Церемония Ключей, проводящаяся в Лондонском Тауэре ежедневно, по слухам, берет свое начало в древнем защитном духовном ритуале, который Бран Благословенный и его последователи проводили на Белом холме. Анналы знаний утверждают, что тенеключи, используемые в ритуале, были вручены Брану самой матушкой Метелицей, – и это те самые ключи, что используются сегодня, чтобы запирать крепостные ворота Тауэра.

– У нас может не оказаться другого выбора, кроме как привести в действие план, который мы уже некоторое время обдумываем. – Берти, сидевшая за столом в кухне Селены, устремила на них искренний взгляд. Ее щеки-яблочки выглядели поникшими. – Бежать.

Роуэн посмотрела на маму:

– В каком смысле… бежать?

Пальцы Берти застыли над чашкой с чаем, слишком беспокойные, чтобы удержать ее.

– Переправить вас всех в укрытие в магическом мире. Такие места есть.

– Значит, вы предлагаете дать деру? – едким тоном осведомилась Эффи.

– И поставить крест на наших жизнях? – выдавила Роуэн.

– Погибли люди, Сорбус, – отозвалась Берти, стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, хотя голос у нее срывался. – Здесь вы не в безопасности – ни от заклятия, ни от расследования. Люди разгневаны, родители жаждут крови, пресса изголодалась по жареным фактам, люди хотят ответов, возмездия… – Вид у Берти на мгновение стал потерянный, губы шевелились, но не было слышно ни слова. – Нам может оказаться не под силу все это обуздать.

Анна уткнулась в чашку с дымящимся кофе, которую держала в руках. Отчаяние плескалось у нее внутри, слезами подступая к горлу. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними возникали плавающие в бассейне тела, снег, падающий снизу вверх, тетино отражение в воде. На нее смотрели ее собственные страхи, преследовали собственные тени смерти.

Она ждала, когда потрясение всего происшедшего уляжется, а оно все никак не укладывалось. Оно дрожало и колыхалось у нее внутри, как будто она сама тоже была одним из мертвых тел в воде, а в ее снах вода была черной и заполняла комнату на верхнем этаже, но она не могла плыть, ее руки и ноги были пронизаны нитями. Она тонула… тонула…

Они знали, что истерия может уносить человеческие жизни, но в глубине души Анна никогда не верила, что это случится у них в школе. Но две ученицы были мертвы. Две жизни забрал дух. Урок плавания обернулся кошмаром.

После того как все это произошло, им удалось избежать допроса в крыле Эбери. Прибывшая полиция и спасательные службы отправили всех по домам. В школе происшедшее назвали несчастным случаем на уроке плавания и объявили, что школа будет закрыта до конца пасхальных каникул и неизвестно, откроется ли вообще.

СМЕРТЕЛЬНЫЙ ЗАПЛЫВ: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЖЕРТВЫ В РЕЗУЛЬТАТЕ НОВОЙ ВСПЫШКИ ИСТЕРИИ НА ШКОЛЬНОМ УРОКЕ ПЛАВАНИЯ!

ЧУДОВИЩНАЯ ПАГУБА ПРИВЕЛА К ГИБЕЛИ ДВУХ УЧЕНИЦ, УТОНУВШИХ В БАССЕЙНЕ ШКОЛЫ СВЯТОГО ОЛАФА.

БЕЗОПАСНЫ ЛИ НАШИ ШКОЛЫ? УЧЕНИКИ ВТЯНУТЫ В БЕЗУМИЕ ПАГУБЫ.

Казалось, было слишком много информации, слишком много видеороликов, слишком много вопросов, чтобы кто-то мог понять, что случилось. И они были в самом центре. Хопкинс выпустил заявление, которое не оставляло ни малейшего сомнения в том, что происходит:

Это наконец случилось – наши дети пали жертвами пагубы. Мы не можем позволить, чтобы это продолжалось. Мы найдем ведьм, виновных в происшедшем, и предадим их суду. Поддержите нас, присоединяйтесь к нам, помогите нам остановить эту заразу!

Берти сделала глоток чая.

– Если растение оказывается под угрозой, иногда приходится на время перенести его в сад, пересадить в горшок…

– Никто и никогда не запихнет меня в горшок, – прошипела Эффи.

– А что будет с Мэнди? – спросила Роуэн. – Ее родители – коуны, она не может просто так взять и… уехать.

– Возможно, Мэнди придется объяснить ситуацию своим родителям, – отозвалась Селена, глядя на них поверх своей чашки с таким видом, как будто пыталась за ней скрыться. – Уверена, они…

– Пф! – рассмеялась Мэнди. Она выглядела хуже всех: кожа казалась тонкой, как кружево, под глазами залегли темные тени. – Они никогда не поймут. Если я сообщу им, что я ведьма в бегах, они скажут мне, чтобы я не возвращалась.

