Насколько глубоки реки мертвых? Настолько же, насколько глубоки воспоминания, которые мы стараемся забыть. Один глоток – крещение забвением, растворяющее, исцеляющее, очищающее душу, чтобы она могла обрести свободу. Но кто мы такие без воспоминаний, которые делают нас нами?

Эндрю грохнул кулаком по дверце шкафчика Анны, напугав ее:

– А ну живо в класс, если не хочешь, чтобы я устроил еще один обыск!

Анна попыталась не обращать внимания на него и тот взгляд, которым он ее проводил. Все шли строем, шепотки сменились глубоким, но хрупким молчанием, готовым в любой миг разлететься на куски. Анна не видела смысла идти в класс. Всех ее любимых учителей заменили временными заместителями, которые, похоже, целиком и полностью поддерживали все то, что устроил в школе Имз. До экзаменов она была по-прежнему не допущена и большую часть уроков просиживала, боясь не то что открыть рот, но даже пошевельнуться, чтобы не спровоцировать очередной приступ истерии. Мини-вспышки случались в школе постоянно: то ученицы начинали визжать, если кто-то из них случайно подходил слишком близко, то Дарси заводила толпу на утреннем собрании, то у группки девочек случался припадок, когда Анна оказывалась за соседним с ними столиком в библиотеке. Это была естественная, а не наведенная истерия – теперь границы между ними стали стираться.

И в городе творилось то же самое. Вспышки стали чаще, но сложно было сказать, какие из них были наведенными. Анна полагала, что как минимум две: марш протеста против абортной клиники, попавшей под пристальное внимание БППКП, пошел вразнос. Протестующие напали на клинику, не в силах остановиться: они кричали все громче и громче, били окна голыми руками, набрасывались на людей в вестибюле. Опьяненные собственной ненавистью, во власти страха перед духами – токсичная комбинация, вылившаяся во вспышку насилия. По счастливой случайности тогда обошлось без жертв, однако потом, два дня тому назад, посетители одного андеграундного клуба в Сохо перепились и танцевали до тех пор, пока не упали замертво. Тела нашли только на следующее утро.

Анне вспомнилось, как они впятером танцевали на крыше, сорвавшиеся с катушек тени, топая, топая, топая…

Столько силы было высвобождено, однако ничего пока из этого так и не вышло. Прошло уже больше недели, но Имз по-прежнему хозяйничал в школе. Анна только вчера видела его в коридоре – он разговаривал с отцом Питера. При виде этих двоих, беседующих как закадычные приятели, как союзники, ее бросило в дрожь. Рейсс заметил, что она на них смотрит, и подмигнул ей.

Когда Анна вышла с первого урока, Питер поджидал ее в коридоре. В последние дни они стали проводить больше времени вместе. Это были крошечные моменты: она позволяла ему проводить себя в класс, они выходили вместе в обеденный перерыв, чтобы перекусить вдали от камер, или работали за одним столом в школьной библиотеке, где в обязанности Питера входило надзирать за ними всеми. Между ними границы тоже мало-помалу начали стираться. Анна сама не знала, зачем это делает – то ли в полном соответствии с планом Эффи старалась перетянуть его на их сторону, поскольку их положение в школе становилось все более шатким, а Имз, похоже, выделял его среди всех остальных старост, то ли для того, чтобы отвлечься. Чтобы не думать об Аттисе.

– Привет, Эверделл, – улыбнулся он. – У тебя сейчас «окно»?

– Угу, – улыбнулась в ответ Анна. – Два часа на подготовку к экзаменам, от которых меня отстранили.

Лицо у Питера вытянулось.

– Все образуется. Как только установят настоящих злодеев, решение о недопуске будет отменено, и ты снова будешь свободна.

Его глаза горели искренностью.

Анна кивнула, жалея, что в его картине мира нет других тонов, кроме черного и белого, и он считает, что действует на стороне добра и каким-то образом защищает ее, Анну, когда на самом деле все обстояло куда как сложнее. Почем знать, может, это Имз занимался тем самым колдовством, с которым они боролись.

– Я сегодня не дежурю по библиотеке, но могу отвести тебя туда, только быстро, – предложил он, обводя взглядом коридор.

Они вместе двинулись в направлении библиотеки.

– У меня такое чувство, что я нахожусь на особом счету у старост, – пошутила Анна.

