В Россию разнообразные языческие вероучения стали проникать после распада СССР, – безусловно, кто-то находил себе других богов и раньше, но хоть сколько-нибудь массовым это явление стало именно в 1990-е годы. Так, глава российской друидической общины «Орден друидов Уснеха» в 2009 году заявил в интервью, что «верен пути друида около двадцати лет».

Путь друида, изложенный в этом интервью, сильно напоминает тот «символ веры», которому следует американское движение АДФ. Признавая, что современный друидизм фактически изобретается, глава общины неявно процитировал устав АДФ: «Мы можем быть не способны реконструировать друидизм в первоначальном виде, но мы можем воссоздать его в современном мире для современных людей». Кредо «Ордена друидов Уснеха» – триада «Боги – Природа – предки» – тоже заставляет вспомнить учение АДФ о «трех родах» сверхъестественных сил в мире.

На вопрос, почему вообще человек обратился именно к друидизму, был дан ответ: «Эта религия ближе к природе, чем христианство», а о будущем друидизма глава общины сказал так: «Друидизм и прочие альтернативные религии дают своим последователям больше свободы мышления и самовыражения. Люди пробуждаются, осознавая важность Земли и природного сообщества, которое окружает нас и чьей частью мы являемся. Появилось стремление к возвращению к более простому и экологически рациональному образу жизни. На этом уровне друидизм отвечает нуждам многих людей». Эти слова самым очевидным образом перекликаются не только с доктриной АДФ, но и со многими викканскими заповедями, и вряд ли будет сильным преувеличением предположить, что российский друидизм – явление синтетическое, вобравшее в себя многие модные «поветрия» западной религиозности в сочетании с интересом к конкретной этнической культуре.

Отчасти этот вывод подтверждается рассказом другого отечественного друида – одного из создателей русского сайта о друидизме (существует с 2005 года): «Истоки нашего сообщества можно начинать искать в начале нулевых. Именно там, в студенческой атмосфере, среди любителей магии, эзотерики и язычества возникло наше сообщество энтузиастов. Достаточно быстро отказавшись от концепции „магии вообще“, мы избрали своим путем кельтскую религию».

Еще одни русские друиды – община «Дом рябины» – прямо говорят, что «все ветви индоевропейского язычества… принадлежат к единому полю… существуют внутри одной религиозной системы». Они даже пытаются конструировать некое «евросибирское язычество», в которое включаются кельтская, германская, балтская, славянская, финская, угорская и иные традиции, вместе составляющие «интегральный Север». Из-за такой близости традиций и народов «можно не сомневаться, что на расстоянии 2000 лет у каждого из нас найдется родич-кельт», а «принять культуру одного народа уроженцу другой не составляет труда».

Нужно отметить, что для российских последователей «чужих» новоязыческих традиций – если, конечно, признавать «своей» традицией родноверие, о котором мы поговорим в отдельной главе, – выбор в пользу того или иного заимствованного религиозного вероучения определяется чаще всего личными увлечениями: тот, кого привлекает ирландская или британская культура, нередко вступает в ряды друидов, а тот, кому ближе «дух викингов», обращается к германо-скандинавскому язычеству в его разнообразных формах.

Разумеется, интерес к культуре далеко не всегда перерастает в смену религии, но подобное, если опираться на результаты полевых исследований в среде современного российского (и не только российского) язычества, отнюдь не редкость.

Здесь, пожалуй, нелишним будет уточнить, что сегодня в России имеются не только друиды: среди наших соотечественников достаточно много приверженцев викки в ее разнообразных «изводах», равно как и северного асатру, а также других новоязыческих движений и направлений. Эта пестрая картина еще ждет своего исследователя.

Обобщая, в северном язычестве можно выделить два основных пути – путь друида, о котором шла речь выше, и путь «северной романтики», с более четкой географической привязкой к германо-скандинавской мифологической и религиозной традиции. По тем подсчетам, которые время от времени проводятся европейскими и американскими социологами, сторонники того и другого пути делятся в новоязыческом сообществе приблизительно пополам (надо помнить, конечно, что эти подсчеты страдают известной погрешностью – немало язычников-одиночек просто-напросто не попадают в поле зрения ученых, цифры берутся из численности официально зарегистрированных общин). Так или иначе, после рассказа о современных друидах настала пора вернуться к той традиции, эпизод истории которой послужил введением в настоящую главу, – к традиции Всеотца Одина и верных ему валькирий, громовержца Тора с его молотом и прекрасного Бальдра, к традиции воинской доблести и посмертных пиров в чертогах Вальгаллы.

Цитируя героя популярной книжной и киносаги «Игра престолов»: «Север помнит!»