– Ну почему магический мир не может найти способ остановить БППКП, пока они не получили еще больше власти? – грохнула кулаком по столу Эффи. – Уже давно пора бы!

Берти с Селеной со смущенным видом переглянулись.

– Попытки были, но это оказалось слишком сложно…

Берти закусила губу, как будто старалась удержаться и не наговорить лишнего.

– Вы сейчас, по сути, говорите нам, что они вернувшиеся охотники! – вспылила Эффи. – Это именно то, что мы пытались донести до вас весь год, но нас никто не слушал. Магический мир должен принять какие-то меры! Ведь должны же быть рощи, которые способны такое сделать? Стереть БППКП в порошок?

– Не думаю, что нужно объяснять, почему мы не стираем никого в порошок, Эффи. – Берти выпятила подбородок и бросила на Эффи ледяной взгляд, но почти сразу же вздохнула. – Не так-то это просто. У нас нет магической МИ-пять. Магический мир не управляется системами. Все обстоит с точностью до наоборот. Ведьмы – лютые индивидуалисты, каждый и каждая из них ведет свою обособленную жизнь. Да, существуют рощи, но, чтобы найти в них хотя бы какое-то подобие организации, тебе должно повезти так, как будто ты нашел клевер о семи лепестках. Они функционируют по-разному – у одних строгие правила, другие все держат в секрете, у третьих все расплывчато, у четвертых вообще всегда и во всем творится дурдом – и никаких прямых каналов коммуникации между ними не существует. Весь магический мир функционирует по-своему, это больше всего напоминает корни у нас под ногами – взаимосвязанные, образующие синергию и являющие собой один большой, старый восхитительный хаос. Семерка была в нашем мире единственным органом управления, но вместо них мы пытаемся объединить магический мир, чтобы дать отпор этой напасти. И мы дадим ей отпор.

– Вам придется довериться нам, – добавила Селена.

Эффи бросила на Селену взгляд, в котором явственно читалось, что она последняя, кому Эффи готова довериться.

– Мы не говорим, что вам обязательно придется отправиться в укрытие. Пока что не говорим, – сказала Берти, – но нам нужно начать серьезно об этом задумываться, чтобы вы были готовы на тот случай, если такое решение будет принято. А пока что у меня кое-что для вас есть.

Берти потянулась за сумочкой, потом принялась рыться в ней, один за другим выкладывая на стол самые разные предметы: пакетик семян, пластиковый контейнер с печеньем, ключи, бумажные носовые платочки, чеки, гигиеническую помаду, игрушечную тиару и нечто, больше всего напоминавшее садовую лопатку, пока наконец не нашла то, что искала: пять флакончиков темного стекла.

– Вот, разбирайте. По одному на брата.

Анна взяла флакончик и, открыв его, обнаружила прозрачные таблетки с зеленым порошком внутри.

– Это тщетноглаз, – объявила Берти, после чего по привычке принялась перечислять другие его названия: – Фаен, око Богини, ведьмин союзник…

– Одна из священных трав Богини, – сказала Анна.

Берти с улыбкой кивнула:

– Я вижу, ты запомнила, чему я вас учила. Все верно. Как я вам говорила, она обладает сильнейшими защитными свойствами, причем не только снаружи, но и изнутри. Принимайте всего по одной таблетке в неделю, и вашу магию невозможно будет обнаружить никакими средствами. Это простая предосторожность. И не переживайте, если какие-нибудь таблетки пустят ростки: такое время от времени случается. Просто выкиньте их в ведро. Или в сад.

Роуэн все еще разглядывала свой флакончик с тщетноглазом, когда они пошли наверх, в комнату Эффи, оставив Берти с Селеной вполголоса переговариваться внизу.

– У меня в голове не укладывается, что нам приходится скрывать нашу магию. Ведьмам не приходилось использовать тщетноглаз в этих целях со времен…

– Дай угадаю! Со времен последней охоты на ведьм? – бросила Эффи.

Роуэн кивнула, низко опустив голову:

– Думаете, нам нужно бежать?

– Нам придется, – сказал Аттис; лоб его прорезали такие глубокие морщины, что Анна уже начинала задаваться вопросом, не останутся ли они там навсегда. – Мы не знаем точно, кто стоит за истерией, мы не можем ее остановить, и обвинять в ней будут нас, в особенности теперь, когда появились человеческие жертвы. БППКП с каждым днем становится все влиятельнее, и, насколько нам известно, похоже, начали пропадать проклятые ведьмы.

– Надо было рассказать об этом маме с Селеной, – сказала Роуэн.