– Я всего лишь осуществляю профилактический надзор за потенциальными подозреваемыми. – Он подмигнул ей, на мгновение став очень похожим на отца. – В особенности за симпатичными.

Анна покачала головой:

– Да, кстати, я вчера видела твоего папу с Имзом. Не знаешь, что он тут делал?

– Просто проверял систему видеонаблюдения.

Она кивнула, не уверенная, что хочет углубляться в этот вопрос. Потом, меняя тему, произнесла:

– Что ты думаешь относительно него и… Селены?

Анна впервые задавала этот вопрос ему напрямую, но слышала, как Эффи дразнила его этим.

Питер стиснул зубы.

– Не могу сказать, что я в восторге, но личная жизнь моего отца – не мое дело. Не думаю, что он ищет серьезных отношений с кем-то. Все его мысли заняты работой, к тому же с тех пор, как, – голос его стал напряженным, – как моя мать ушла от нас, его все это, по-моему, даже не интересовало… найти кого-нибудь, жениться снова.

Анна остановилась перед входом в библиотеку. Питер никогда не рассказывал ей о своей матери. За его напряженным лицом угадывалась тщательно скрываемая боль.

– Мне жаль, что она ушла.

Он пожал плечами. Его глаза казались двумя голубыми льдинками.

– Она изменяла ему. Два года. А потом ушла. Я все равно не согласился бы с ней жить. Мне хорошо с папой.

– Я рада, что он у тебя есть. А ты наверняка будешь рад услышать, что Селена тоже не из тех, кого интересуют серьезные отношения.

– Я легко могу в это поверить. – Питер бросил взгляд на приближающуюся по коридору группку учеников. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Давай, Эверделл, держи хвост пистолетом.

– Я постараюсь не расклеиваться окончательно, – пообещала Анна, состроив ему глазки на прощание, и пошла в библиотеку.

А вот кто расклеился, так это Эффи, когда их ковен собрался после уроков в швейной мастерской.

– Ну почему Имз не свалил? Почему я все еще вижу в школьных коридорах его уродливую физиономию? – бушевала она, и лампочки под потолком мигали от ее ярости.

– Подожди, еще не вечер, – сказала неисправимая оптимистка Роуэн.

Эффи с размаху пнула манекен:

– Нет. Он каким-то образом сопротивляется нашему заклинанию. Это доказывает, что он не чужд магии и пользуется ею, чтобы защитить себя, когда наводит истерию.

Аттис все это время сидел за столом, хмурясь, как будто в голове у него что-то крутилось, но он не мог понять, что именно. Анна не разговаривала с Селеной с момента той их стычки из-за него и самого Аттиса тоже избегала. Хотя она тогда и сказала Селене, что в состоянии держать себя в руках, – это была неправда, и она отдавала себе в этом отчет. Как и в том, что чувства к нему становились все сильнее и запутаннее, держа ее в заложницах у проклятия. Эффи тем временем, похоже, и думать забыла о существовании проклятия и пустилась во все тяжкие, тусуясь и пьянствуя с Мэнди и встречаясь с Азраилом. С другой стороны, Анна не сказала ей о том, что нашла в Библии заклинание. Ей отчаянно хотелось выложить сестре все, но она не знала, как та отреагирует. С нее вполне сталось бы рассказать Аттису.

– Чего я не понимаю, – сказала Роуэн, плюхаясь в кресло, – это что мешает им просто признать нас виновными. У Имза достаточно улик против нас. Зачем тянуть?

– Потому что он получает от этого удовольствие, – процедила Эффи. – Рамсден смотрит ему в рот, старосты в полном его распоряжении, протестующие осаждают школу. Он получает удовольствие оттого, что прижал всех к ногтю. А когда он устроит очередную вспышку истерии, то будет получать удовольствие и от этого тоже.

Она грохнула кулаком по столу, напугав Мэнди, что было не слишком сложной задачей. В последнее время та стала совсем дерганой – худая и бледная, с запавшими от переутомления глазами и отсутствующим видом, она превратилась в дрожащую тень прежней себя.

Эффи со значением посмотрела на Анну:

– Питер не упоминал о планах Имза? Вы проводите вместе много времени.

Анна подобралась, глядя на Эффи тяжелым взглядом.

– Питер ничего такого не говорил, – отозвалась она резким тоном, покосившись на Аттиса, но тот отвел глаза.

