откровение и заложил, собственно, содержательную основу гетанизма. Истинные арии-армяне должны быть свободолюбивыми, доблестными и воинственными, а не покорными и жертвенными, как учит христианство (очевидная перекличка с заповедями асатру, которые обсуждались ранее). Вдобавок истинные арии-армяне должны хранить веру предков – национальную дохристианскую религию, веру, как сказано в «Ухтагирк», в «араратских богов».

Нужно отметить, что вера предков в случае армянского гетанизма не просто воссоздается (или, точнее, «воссоздается»), как происходит со многими другими новоязыческими вероучениями национального характера, а возрождается через конструирование пантеона и обрядности «здесь и сейчас», через живое со-участие единомышленников. В Армении мало кого интересует соответствие историческим источникам – например, хронике Мовсеса Хоренаци V века, где довольно подробно описываются древние языческие богослужения; фактически в открытую заявляется, что «старая вера» восстанавливается в том виде, какой кажется наиболее удобным и приемлемым для современных язычников.

Это обстоятельство сближает гетанизм с виккой и ведовством, в которых тоже подчеркивается, что архаические верования – признавая, разумеется, что они действительно архаичны, – следует адаптировать к реалиям сегодняшнего дня, а не пытаться «реанимировать» древнее мировоззрение.

Один армянский новоязычник сравнительно недавно выдал парадоксальное на первый взгляд умозаключение: «Для армян христианство – это религия, а вот вера – язычество». На самом деле тут нет парадокса: религия с точки зрения «детей Ари» – политически навязанная схема управления обществом, тогда как вера – это историческая форма самоорганизации и национального/народного единения.

Как отмечают исследователи, сегодня армянский гетанизм снова, как полвека назад, застыл на перепутье между политическим и религиозным выбором, и трудно сказать, каким этот выбор окажется в итоге.

«Религия против веры» – этот лозунг актуален не только для новых армянских язычников. В той или иной степени с ним солидарны многие национальные языческие движения, причем даже в тех исторических областях, где когда-то зарождались будущие мировые религии. Например, так обстоит дело на Ближнем Востоке, где со второй половины XX столетия и по сей день достаточно активно развивается семитское язычество.