– Нет, – отрезала Эффи. – Если мы им расскажем, они точно заставят нас бежать. Не будем давать им новых причин для паники. Мы не знаем даже, правда ли это.

Роуэн подобрала с пола грубый ботинок и, постукивая каблуком по полу, принялась размышлять вслух:

– Как вообще будет выглядеть это бегство? Скрываться придется только мне или всем членам моей семьи? И куда мы пойдем? На какой срок? У меня, конечно, нет никакой жизни, но я не готова от нее отказаться…

– Ты в самом деле настолько против идеи скрыться в магическом мире, Эффи? – спросила Мэнди. – Я думала, тебе такое должно понравиться.

– Магический мир – место свободы. Не надо превращать его в клетку, – отозвалась Эффи с кровати. Картина на стене бурлила красками. – Если мы имеем дело с охотниками, нам придется иметь с ними дело. – Глаза у нее были в точности как у тети, когда та говорила об охотниках. В них пылал неистовый огонь. Искус угрозы. Азарт. – Я еще в начале года сказала, что не струшу и не пойду на попятный. Я не дам Имзу победить.

– Пока что никто не побеждает! – отозвалась Анна яростнее, чем планировала. – Мы сейчас должны сосредоточиться исключительно на том, чтобы остановить заклинание истерии, пока оно не убило кого-нибудь еще.

– Каким образом? – хрипло произнесла Мэнди. – Даже они не знают, каким образом это сделать.

Она указала вниз.

Анна выдохнула. Она тоже не знала, но чувствовала, как заклинание затягивает ее, словно его темнота стала отверстием. Чтобы подняться, придется спуститься…

– Мы выясним, чего они нам не говорят. – Эффи выгнула бровь, как будто прятала за спиной неожиданный козырь. – Со мной связался Поппинс. По всей видимости, завтра вечером должен состояться Родниковый сход – первый в Лондоне за два десятка лет. Я подозреваю, что Берти с Селеной планируют туда пойти, и мы тоже должны там быть. Втайне от всех, разумеется.

Анна нахмурилась:

– Что такое этот твой Родниковый сход?

– Традиционный сбор ведьм, – пояснила Роуэн. – Не внутри своих рощ, а всеобщий, что-то вроде ассамблеи. Они собираются у родника правды – это родник, из которого бьет магическая вода. Это случается не очень часто и только во времена кризисов. Думаю, при нормальных условиях там должна была бы присутствовать Семерка… – Она опустила глаза. – Я могу договориться с Киллианом, чтобы он тоже туда подошел.

– Угу, – с вновь вспыхнувшим воодушевлением произнесла Эффи. – Мы не собираемся пропускать важное действие – и не собираемся бежать.

Анна отклонилась назад. Перед глазами у нее снова возникли колышущиеся на воде тела. Перспектива покинуть мир коунов ее не волновала – ей все равно особенно нечего было терять, – но отсиживаться в безопасности, пока умирают люди, она не хотела.

– Клеркенвелл, – объявил Аттис. – Подсказка заключена в названии. Этот район назван в честь древнего родника[18].

– Серьезно? – Анна, сидевшая на заднем сиденье машины, подалась вперед. – Клеркенвелл назван в честь магического родника?

Он кивнул:

– Мы называем их «матушкины родники» – это священные истоки древних магических рек. Их в Лондоне несколько, но, судя по тому, что я читал, этот когда-то в древности был местом схода ведьм за пределами городских стен и находился в зеленой роще, где обычно и проводились Родниковые сходы, но это было много столетий назад. Когда вокруг вырос город, коуны приспособили родник для собственных нужд. Главным образом это были христианские клирики, которые считали их священные воды святыми. Так родник и получил свое название.

– А теперь он находится в пабе?

– Про него почти никто уже не помнит, – ответил Аттис, – если не считать ведьм.

– А что, удобно же, – сказала Эффи. – Узнать, что магическому миру грозит опасность, и тут же напиться в стельку с горя, чтобы далеко не ходить.

Аттис припарковал машину на тихой улочке. Они выгрузились и дошли до угла, где условились встретиться со всеми остальными. Вдали виднелся указатель с надписью «Фаррингдон», а дальше начиналась вечерняя темнота. Первой появилась Роуэн и немедленно затараторила, как будто слова распирали ее изнутри:

– Мама вышла из дому за полчаса до меня и на все вопросы, куда идет, отвечала крайне уклончиво… так что я уверена, что она будет здесь. У меня просто в голове не укладывается, что она мне ничего не сказала. – Роуэн с виноватым видом огляделась по сторонам. – Я улизнула из дому, чтобы шпионить за мамой, которая улизнула из дому.

– Она просто пытается защитить тебя, – сказала Анна. – Селена тоже куда-то ушла, так что мы подозреваем, что она отправилась сюда.

