Кеметизм – новое религиозное движение, которое ставит своей задачей реконструкцию религиозных практик Древнего Египта. Конечно, о прямой преемственности с верованиями предков – как в исландском асатру или в славянском родноверии – здесь речи не идет и идти не может, учитывая временну`ю дистанцию между Египтом фараонов и нашими днями, а также судьбу самого Египта, где религии неоднократно сменяли друг друга. Но этот факт нисколько не останавливает современных реконструкторов, ведь для них важна не преемственность, а сама возможность восстановления древней традиции.

Некоторые исследователи усматривают отдаленного предшественника нынешних кеметических общин в западном герметизме – философском учении, в основу которого легли алхимические и эзотерические сочинения Гермеса Трисмегиста, якобы живого воплощения греческого бога Гермеса и египетского бога Тота (в эллинистическую эпоху их почитали как единое божество). Если вспомнить герметическое учение об «изначальном богословии» (prisca theologia), которое мы вскользь затрагивали в первой главе книги, то «линия наследования» от Трисмегиста к кеметизму сегодняшнего дня начинает выглядеть не совсем надуманной, но все же, как представляется, такая последовательность – скорее научная гипотеза, чем факт языческой повседневности.

Для новых язычников куда важнее то обстоятельство, что древние авторы – Геродот, Плутарх, Страбон – много говорили о Египте как о «загадочной земле, полной тайн»; в этом описании язычники-кеметисты находят доказательство «сокровенной мудрости» египетских вероучений, которые они пытаются реконструировать, и тем самым придают собственным теоретическим построениям и отправляемым обрядам подобие достоверности.

Сходным доказательством служат и египетские пирамиды, разнообразные толкования явного и «тайного» предназначения, которые к настоящему времени составляют целый корпус так называемой «пирамидологии», то бишь псевдонаучной дисциплины, призванной раскрыть загадку пирамид. Современные кеметисты отвергают наиболее одиозные и нелепые положения «пирамидологии» (знаменитый британский археолог Флиндерс Петри называл их авторов «пирамидиотами»), однако в целом пирамиды почитаются в кеметизме как священные объекты.

Саму историю кеметизма как нового религиозного движения принято отсчитывать с 1988 года, когда в Чикаго некая Тамара Логан, проходя обряд викканского посвящения, внезапно впала в своего рода транс и ей было несколько видений с египетскими божествами – «прародителями всех современных верований африканских народов». Желая узнать побольше об этих божествах, она с единомышленниками организовала группу по изучению египетской мифологии под названием «Дом Баст» (у египтян Баст – богиня-защитница, изображавшаяся с головой кошки). В 1993 году была официально зарегистрирована египетская языческая община «Дом Нечер» (буквально: «Дом божества»), и Логан стала ее верховной жрицей. Вероучение, которого придерживается эта община, зовется «кеметической ортодоксией».

«Братство Белого храма» и «Храм Хорахте»

В конце XIX столетия, на пике популярности гипотез о местонахождении легендарной Атлантиды, один из видных «атлантологов» заявил, что вся египетская культура – наследие колонии атлантов, якобы поселившихся в свое время на побережье Средиземного моря. Эту теорию подхватили теософы, и в 1930-х годах американская теософская община «Церковь Белого храма» начала публиковать «Изумрудные скрижали Тота Атланта», якобы найденные на полуострове Юкатан неким доктором Дореалем, переведенные им с атлантского языка на английский, а затем доставленные внутрь Великой пирамиды в Гизе.

Всего скрижалей тринадцать, и в них излагается теософская доктрина мадам Блаватской, «освященная» именем египетского бога Тота.

В 1975 году британка Розмари Кларк учредила религиозное движение «Храм Хорахте». Будучи последовательницей «отца альтернативной египтологии» мистика Рене Шваллер де Любича, который находил в египетских пирамидах соответствия математическим выкладкам современных ученых, Кларк строила свое вероучение о «священной традиции Древнего Египта» еще и на многочисленных откровениях и видениях Омм Сети (настоящее имя Дороти Л. Иди), ирландки, которая уверяла, что в своей предыдущей жизни была египетской жрицей.

«Храм Хорахте» ставил своей задачей распространение «древнеегипетской духовности» и «практику Священной науки», дабы «все, кто пожелает постичь истину, могли вспомнить опыт собственной жизни в Древнем Египте».

Обе организации существуют по сей день, и можно допустить, что опосредованно они внесли определенный вклад в становление кеметизма как направления современного язычества.

