В религиозной и политической публицистике порой встречаются утверждения, будто современное язычество неразрывно связано с нацистской идеологией: мол, новые язычники тоже отстаивают расовую чистоту, выказывают явный антисемитизм и отвергают христианство (во всяком случае, «иудейские элементы» христианского вероучения). Эти утверждения, мягко говоря, несправедливы и применимы разве что к праворадикальным и экстремистским группам, не столько религиозным, сколько политическим по своей направленности.

Кроме того, путаница, как представляется, во многом объясняется и тем, что в публицистических материалах современное язычество нередко понимается очень широко и отождествляется с оккультизмом, а «оккультные корни» нацизма давно уже вошли в число стереотипов массовой культуры. По тем примерам, которые приводились выше, нетрудно заметить, что в ариософии и раннем одинизме, а уж тем более в арманическом руноведении, преобладала именно оккультная, а не религиозная составляющая – стремление обрести «тайное знание» и применить его к собственной выгоде. Язычество же, как и всякая другая религия, есть мировоззрение, система ценностей, а не совокупность знаний, приемов и технологий. Поэтому отождествлять язычество с оккультизмом не следует.

Словом, нацизм и язычество – социальные явления разного порядка, и исторические параллели с нацизмом для современного язычества неуместны.

Если же вернуться к истории европейской оккультуры довоенного периода, то мы увидим, что нацисты, придя к власти, начали преследовать тех, кто еще недавно ратовал за «германскую веру» и «арийскую мудрость». По разным оценкам, нацистский режим за годы своего существования истребил в Германии и Австрии до 200 000 «масонов и прочих эзотериков», которых обвиняли в «содействии еврейскому заговору». В 1935 году был принят антимасонский закон, по которому оказались под запретом почти все этнорелигиозные группы и «ордена» движения фёлькиш – в частности, арманисты фон Листа, новые тамплиеры Ланца-Либенфельса, Германский орден друидов.

Правда, в том же 1935 году по личному указанию рейхсфюрера Генриха Гиммлера была создана организация «Аненербе» («Наследие предков»), полное название которой было таково: «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». В основу деятельности этой организации легла вульгарная историко-культурная гипотеза этнолога Германа Вирта о «нордической духовной расе», с самой зари человечества противостоящей «южным дикарям, или антилюдям».

В гипотезе Вирта Гиммлер усмотрел повод наконец-то реализовать свою давнюю мечту о «нордической академии» и предложил этнологу возглавить «институт доисторических исследований». Официально Вирту и его сотрудникам предстояло, во-первых, «искать наследие предков современных немцев сугубо научными методами» и, во-вторых, «извещать о находках немецкий народ», но на практике, по замечанию историка Хелен Прингл, «все свелось к искажению истины и подбору фактов в подтверждение расовой теории Гитлера». Для этой цели сотрудники института вели археологические раскопки, изучали мифологию и фольклор, толковали руны, штудировали античные тексты – и в значительной степени воспроизводили идеи движения фёлькиш. Можно сказать, что вплоть до падения Третьего рейха институт, будучи, по большому счету, личной игрушкой Гиммлера, продолжал разрабатывать и развивать довоенную оккультуру, в известной мере новоязыческую.

Среди сотрудников «Аненербе» выделялся офицер СС по имени Карл Мария Вилигут – австрийский оккультист, один из ближайших порученцев Гиммлера и его духовный наставник. Он называл себя «потомком древних германских королей», увлекался ариософскими идеями фон Листа, принимал непосредственное участие в придумывании символики и ритуалов СС – а еще составил собственный рунический алфавит (вместо «неправильного» арманического) и собственную реконструкцию истории, мифологии и религии древних германцев. Для этой религии он предложил особое название – «вера Ирмина», или «вера Великого».

По Вилигуту, история германцев начиналась за 200 000 лет до нашей эры, когда на небе светили три солнца, а Землю населяли великаны, карлики и другие мифические существа. После того как люди покорили своих сверхъестественных соперников (приблизительно за 12 000 лет до нашей эры), им было откровение «ирминистской веры в бога Криста», которая с тех пор и стала религией германцев. Лишь позднее приверженцы Вотана обманом сумели сделать главным своего бога, а около 1200 года до нашей эры разрушили основное святилище ирминистов. Именно ирминисты составили в незапамятные времена «исконную» Библию, которую впоследствии похитили и извратили семиты.

Еще в 1920-х годах Вилигут сочинил 38 духовных стихов из «священного» текста «Речения Хальгариты», якобы запомненного им в детстве. Член Эддического общества Вернер фон Бюлов перевел и откомментировал эти стихи. Под номером 27 значилось «благословение солнцу», будто бы произнесенное жрецами 20 000 лет назад:

Sunur saga santur toe Syntir peri fuir sprueh Wilugoti haga tharn Halga fuir santur toe.

В комментарии фон Бюлова говорилось: «Сантур – сгоревшее солнце, еще видимое на небосводе во времена Гомера… источник могущества гипербореев». А сама фраза получала развернутый перевод: «По преданиям, два солнца, сменяющих друг друга, Ур и Солнце, подобны были перевернутым песочным часам, и победа доставалась одному. Значение божественной вести: бродячая звезда из круга пламени явилась Земле в языке огня, открылась райскому племени. Чтящие бога вожди ведут к свершениям, блюдя всеобщий путь, что открывается и прячется. В воображении людском полюс смещается от Ура к Солнцу в жертвоприношении угасания, и в святом огне Сантур двойственно искрит, но правит, победоносный, к блаженству».

Несмотря на всю экзотичность ирминизма, «вероучение» Вилигута сохранило популярность до наших дней.

Вторая мировая война и крах нацистской Германии стали тем водоразделом, который словно рассек новое европейское язычество на две части. Прежде всего это верно, разумеется, для таких направлений, как германское и вообще «северное» язычество, однако пострадали и другие языческие направления национального и националистического толка. Фактически новое язычество пришлось создавать заново, отказываясь от многих привычных положений, которые вдруг стали неудобными с точки зрения общественной морали. По сути, новое язычество нуждалось в перезагрузке – и таковая действительно состоялась.