– Ну или на свидание, – подала голос Эффи. – С ней никогда нельзя знать наверняка.

Последней из них подошла Мэнди, закутанная в пальто, хотя было не очень холодно – в воздухе уже чувствовалось теплое дыхание весны, изгоняющее упрямый зимний холод. Анна не была уверена, что она придет.

– Значит… вы с Каримом решили отменить праздничный ужин по случаю помолвки? – спросила Роуэн нерешительно.

– Нет. Мы перенесли его на завтра, – огрызнулась Мэнди.

– Дурдом, – пробормотала Эффи.

Когда на улице, опираясь на свой зонтик, показался Поппинс, Анна была рада его видеть, как никогда. На сей раз его сопровождали белобрысая Брайди с Джейдоном. Олли поблизости видно не было.

Поппинс остановился и выставил вперед зонт, вскинув заговорщицки изогнутую бровь, похожую на кошачий хвост.

– Мы снова встретились. – Он сверкнул улыбкой. – И какой повод – Родниковый сход. Я на своей памяти о таком даже не слышал. Похоже, в магическом мире творится настоящий пердимонокль.

– Не то слово, – сухо отозвалась Эффи.

Поппинс кашлянул:

– Мне жаль, что в вашей школе произошло такое.

– Просто ужас, – произнесла Брайди, и губы у нее задрожали.

Джейдон кивнул, по своему обыкновению молчаливый.

Аттис положил руку на плечо Поппинсу:

– Спасибо, и благодарю за то, что сообщили нам о сегодняшнем событии.

На лице Поппинса вновь засияла улыбка.

– Ну, мы же не могли упустить возможности посплетничать?

– Киллиан с вами? – спросила Роуэн, заглядывая им за спину.

– Нет. – Поппинс закатил глаза. – Он у нас личность неуловимая и появляется обычно без предупреждения, как правило в самый неподходящий момент. По всей видимости, у него для нас есть свежая информация. Как это захватывающе. Ну что, навестим это мероприятие? – Он бросил взгляд на свои часы. Их стеклянный циферблат куда-то делся. – Оно должно вот-вот начаться.

– Мы собираемся надеть тенемантии, – пояснила Эффи. – Лучше, наверное, если нас никто не увидит.

– Ах вы, маленькие проныры!

Ковен Темной луны растворился в вечерней темноте и последовал за Дикой охотой в маленький паб с выкрашенным зеленой краской фасадом и вывеской под старину, на которой значилось «ТАВЕРНА „ИЕРУСАЛИМ“». На улице перед входом толпилась кучка посетителей, заскочивших пропустить кружечку после работы. Поглощенные своими разговорами, они не обратили никакого внимания на Поппинса, Брайди и Джейдона, которые проскользнули внутрь.

Изнутри паб представлял собой тесный, плохо освещенный зальчик с темно-зелеными стенами, выскобленным полом и шаткими столиками, за которыми там и сям сидели немногочисленные посетители. Мозаичное панно над камином изображало лесной пейзаж, над которым в небе висел месяц. Над барной стойкой красовалась резная деревянная голова Зеленого человека[19]. В воздухе стоял кислый запах пивной пены и торфа. Хозяйка молча кивнула Поппинсу и его спутникам и выставила на барную стойку три пустых бокала. Они взяли их и, нырнув в маленькую боковую дверцу, через длинный коридор вышли в садик. Окруженный каменными стенами, он больше походил на замковый двор, в котором уже толпились люди, человек пятьдесят, некоторые в мантиях, некоторые в повседневной одежде. Ведьмы.

Анна проскользнула между собравшимися, стараясь никого не задеть, и вместе с остальными остановилась в сторонке у стены. В центре дворика обнаружилось небольшое круглое каменное возвышение – колодец, – окруженное невысокой оградой с табличкой. Позади него собрались несколько ведьм, настороженно поглядывающих по сторонам. Анна насчитала семь, но это была не Семерка, поскольку там присутствовала Берти, в одеянии зеленого цвета, отороченном свежими листиками, и еще одна ведьма, которую Анна узнала, – Мор. Облаченная в расшитое снежинками черное одеяние, она выглядела собранной и сдержанной.

Анна принялась медленно оглядывать толпу. В глаза ей бросились золотые волосы Селены: та кивала, болтая о чем-то с другой ведьмой. Были тут и несколько травников, которых она помнила по Рождеству, а также небольшая группка ведьм Хада, выделяющихся среди общего оживления своей мрачной неразговорчивостью. Юки и Азраил тоже были среди них.

Вскоре один из стоявших перед колодцем ведьмаков выступил вперед. Это был миниатюрный мужчина с гривой белоснежных волос, бородой, в которой змеились седые пряди, и в пурпурной мантии, расшитой серебряными буквами. Однако, несмотря на его миниатюрность, он очень быстро завладел вниманием присутствующих, которые умолкли сразу же, едва он заговорил.

