Античные боги и современная культура. – Кеметизм. – Кошачий культ. – Ануннаки и рептилоиды с Нибиру. – Культ Иштар. – Новый эллинизм. – Religia Romana. – Стрегерия. – Традиция Фери. – Гетанизм. – Иудеи, халдеи, хананеняне. – Ведические влияния.

С самой эпохи Возрождения в Европе стало складываться преклонение перед античностью: классическая философия, древнегреческая и древнеримская литература, искусство Средиземноморского бассейна – все это вызывало неподдельный восторг и воспринималось, вторя Фридриху Шиллеру, как непревзойденные образцы творений человеческого гения.

А в классической мифологии, персонажей которой еще совсем недавно – в исторической перспективе, конечно, – христианская церковь проклинала как языческих демонов, стали видеть «зарю человеческого мышления» (Иоган Вольфганг Гёте) и «великое достояние всех народов» (Иоганн Иоахим Винкельман). Любой автор, бравший на себя смелость излагать мифы и предания собственного народа, считал своей обязанностью сопоставлять местных божеств с греческими и римскими, выявлять – или придумывать – у них те же функции, которыми наделяли классических богов и богинь греки и римляне.

Пышным цветом расцвел филэллинизм – ученое пристрастие ко всему греческому (и римскому), однако, как ни странно такое слышать современному человеку, живущему в условиях новой религиозности, это увлечение античностью до поры обходило вниманием греческую и римскую религию. Лишь отдельные романтически настроенные литераторы и философы да эксцентричные британские джентльмены и немецкие бюргеры, поглощенные собственными фантазиями об античном мире, отваживались возрождать древние религиозные практики – разумеется, в том виде, в каком эти практики им воображались.

Так, англичанин Томас Тейлор, переводчик неоплатонических текстов, будто бы отказывался выходить из дома, пока не допоет «полуденный гимн Аполлону», а Гёте признавался, что «прекрасные боги былых времен» постоянно его навещают. Французский аристократ маркиз де Валади желал отплыть в Северную Америку и «основать там школу любви и терпения», а также «возвести алтари излюбленным богам – Диоскурам, Пану, Орфею, Плутону, а прежде всего Фебу».

Английский поэт-романтик Уильям Вордсворт в романтическом порыве признавался, что хотел бы стать язычником:

Впрочем, все это были только «игры разума», «милые чудачества», как выражался знаменитый британский острослов Сэмюел Джонсон, сам изрядно увлекавшийся «старинной экзотикой» античной Ойкумены. Такими же играми разума являлись и попытки европейских оккультистов XIX и начала XX столетий восстановить – правильнее сказать, изобрести заново – древние Элевсинские и Дионисийские мистерии, «боговдохновенные культы неистового почитания» (Элифас Леви).

Когда на рубеже XIX века начался бум египтологии, богам Греции и Рима с их культами пришлось немного потесниться: вниманием широкой публики быстро завладели древнеегипетские божества и затейливые религиозные обряды страны Кемет (самоназвание Египта). Последующие археологические раскопки на Ближнем Востоке и в Передней Азии, а также дешифровка многих древних письменностей обеспечили знакомство с другими мифологическими системами и пантеонами – прежде всего с шумеро-вавилонским и персидским, а развитие сравнительного языкознания, с одной стороны, и возникновение европейской моды на ориентализм – с другой, открыли европейцам богатейший мир дальневосточной религиозности (географически – от Индии до Японии). Так накапливалась критическая масса коллективных знаний, этакий культурный багаж, которому предстояло однажды оказаться востребованным у новых язычников.

Религиозный всплеск второй половины XX века стал тем самым «триггером», который привел в движение эту критическую массу. Причем показательно, что европейцы тогда почти полностью сосредоточились на поисках «родной веры» – даже викка, какой ее придумывал Джеральд Гарднер, считалась доисторической европейской религией ведовства. А вот в США, где новая религиозность настойчиво искала воплощения, значительно превосходя те возможности, которые открывались в старых и новых религиях, вместе взятых, активные духовные поиски довольно скоро обернулись интересом к мифологиям и религиозным воззрениям древнейших очагов человеческой культуры, расположенных к югу от Средиземного моря.