Анна тоже отошла в сторону и, взяв с алтаря снежный шар, перевернула его вверх ногами – Лондон внутри встал на голову, снег поднимался от него и оседал вниз, не находя выхода.

Чтобы подняться, придется спуститься.

Правду отыщешь, где проще забыться.

Последняя часть загадки Яги стала теперь ее личным бременем, Анна была единственной, кто еще в нее верил. Зеркальная книга, к мертвым путь укажи! Если зеркальная книга – это сборник сказок, каким образом он может указать ей путь к мертвым? Какое-то заклинание магии смерти, способное остановить истерию? Или что-то… похуже? Шанс не прощелкай, нить крепче держи… Какой шанс? Какая еще нить? Почему загадки Яги всегда кажутся бессмыслицей, пока внезапно не обретают смысл?

Она перевернула шар обратно, и город внутри продолжил жить своей жизнью, как будто ничего и не произошло: крохотные машинки с зажженными фарами ехали по дорогам, черная лента Темзы змеилась посередине. Когда разразится следующая вспышка истерии? И сколько человек погибнет?

– Мне только что написал Киллиан, – подала голос Роуэн.

Эффи изобразила шок:

– Опять, небось, шлет всякие непристойности?

– Ха-ха, как смешно. Он хочет встретиться в выходные. Говорит, есть кое-что, что нам нужно знать.

Эффи сложила руки домиком:

– Интересненько. Напиши ему, что мы придем. В субботу вечером?

Остальные согласно кивнули. Рука Анны крепко сжимала снежный шар.

– А про пропавших ведьм он ничего не писал?

Роуэн закусила губу:

– Нет. Возможно, это и есть то, что он хочет нам рассказать.

Аттис потер лицо, на щеках у него заходили желваки.

– Давайте продолжать тренировку. Если случится очередная вспышка истерии, защиты ваших кругов будет недостаточно, чтобы полностью отразить магию смерти, но они могут дать вам время, чтобы убежать.

Анна не была так в этом уверена. Аттису не доводилось испытать на себе действие магии духов: он не знал, какой могущественной, какой парализующей она может быть. Все эти защитные круги, гвозди, лезвия – ничего этого не будет достаточно. И все же, если ему так будет спокойнее, она сделает это.

Анна встала напротив Эффи. Она ощущала стремительную пульсацию эмоций Эффи, но понемногу начинала понимать вспышки ее силы, улавливать в них определенные закономерности, находить слабые места… что давало ей возможность там и сям прорывать ее оборону и наносить ответные щипки. Сегодня их было почти столько же, сколько удалось нанести Эффи. Та явно начинала раздражаться, хотя и перемежала досадливый рык смешками, как будто все равно воспринимала все это как вызов, как веселую игру, хотя и намеревалась оставить последнее слово в ней за собой – что и сделала. Анна почувствовала болезненный удар по руке.

– Тебе так и не удалось превратить ни один из моих щипков в удар! – торжествующе воскликнула Эффи.

– Я в курсе, – огрызнулась Анна.

Она не понимала, как это сделать. Она научилась сдерживать натиск Эффи и отражать ее магию, но для того, чтобы при помощи собственной магии трансформировать нападение, требовалось что-то… более глубинное… однако когда она пыталась отыскать это в себе, то находила лишь темноту и молчание.

– Забудь о том, что тебе мешает, – посоветовал Аттис, чувствуя ее досаду. – Сфокусируйся вместо этого на своей магии. Доверься ей.

Они поменялись партнерами, и Анна оказалась напротив Роуэн, но не успели они толком разыграться, как Мэнди вдруг пронзительно и хрипло закашлялась, согнувшись пополам. Все обернулись к ней.

Аттис бросился к ней:

– Мэнди, тебе плохо? – (Она прижала руку ко лбу, как будто собиралась снова упасть в обморок.) – Может, немного передохнёшь?

Она выдернула руку:

– Это просто похмелье. Со мной все в порядке.

От резкости ее тона он, казалось, опешил. Анна вот уже несколько недель не видела, чтобы Мэнди делала что-то по учебе, как будто теперь, когда их будущее поставили на паузу, она наконец пошла вразнос. Не выдерживали нервы, как у всех них? Или дело было в чем-то большем?

– Бывает, – приобняла ее Эффи. – В особенности когда ходишь тусоваться со мной.

Мэнди закатила глаза:

– Я как-нибудь переживу.