– Добро пожаловать, друзья, и да пребудет с вами благословение луны, – произнес он голосом настолько мягким, что от него зашелестели листочки на деревьях, и настолько властным, что от него, казалось, содрогнулся весь дворик. Тишина пала на колени перед этим голосом. – Благодарю вас за то, что оставили шум, суету и неумолчный гомон городских улиц ради того, чтобы встретиться с нами здесь, в этом крохотном алькове покоя, в этом укромном уголке вечера. Хотя это и не зеленая роща былых дней, священные воды по-прежнему бегут у нас под ногами, а наши старинные друзья звезды по-прежнему взирают на нас с ночных небес, но теперь за спиной у нас возвышается этот бар, располагающий лучшим выбором элей, какие способен предложить человек. – Когда он заговорил, глубокие морщины, которыми было изборождено его лицо, превратились в простой инструмент донесения его слов, придававший им еще больше глубины и юмора. Толпа разразилась приветственными криками и смехом. Однако потом морщины на его старом лице углубились. – Сбора, подобного этому, не было уже много лет, ни разу на памяти многих из нас, однако этого требует от нас обстановка, а также, пожалуй, некоторые случайности. Магический мир всегда пребывает в состоянии движения, всегда находится на гребне штормов времени и перемен, но сейчас мы оказались в волнах более глубоких и бурных, нежели те, с какими нам приходилось справляться доселе. Как вы видите сами, Семерка все еще не с нами, все еще не пришла к нам на помощь, чтобы указать нам путь сквозь эту бурю, но вместо них семь представителей семи древних рощ встанут и будут говорить с нами сегодня. Слушайте же внимательно, дайте их голосам быть услышанными, и каждый из вас тоже получит возможность высказаться. Помните, мы – единое целое, и в своем единстве мы все связаны нитями Великой Пряхи. Сим я, Талиесин из мира ведьм, именем девы, матери и старухи объявляю Родниковый сход открытым!

Реагируя на его гулкий голос и мощь его слов, изгородь c табличкой, окружавшая колодец, исчезла, и на древних камнях зазеленели изумрудный мох, плющ и бурьян, словно были здесь всегда. Мир коунов уступил место магическому миру внизу. Ряд ведьм выступил вперед, чтобы присоединиться к нему.

Послышалось журчание, и колодец наполнился водой. Ведьмы по очереди зачерпнули из него и подняли свои чаши. В лунном свете вода блестела живым серебром. Все сделали по глотку.

– Вода правды, – прошептала Роуэн под тенемантией. – Теперь, когда они раскроют рот, они смогут говорить только правду, но это отнюдь не означает, что это будет вся правда. Быть осторожными в словах вода правды не мешает.

Все остальные тоже вскинули пустые бокалы, и, хотя они не опустили их в колодец, их бокалы тоже наполнились той же серебристой водой. Все стали пить.

Талиесин продолжил. Слова его звучали буднично, но голос был звучным и бархатистым.

– На протяжении многих столетий магический мир оставался мирным местом, скрытым от глаз большинства коунов. Но теперь это, похоже, больше не так. Как вам, возможно, известно, с тех пор как в ту злосчастную ночь Семерка была убита, на свет появилась организация, известная как Бюро профилактики и предотвращения колдовских практик, и начала стремительно набирать влияние и очернять ведьм.

По толпе пробежал возмущенный шепот.

– Вдобавок по столице начала распространяться неконтролируемая магия, и у нас есть все основания полагать, что это… – Он сделал небольшую паузу, после чего, понизив голос на октаву, произнес: – Магия смерти. Вырвавшийся на свободу дух.

На сей раз толпа дружно ахнула.

– Коуны умирают. Магия запятнала себя кровью, но кто, что, почему – ответов на все эти вопросы у нас до сих пор нет.

Стоявший рядом с ним мужчина выступил вперед. На вид раза в два выше и тяжелее Талиесина, он был лыс, едва ли не с головы до ног покрыт пирсингом, а всю его шею покрывала татуировка, до странности не вязавшаяся с ниспадавшей с плеч белой мантией.

– Я Жак из рощи стражей, защитников города. – Он откашлялся: красноречие, в отличие от его предшественника, чьим языком была магия слов, явно не было его коньком. – Моя роща занимается расследованием деятельности БППКП, но это оказалось не так-то просто. Они ведут свои дела в полной тайне. Не так давно мы сделали несколько магических попыток проникнуть как в их внутреннюю разведку, так и в их физическую штаб-квартиру в Шарде, но все они оказались бесплодными. Такое впечатление, как будто у них… – он снова кашлянул, – как будто у них имеется собственная магическая защита. Граница, которую нам не под силу пересечь.