Логан объявила себя воплощением царского ка – божественной жизненной силы и прибавила к своему имени фамилию Свида, в честь предполагаемого автора византийского энциклопедического словаря X–XI веков, содержавшего описания в том числе египетских древностей. «Символ веры», действующий в общине, подразумевает соблюдение пяти основных заповедей:

– поддержание Маат (мирового равновесия);

– вера в Нечер (верховное божество);

– почитание предков;

– участие в совместных начинаниях;

– признание власти верховной жрицы (нисут).

Для поддержания Маат важны не только молитвы и обряды, но и социальные действия – например, публичный отказ от насилия. Вера в верховное божество предполагает, что многочисленные древнеегипетские боги суть разные «имена» единого божества Нечер, этакие функциональные «ипостаси». Почитание предков распространяется на три группы – семейные предки каждого члена общины, национальные предки (фараоны и «почтенные люди») и «ассоциированные» предки (скажем, усопшие деятели культуры и политические лидеры). Участие в совместных начинаниях опирается на принцип духовного сообщества, в котором все стремятся к взаимопониманию и сотрудничеству. Наконец, обязательное признание власти верховной жрицы наделяет «Дом Нечер» чертами тоталитарного культа: до добровольной отставки в 2023 году Логан именовали «196-м фараоном Древнего Египта» и воздавали ей полубожественные почести.

Появление первой кеметической общины вызвало волну подражаний, и в США в 1990-х годах стали возникать другие религиозно-просветительские группы, посвященные изучению мифологии и обрядовых «магических» практик Древнего Египта: «Ахет Хот-Хре» Керри Уиснер, «Академия Пер-Анх», ассоциация «Пер-Хех» и так далее. Со временем эта мода достигла и Европы, где кеметизм, впрочем, больше привлекал индивидуальных последователей. Кроме того, начали множиться разнообразные «неоегипетские» движения псевдоэзотерического толка – египетская йога, программы духовного роста по «древнеегипетским правилам» и тому подобное. Реконструируемые египетские верования в большинстве этих случаев выступают как внешняя «экзотическая» оболочка и крайне слабо связаны с религиозностью.

Отдельные египетские мифологические сюжеты – в первую очередь миф об Исиде и Осирисе – созвучны с вероучениями движения Богини, благодаря чему кеметизм приобрел дополнительную популярность как «новая женская религия». В этом качестве он даже породил новые направления викки – например, так называемую исидическую викку, почитающую Исиду и Осириса как Мать и Отца (в главе «Язычество для всех» рассказывалось о «Содружестве Исиды», которое как раз и относится к этому направлению). Еще известна тамеранская викка – от другого самоназвания Древнего Египта, Тамре («возлюбленная земля»), – в которой славятся все главные боги древнеегипетского пантеона.

Кстати говоря, в кеметизме нет и, наверное, не может быть какого-то общего представления о пантеоне – в отличие от многих других этнических новоязыческих традиций. Дело в том, что в историческом Египте фактически не существовало единого пантеона: каждый город и каждая провинция поклонялись собственным богам – одни чтили Ра, другие Птаха, третьи Осириса, четвертые Анубиса (перечисление можно продолжать едва ли не до бесконечности). Поэтому кеметизм – яркое и наглядное олицетворение многобожия: по сути, всякий кеметист самостоятельно выбирает для себя, какому именно божеству поклоняться, и объединяющим признаком тут выступает лишь принадлежность того или иного бога к египетскому «наследию».

«Храм Сета»

Имя египетского божества Сета, брата и противника Осириса, носит американское религиозное движение «Храм Сета», основанное в 1975 году американским офицером-оккультистом Майклом Акино. Это движение проповедует собственную религию – сетианизм, который представляет собой не больше и не меньше как одно из направлений сатанизма[10]. По словам самого Акино, ему удалось совершить ритуал призвания дьявола и тот надиктовал призывателю «Книгу приходящего в ночи», в которой разъяснялось, что истинное имя сатаны – Сет.

Откровение сетианизма гласит, что Сет – единственный истинный бог, он наделил человечество пытливым разумом, «черное пламя» которого отличает людей от прочих живых существ. При всем том поклоняться Сету не следует; задача каждого сетианца – стремиться к самообожествлению и тем достигать бессмертия сознания. Свод обрядов сетианизма именуется «черной магией».

Кроме имени египетского божества в названии, ничто не объединяет это религиозное движение с кеметизмом, однако когда в Америке в конце 1980-х годов началась моральная паника, вызванная спровоцированной СМИ истерией по поводу «разгула сатанизма», пострадал как «Храм Сета», так и едва успевшая опериться община «Дом Нечер». Правда, юридических последствий паника не имела, а в Великобритании местные сетианцы даже обратились к религиоведу Грэму Харви с предложением развеять «нелепые слухи» (об этом сообщил сам Харви в статье «Сатанизм в нынешней Британии», 1995).

