Американский журналист Джей Майклсон не так давно побывал на Мертвом море в компании иудейского раввина-каббалиста (в иудаизме каббала – вовсе не ересь, а легитимное дополнение вероучения, как хадисы – рассказы о Пророке – в исламе). По словам журналиста, раввин предложил ему попробовать нырнуть в соленую воду, а потом сказал: «Имейте в виду, прямо сейчас вы соприкоснулись с матерью-землей». Журналист справедливо усмотрел в этой реплике свидетельство «иудейского паганизма»: для классического иудаизма чувственное взаимодействие с Богом – в данном случае с богиней – попросту неприемлемы.

Зарождение иудейского паганизма принято относить к 1960-м годам, когда стали появляться научные и научно-популярные труды еврейских историков и этнографов, в которых утверждалось, что в древних верованиях, предшествовавших иудаизму, присутствовало и почитание женских божеств. Это был, несомненно, вызов официальной религии, и такие книги, как, например, «Древнееврейская богиня» (1967) Рафаэля Патая, мгновенно становились сенсацией – и подталкивали тех, кто устал от религиозной ортодоксии, к постепенному переходу в иную веру.

Решительнее всего это обращение происходило в США с их многочисленной еврейской диаспорой; в Америке в те годы как раз был в разгаре бум новой религиозности, и среди американских евреев находилось довольно много тех, кто задумывался, цитируя другого раввина, «о новой вере для нового мира». Эту новую веру сулили прежде всего учения нью-эйдж, викка и движение Богини, так что первые ростки иудейского паганизма в США представляли собой фактически «наложение» викканских и феминистических воззрений на ближневосточный религиозный «каркас».

В Израиле, вполне естественно, это «возрождение язычества» поначалу восприняли крайне отрицательно – как «дурное американское влияние», по выражению израильского религиоведа Манфреда Герштенфельда. Лишь со временем нетерпимость отчасти ослабела, и даже послышались голоса, призывавшие «вспомнить древние ценности и древнее отношение к природе, которую нужно всемерно почитать». Как следствие, сегодня отдельные раввины позволяют себе рассуждать о язычестве как способе восприятия живого мира: «Язычество строится на взаимоотношениях – с деревьями, с огнем, с землей, с духами и с другими людьми».

Главное условие, на котором ортодоксия согласна мириться с наличием в Израиле новоязыческих общин, приверженных «природной» вере, – это отсутствие идолопоклонства. Если тот, кто называет себя семитским язычником, не творит кумиров, то он, как говорит популярный израильский «телераввин» Моше Гафни, является язычником третьего уровня, что допустимо в иудаизме. «Первый уровень язычества – это сырая идея. На втором уровне, в поучениях пророков и в иудейской этике, она отвергается, но на третьем уровне мы, не нарушая этики, находим место для чувственности, для энергии Шехины (здесь: женственности. – К. К.) и для почитания богинь».

Пожалуй, самые наглядные проявления семитского язычества в сегодняшнем Израиле наблюдаются в фестивальной культуре, когда реконструированные древние обряды не просто воспроизводятся, но преподносятся публике как нечто заведомо языческое. Впрочем, таких примеров все же считаное количество, в отличие от Америки, где еврейская фестивальная культура открыто работает с языческой символикой. По рассказу директора Еврейского ритуального театра, на одном из недавних фестивалей была представлена постановка на сюжет талмудической притчи о козле отпущения, а затем «все, актеры и зрители заодно, дошли до реки Гудзон под барабанный бой и бросили чучело козла в реку, освобождаясь от грехов прошлого. Судите сами, язычество это или иудаизм».

В США семитское язычество развивается настолько активно и настолько внимательно прислушивается к «духу эпохи», что отдельные раввины даже принимаются обучать шаманизму – под тем предлогом, что это тоже «дорога к себе и к богу». Любой, кто согласится пройти такое обучение, откроет в себе «способность призывать ветра четырех направлений и сосредотачиваться на впитывании мировой энергии, исцеляющей недуги и сердечные раны». Подобные обещания подозрительно смахивают на посулы «поп-викки», да и обряды, которые предполагается проводить, выглядят, судя по описаниям на сайте одной такой «семитской школы», вполне викканскими.

Самым, быть может, ярким событием в истории современного семитского язычества стало учреждение в 2005 году – конечно, в Америке – «Института Коэнет», или, как гласит полное название организации, «Института древнееврейской жрицы Коэнет». У истоков создания института стоит американка Джилл Хаммер – одновременно раввин и «семитская жрица, открытая языческим идеям». По словам самой Хаммер, ей казалось необходимым «вернуть еврейкам божественную женственность, чтобы они могли видеть божественное не только в текстах, но и в деревьях, в воде, в солнце и луне, как наши предки-язычники».

Деятельность «Института Коэнет» и аналогичных организаций, наподобие «Института Лилит», привела в итоге к тому, что в США возникло своеобразное «ведьминское» движение – Jewitches, дословно: «Еврейские ведьмы». Как сказано на официальном сайте движения, Jewitches поддерживают «ведьм еврейского происхождения, а также всех, кто считает себя таковыми». По признанию одной ведьмы, иудаизм для нее был чем-то вроде классического образования, а потом у нее «благодаря ведовству словно открылись глаза».

Это движение постепенно сделалось настолько модным, что проникло и в Израиль: как считают исследователи, сегодня на Земле обетованной проживает до двухсот «еврейских ведьм». Чаще всего они владеют разнообразными «магическими» лавками, что торгуют каббалистическими амулетами и прочими поделками такого рода, или «духовными» книжными магазинчиками, а в свободное от работы время – или даже совмещая работу и досуг – почитают Богиню. Родные и друзья, говорит одна ведьма, нисколько не осуждают, а остальные «попросту не проявляют интереса». При всем том большинство израильских Jewitches – одиночки, тогда как в Америке существует сразу несколько довольно многочисленных ковенов.

В последние годы в США и в Израиле входят в моду, кроме того, реконструкции халдейской и ханаанейской веры. По сути, это все те же викканские и близкие к викканским культы почитания Богини, только прославляют они таких семитских богинь, как Астарта и Ашера. Иногда в сети интернет можно встретить досужие обсуждения библейского Молоха и человеческих жертвоприношений, но все обыкновенно сводится к насмешкам: мол, такие обряды уж точно не стоит пытаться восстанавливать. В какой-то мере эти реконструкции могут затрагивать образ и культ Баала, но у него слишком мрачная историческая и религиозная «родословная», связанная с поклонением дьяволу, поэтому Баалу пока находится место разве что в произведениях массовой культуры – в первую очередь в литературной фантастике и в кино.

Если присмотреться, не составит труда прийти к выводу, что современная религиозность при всем своем внешнем многообразии на самом деле растекается лишь по нескольким основным направлениям: восстановление веры предков и конструирование национального свода верований, феминистическое почитание Вечной женственности в разных ее ипостасях, историко-культурные реконструкции и магическая обрядность как способ духовного саморазвития. При всем том эта религиозность удивительно всеядна и охотно вбирает в себя доступные знания о мифологических, фольклорных и «суеверных» представлениях древних народов по всему миру, опираясь на достижения науки, которые получают порой самые неожиданные истолкования. В этом отношении чрезвычайно показательны заимствования из древнеиндийской традиции, составляющие, пусть и в «профанических» трактовках, немаловажную часть новых языческих вероучений.