Его заявление было встречено новыми изумленными восклицаниями.

Берти выступила вперед и подняла ладони, призывая толпу к тишине:

– Я Берти из рощи травников, и я знаю, что это не самая приятная новость, но единственный вывод, который мы можем сделать, – это что БППКП имеет доступ к магии. В сочетании с их влиянием и положением в мире коунов это делает их грозным неприятелем. Кто они такие? Чего хотят? И не следует ли нам по меньшей мере рассмотреть возможность того, что те, с кем мы имеем дело, могут быть… охотниками?

На этот раз толпа взорвалась криками.

– Ваши голоса будут услышаны! – воззвал к ним Талиесин. Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы поднявшийся шум утих.

Вперед вышла ведьма в красной мантии.

– Мы не должны своими действиями еще больше раздувать истерию! – заявила она, метнув в сторону Берти испепеляющий взгляд.

– Объяснись, – напомнил Талиесин.

Ведьма в красной мантии повернулась лицом к толпе:

– Я Бриджит из рощи ведьм стихий, и в эти тревожные времена мы призываем к спокойствию, а не к панике. Если стражи не смогли проникнуть во внутренние структуры этой организации, это еще не превращает их в однозначную угрозу. Мы не можем делать поспешные выводы и не должны прибегать к старинным легендам для того, чтобы объяснить то, чего не можем понять…

– При всем моем уважении, – возразил Жак, – наша магия сильна, и ни одна коунская организация не должна быть способна выдержать ее.

– Возможно, они и пользуются магией в той или иной степени, но это еще не делает их охотниками!

– Сама Семерка утверждала, что на них вели охоту, – начала Берти, но Бриджит перебила ее.

Мантия ее была подбита живым пламенем.

– И с чьих слов мы это знаем? Со слов ведьм-огам? Рощи, которую уже многие десятилетия никто не видел и не слышал?

– Мы тут, – вдруг неслышно выступила вперед женщина в коричневой мантии. У нее было невыразительное круглое лицо и скрипучий, точно сучья дерева, голос. – И всегда были тут. Мы никогда никуда не девались.

– Одна из Семерки говорила с вами? – выкрикнул кто-то из толпы. – Вы их видели?

– Нет, не видели. Они передали нам послание через корни. Они сейчас с корнями – отдыхают, исцеляются, набираются сил. Для этого нужно время.

– Говорит Семерка через корни или нет, – сказала Бриджит, которую слова ведьмы-огам явно не слишком убедили, – мы не должны принимать скоропалительных решений, которые повлияют на целостность магического мира. Спешка тут вредна…

– У нас может не быть времени! – перебила ее Берти, упершись ладонями в бедра. – БППКП пытается получить чрезвычайные полномочия через парламент, что может наделить их определенной властью в мире коунов. Они уже ведут расследования против колдовства. В одном из них оказалась замешана моя дочь, и… – Она помолчала, пытаясь справиться с эмоциями. – Ее подвергли допросу, задержанию и жестокому обращению, с которым не должен сталкиваться ни один подросток. И это наверняка только начало.

– Мы не видим в ближайшем будущем завершения. – Вперед выступила еще одна ведьма в мантии темно-синего цвета, зеркальном отражении вечернего неба у них над головой. – Я Нон из дома судьбы, и будущее скрыто во мраке. Наши гадатели уже некоторое время не могут разглядеть в нем ничего, кроме частных, индивидуальных судеб. Когда мы пытаемся увидеть общее… мы все видим лишь темноту. Черные волны и тени. Пророчество, которое заслоняет собой все остальное, – пророчество о возвышении охотников.

– При всем моем уважении, – сказал Талиесин, – пытаясь успокоить ощетинившуюся толпу, – пророчества обычно отражают страхи своего времени, так ведь?

– Это правда, коллективный страх мог заставить это конкретное пророчество выйти на первый план, но оно настолько устойчивое, настолько упорное, настолько всеобъемлющее, что его нельзя игнорировать.

Под тенемантией сердце у Анны оглушительно колотилось.

– Эти вспышки истерии по всему Лондону играют непосредственно на руку БППКП, – продолжала Берти. – Мы должны найти способ положить им конец.

Жак кивнул:

– Мы применяем защитные символы, призванные противостоять натиску духов, но заклинание имеет невероятную силу, и чем сильнее страх, тем больше становится эта сила…

– Мы должны положить этому конец! – Кто-то из толпы указал на Мор. – Это ведьмы Хада напортачили, им все и разгребать!

Послышались согласные восклицания.

– Друзья мои, давайте выслушаем саму Мор.

Талиесин сделал знак, побуждая Мор наконец-то выйти вперед и высказаться.