– Может, мы все сходим потусоваться куда-нибудь в субботу после того, как встретимся с Киллианом? – предложила Эффи.

– Я сейчас не в настроении тусоваться, Эффи, – не выдержала Анна.

Та с недовольным лицом обернулась к ней, но, прежде чем она успела что-либо сказать, вмешалась Мэнди:

– Я в субботу все равно не могу. У нас с Каримом запланирован ужин в ресторане.

Роуэн всем телом повернулась к ней:

– Погоди, вы с ним решили устроить свидание… в самый разгар всего этого?

Мэнди вызывающе вскинула подбородок:

– Это важно. Я не собиралась ничего говорить, но… – Она внезапно улыбнулась, отчего провалы ее щек обозначились еще заметнее. – Мы помолвлены.

– Что-о? – Роуэн разинула рот, да так и не смогла его закрыть. – В каком смысле – помолвлены?

Мэнди высокомерно сверкнула глазами:

– В самом прямом, естественно. Друг с другом.

– Ты… уверена? – вырвалось у Анны, прежде чем она успела прикусить язык.

– А что? По-твоему, никто не может полюбить меня настолько, чтобы захотеть на мне жениться? Да, я уверена. Я-то думала, вы все будете за меня рады. Я что, слишком многого хочу?

– Мы рады, – попыталась выкрутиться Роуэн. – Просто это очень тревожная радость. Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для помолвки?

– Ну если Карим попросил меня сейчас, что я сделаю? – огрызнулась Мэнди. – Мы же не собираемся жениться на следующей неделе. Он купит мне обещальное кольцо. Это символ нашего обоюдного желания когда-нибудь пожениться.

– Брось, Мэнди, – фыркнула Эффи. – Тебе же Карим даже не нравится. Я сама видела, как ты вчера целовалась с совершенно другим парнем…

– Заткнись, Эффи! Мы любим друг друга!

– Тебе же всего семнадцать! – попыталась урезонить подругу Анна. – Ты уверена, что хочешь принимать такие серьезные решения именно сейчас?

– Ты уверена, что в последнее время не ударялась головой? – присоединилась к ней Роуэн.

– Ты уверена, что Карим не сидит у тебя в подвале, связанный по рукам и ногам? – изо всех сил стараясь сохранять серьезность, выдавил Аттис.

Мэнди с перекошенным лицом поднялась:

– Вы все мне просто завидуете. – Она мотнула головой в сторону Роуэн. – Потому что тебе обзавестись бойфрендом вообще никогда не светит. – Потом в сторону Анны и Эффи. – А вы обе влюблены в Аттиса, как кошки, и никогда, никогда не будете счастливы!

Ее слова переросли еще в один приступ кашля, и она, схватив сумку, бросилась прочь из мастерской.

Эффи вскочила:

– Пойду-ка я попытаюсь прочистить ей мозги.

С этими словами она тоже скрылась за дверью.

Роуэн покачала головой, но от Анны не укрылось уязвленное выражение на ее лице.

– Что происходит?

– Я уже вообще перестал что бы то ни было понимать.

Аттис с Анной неловко переглянулись. В мастерской до сих пор звенело эхо слов Мэнди.

– Они же не надели свои тенемантии! – ахнула Анна, спохватившись.

Мэнди была в таком состоянии, что бегать по школе без магического плаща ей было попросту небезопасно. Хорошо хоть в подвальном этаже камеры наблюдения установлены не были.

– Мать, дева и старуха! – воскликнула Роуэн. – Бежим!

Все трое вскочили на ноги. Анна схватила мантии Мэнди и Эффи, и они, накинув собственные плащи, бросились в коридор.

– Я направо, вы вдвоем налево, – скомандовал Аттис. – Попытаемся их найти.

Роуэн с Анной осторожно двинулись по коридору в сторону выхода на лестницу. Из-за двери послышались голоса.

Роуэн потянулась открыть дверь, но Анна прошептала:

– Не надо.

Она и сама не могла бы сказать почему – что-то смутило ее в их напряженных голосах. Сквозь окошечко Анна увидела прислонившуюся к стене Мэнди. Эффи нависала над ней.

– Оставь меня в покое, – прошипела Мэнди. – Ты не можешь меня заставить.

– Еще как могу! – огрызнулась Эффи. – Послушай, возьми себя в руки. Все зашло слишком далеко. Если остальные просекут…

Роуэн подобралась слишком близко и задела дверную ручку. Эффи умолкла. Обе посмотрели на дверь, и Роуэн открыла ее, одновременно снимая тенемантию.