Новые языческие движения вообще нередко становятся мишенью для огульной критики – вероятно, по причине их контррелигиозного характера: они противопоставляют себя традиционным вероучениям и потому зачастую обвиняются во всех грехах, как и случилось в свое время с «Домом Нечер».

В Россию кеметизм пришел приблизительно в 2000-х годах, но вообще интерес к Египту как «магической» культуре сложился десятилетием ранее, когда широко издавались «Египетская книга мертвых» в пересказе британского эзотерика и археолога Уоллиса Баджа, «Египетское Таро» британского же оккультиста Артура Э. Уэйта и другие сочинения такого рода. Все эти тексты заодно с телефильмами о «сокровенном знании» Древнего Египта подготовили, что называется, почву для пришествия кеметизма; сегодня это новоязыческое вероучение в различных «обликах» довольно распространено среди российских «искателей истины».

«Методичка юного кеметиста», подготовленная российским кеметическим сообществом «Солнце над головой», подробно описывает обрядовую сторону кеметизма – и, вторя общему духу современного язычества, призывает быть внимательным к природе: «Природа есть пространство, где каждый день и каждый миг выражаются проявления богов. Поэтому наши боги носят головы животных; не потому, что сами они звери, а потому, что вся Суть божественная не ясна человеку и целой жизни не хватит для того, чтобы понять ее» (орфография оригинала. – К. К.).

Вообще звероподобные египетские божества, прежде всего кошка-Баст, оказались очень востребованными в нынешнем обществе, озабоченном среди прочего и правами животных, и не вызывает удивления то обстоятельство, что дальнейшее развитие кеметизма выражается в появлении разнообразных «звериных» культов. В России таким культом стал Кошачий культ кеметического сообщества «Миут».

Этот культ вырос из почитания богини Баст, у которой, если опираться на мифологию, два образа – образ кошки и образ львицы (Сехмет). Первая богиня – подательница радости и любви, покровительница домашнего очага, музыки и веселья, защитница всех кошек. Вторая богиня – яростная, безжалостная и беспощадная, она олицетворяет гнев, справедливость и стойкость.

По словам жрицы Баст-Сехмет Людмилы Пругло, «оценить численность адептов довольно затруднительно, поскольку в настоящий момент российский культ Кошки – в большей степени идеология, нежели религия. Согласно системе наших взглядов, благословения Баст заслуживает всякий человек, заботящийся о детях Богини; при этом он может быть приверженцем абсолютно любой конфессии. Также нередки случаи, когда человек осознанно причисляет себя к культу Кошки, но не считает нужным соблюдать ритуальные аспекты, ограничиваясь, например, сугубо зоозащитными. Как жрица, должна сказать, что не вижу в этом ничего предосудительного, поскольку дела для нас всегда будут стоять выше слов – даже слов сакральных и молитвенных».

Упоминание Богини заставляет заподозрить, что Кошачий культ во многом принадлежит к феминистической викке, а египетская составляющая в нем – не более чем дань «восточной экзотике», в которой удачно отыскалась богиня-кошка.

Поклонение кошачьим, как явствует из книги Людмилы Пругло «Люди-кошки», предполагает, что между человеком и животным существует тотемическая связь, причем каждая порода кошачьих обладает особыми ключевыми свойствами, которые соотносятся с индивидуальными качествами конкретного человека: одному близки «независимость и выраженная индивидуальность домашней кошки», другой наделен «скрытностью и ловкостью леопарда» и так далее. Почитание кошачьих не должно ограничиваться «духовной работой над собой», оно подразумевает практическую деятельность: зооволонтерство, труд в приютах для бездомных животных, сбор пожертвований для таких приютов и прочие подобные усилия.

Со стороны действительно кажется, что Кошачий культ – больше идеология, чем религия, однако в нем вполне различимы характерные признаки религиозной общины; а поскольку все, как известно, любят котиков, есть основания думать, что кеметическое сообщество «Миут» будет и дальше развивать свою «кошачью мифологию», почитая Баст, Сехмет и других египетских божеств с кошачьей «родословной» (Тефнут, Маахес и прочие).

Кеметизм – наглядный образец реконструируемой религиозности, от которой практически не сохранилось следов и которая старательно изобретается и совмещается с современными реалиями. В последнем кеметизм немало схож с виккой, из которой он, собственно, и вырос. Пожалуй, главная особенность этого религиозного движения заключается в том, что его последователи хорошо осознают невозможность ссылок на какую-либо преемственность с древней традицией и открыто говорят, что кеметизм – религия современная.

В этом отношении к кеметизму чрезвычайно близко другое «южное» направление нового язычества – шумерский паганизм.