– Я Мор из рощи ведьм Хада, – произнесла та, распрямляясь во весь рост. Тон у нее был такой ледяной, что Анне представилось, как он замораживает воду родника правды, бегущую у них под ногами. – Мы были глубоко обеспокоены, узнав, что в основе заклинания истерии лежит магия смерти, однако никто из нашей рощи к нему не причастен и само заклинание невозможно остановить.

– Это ваша магия, вам с ней и разбираться! – выкрикнул кто-то.

Мор устремила на него взгляд, и кричавший съежился.

– Заклинание невозможно остановить по эту сторону Завесы. Мы с радостью примем участие в расследовании его истоков и выслеживании бывших ведьм Хада или любых иных адептов магии смерти, которые могут быть к нему причастны, но мы не намерены вступать в противоборство с неизвестными духами Нижнего мира. Это противоречит всем нашим правилам.

– Будь прокляты ваши правила!

Еще один крик из толпы словно подал сигнал остальным: поднялся шум и началась ругань.

– Мы дадим высказаться всем вам через мгновение!

Но на сей раз даже голос Талиесина не смог утихомирить толпу.

– Эй!! – рявкнула Берти. Это возымело воздействие – толпа вновь повернулась к ней. – Если мы здесь все сейчас переругаемся, мы далеко не уедем. У нас нет на это времени. Мы очутились по горло в крапиве, и нам нужно как-то из нее выбираться. Мы должны оповестить все крупные рощи в стране и собрать их представителей, образовав временный совет до возвращения Семерки. Нам необходимо создать быстрые каналы коммуникации и объединить магический мир, чтобы мы могли единым фронтом противостоять угрозам, с которыми имеем дело…

– Нам нужно найти Семерку, а не пытаться заменить их! – не выдержала Бриджит.

– Ведьмы Хада должны действовать с нами заодно, чтобы положить всему этому конец, – начал Жак.

– Мы должны руководствоваться в своих действиях пророчеством, – внесла свой вклад в общий гомон Нон.

Толпа снова разразилась криками. Паника. Гнев. Отрицание. Обвинения. Магический мир погрузился в свою собственную форму истерии. Они принялись нападать на ведьм Хада рядом с ними, и Анна заметила, как в общей сумятице Мор, стоявшая с краю, отступила в сторонку и торопливо двинулась вдоль стены к двери.

– Я пойду догоню Мор, – бросила она остальным.

Очутившись на улице, Анна сдернула с себя тенемантию и перешла на бег.

– Мор!

Та остановилась и обернулась к ней, и на ее бесстрастном лице неожиданно отразилось удивление.

– Анна? Что ты тут делаешь?

– Мы все время тут были.

На темной улице материализовалась Эффи, а следом за ней и Роуэн с Мэнди и Аттисом.

Мор скользнула по ним взглядом:

– Я должна была догадаться.

Эффи скрестила руки на груди:

– По крайней мере, мы не убегаем, как ты.

– Я сделала все, что могла, – вздохнула Мор, оглядываясь на паб.

– Этого недостаточно! – крикнула Анна. – Гибнут люди!

– Смерть – это не конец…

– Это не значит, что люди не должны жить! – произнесла Анна, удивив собственной горячностью не только саму себя, но и Мор – снова. – Каждый заслуживает того, чтобы жить! Богиня мне свидетельница, я за свою жизнь повидала достаточно темноты, но я видела и столько всего светлого, столько всего чудесного. Может, смерть и вечна, но жизнь… жизнь драгоценна. Каждая жизнь…

Анна сделала паузу и посмотрела на Аттиса. Тот отвел глаза в сторону. Мор тоже.

– Ты родила своего ребенка, – произнесла Анна негромко, застав Мор врасплох.

– Да. – Ладони Мор накрыли плоский живот. – Девочку.

– Поздравляю. – Анна ждала, пока Мор не посмотрела на нее. – Борьба, которую мы ведем, возможно, не ограничивается одним только заклинанием. Возможно, это борьба за наше будущее, за будущее всех ведьм. Возможно, пришла пора изменить правила, которые работали раньше, пока… пока не стало слишком поздно.

Мор внимательно посмотрела на Анну немигающим взглядом, однако что-то такое мелькнуло в ее глазах, какой-то проблеск, почти незаметный, прежде чем она развернулась и ушла, оставив их стоять на улице.

Из-за угла показался Киллиан, в своем фирменном кожаном плаще.

– Матушка Метелица, – схватилась за сердце Роуэн. – Откуда ты взялся?

– Я наблюдал за вами, – отозвался он.

– Какая ободряющая новость.

– Вы все присутствовали на Родниковом сходе. – Это было скорее утверждение, нежели вопрос. На нем снова были темные очки. – Значит, вы уже в курсе, что БППКП использует магию.

Прежде чем они успели что-либо ответить, дверь паба распахнулась и оттуда вышли Поппинс с Брайди и Азраилом и направились к ним. Должно быть, Эффи предупредила их, что они уходят. Подойдя к ним, Поппинс принялся обмахиваться ладонью:

– Там становится жарковато, куколки. Без особого, впрочем, выхлопа. Я на всякий случай попросил Джейдона остаться. Киллиан, пупсик мой, я вижу, ты пришел. У тебя есть какая-то новая информация, да?

Киллиан с подозрительным видом покрутил головой, осматривая улицу, потом поманил их за собой в темный переулок:

– Есть. Я наконец-то разузнал, что за организация представляет собой пятое крыло БППКП.

Все сгрудились вокруг него.

– Судя по всему, называются они «раскаянцы». Это магическое подразделение. Они собирают ведьм, готовых сражаться на их стороне против магического мира.

– Выходит, люди, которые на каждом углу трубят о пагубе и выставляют нас вселенским злом, сами используют магию? – усмехнулась Эффи.

– Тушат огонь огнем, – отозвался Киллиан будничным тоном.

– В их рядах, должно быть, есть очень сильные ведьмы, если стражи не могут проникнуть сквозь установленную ими защиту, – сказал Аттис, потом задал вопрос, который крутился на языке у самой Анны: – А что пропавшие ведьмы?

Киллиан кивнул:

– Никаких вестей. Их по-прежнему трое, насколько мне известно, что в масштабе всей страны, конечно, число не слишком большое, но все же несколько тревожное, учитывая, что все они могут быть поражены магией проклятия.

Мозг Анны лихорадочно заработал. Если на БППКП работают ведьмы, возможно, у них есть источники, из которых они могли почерпнуть информацию о проклятых ведьмах. Могли они выследить их? И захватить? Но с какой целью? Брайди обвела всех озадаченным взглядом:

– Что все это значит?

– Я полагаю, это значит, что мы все в глубокой заднице, – отозвался Поппинс. – Поскольку я считаю, что все они тоже приложили к этому руку.

– Это значит, что я была права. – Эффи обернулась к ней. – За истерией стоит БППКП, а Имз – один из раскаянцев.

Они принялись взволнованно переговариваться, прямо как ведьмы на Родниковом сходе. Никто толком не понимал, что делать. Анна подошла к выходу из переулка и посмотрела на паб, но оттуда пока никто так и не вышел.

Роуэн присоединилась к ней:

– Думаешь, нам стоит вернуться туда?

– Полагаю, мы уже услышали все, что нам нужно было услышать. Пока они там будут препираться, люди продолжат погибать.

– Я просто не могу поверить в то, что это происходит, – прошептала Роуэн.

– Я знаю.

Роуэн внезапно принялась озираться по сторонам:

– А что, Киллиан ушел?

Его нигде не было видно.

– Как он это делает? – покачала головой Роуэн.

Пока Анна оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать Киллиана, взгляд ее упал на Эффи с Мэнди, которые негромко говорили о чем-то с Азраилом. Анне показалось, что из рук в руки что-то перекочевало – что-то стеклянное. Флакончик? Он блеснул и исчез.

– Ты видела? – прошипела она Роуэн.

– Что?

– Помнишь, позавчера… когда мы подслушали, как Эффи с Мэнди говорили на лестнице?

Роуэн горячо закивала.

– Как думаешь, о чем они говорили?

– Не знаю, но разговор был…

– Напряженный, да? И Мэнди в последнее время прямо сама не своя.

– Я вижу. Она ведет себя очень странно. Поначалу я думала, что это просто нервы, но… Я уже вообще ничего не знаю.

– Они что-то от нас скрывают.

Возможно, дело было в прозвучавшей в голосе Анны горечи, но Роуэн вдруг очень серьезно на нее посмотрела:

– Я согласна, но мы не можем сейчас позволить ковену развалиться.

– Это они от нас отгораживаются, а не мы от них, – отозвалась Анна.

– Почему бы тебе просто не поговорить с Эффи? Если она что-то знает, возможно, она расскажет тебе об этом.

– Все проще простого, да?

Роуэн с обеспокоенным видом посмотрела на Анну:

– Вы с ней сейчас должны держаться друг за друга. Мне очень не нравится то, что Киллиан говорит о проклятых ведьмах, Анна. – Она схватила подругу за руку. – Что бы там Эффи с Мэнди ни скрывали, уверена, это не конец света. Просто нам всем сейчас сложно.

Анна кивнула, но оглянулась на Эффи с Мэнди с подозрением, от которого не могла отделаться. Эффи вполне могла бы в одиночку выпить весь колодец правды и все равно найти способ скрыть свое вранье среди теней.