– Это я! – произнесла она, делая вид, что ничего не слышала. – Мы принесли вам ваши плащи.

Анна тоже сняла свою.

Эффи отодвинулась от Мэнди:

– А я как раз говорила Мэнди, что фундаментально не согласна с институтом брака и что она сознательно обрекает себя на скучную жизнь обывательницы… Но по всей видимости, это то, чего она хочет.

Мэнди увернулась от Эффи и выхватила из рук у Анны свою тенемантию.

– Мне плевать, что вы все думаете!

С этими словами она бросилась к двери и скрылась во мраке.

Эффи повернулась к Роуэн с Анной, пожимая плечами:

– Я пыталась, но, кажется, она не очень хорошо справляется со всем, что происходит.

– Похоже на то, – отозвалась Роуэн, с тревогой глядя вслед Мэнди.

Анна внимательно посмотрела Эффи в глаза, пытаясь разгадать, что за ними скрывается, проникнуть сквозь этот непроницаемый фасад, но защиты Эффи были слишком крепкими.

– Уверена, ты сделала все, что могла.

Эффи в ответ одарила ее улыбкой, которая больше походила на удар. Улыбкой того рода, с какими обманывают сестер.

В пятницу Анна сидела в школьной библиотеке, делая вид, что работает, но работать не выходило. И дело было не только в шепотках вокруг нее, но и в шепотках в ее мозгу, которые озвучивали ее собственные подозрения. О чем они говорили? И почему скрывали это от остального ковена? Ей хотелось доверять Эффи, но правда заключалась в том, что она не доверяла. Слишком много всего невысказанного по-прежнему оставалось между ними, и слишком многое в Эффи ей было не под силу понять. Весь прошлый год Эффи использовала магию в своих играх; кто мог гарантировать, что она не решила сделать это снова? Но каким образом во все это замешана Мэнди? И имеет ли это отношение к тому, как она в последнее время себя вела?

Шепотки вокруг становились все более яростными, ученицы опасливо косились на нее, напряжение в читальном зале нарастало, как будто все чувствовали ее тревогу. Последнее, чего Анне сейчас хотелось, – это спровоцировать очередную истерику. Она уткнулась в свою работу и с изумлением осознала, что каракули, которые она рассеянно царапала на бумаге, начали напоминать что-то вроде языка мертвых…

Анна скомкала листок и, сунув его в рюкзак, поспешила к двери. Ей нужно было выйти. Немедленно. В соответствии с новыми правилами ученикам не разрешалось во внеурочное время находиться вне специально отведенных зон, но в библиотеке ей не хватало воздуха. Она решила, что пойдет в столовую для шестого класса, это не возбранялось, там могло быть потише… вот только ноги ее сами собой замедлились, когда она поравнялась с кабинетом музыки. Анна остановилась перед дверью. «Всего две минутки», – сказала она себе. Две минутки погоды не сделают.

Пианино заиграло еще даже до того, как она опустилась на табуретку, – так отчаянно музыка внутри ее требовала выхода. Анна присоединилась, положив пальцы на клавиши и испытывая облегчение, которого жаждала, чувствуя, как рассасывается тугой ком в горле и снова начинает биться сердце…

Дверь у нее за спиной открылась.

– Так-так-так, кое-кто попался с поличным.

Все вновь схлопнулось. Анна медленно повернулась на табуреточке и обнаружила, что в дверях стоит Эндрю. Он, судя по всему, видел, как она заходила. Дура, дура, дура. Она вскочила и потянулась за рюкзаком:

– Я всего лишь хотела немного поиграть… Я пойду.

Но он уже зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Думаю, ты не хуже моего знаешь, что тебе не полагается тут находиться, правда? – Он угрожающе умолк, давая ей возможность осознать, что она целиком и полностью находится в его власти. – Ты же девочка умная, я помню это по урокам. Но выходит, недостаточно умная.

– Брось, Эндрю, – небрежным тоном произнесла Анна. – Я провела тут всего две минуты. Отпусти меня. Зачем докладывать об этом Имзу? У него на меня и без того достаточно всякого.

– И то верно, – произнес он, окидывая ее с ног до головы взглядом, от которого ей захотелось съежиться. – Твое нахождение в кабинете музыки – это ерунда, но, с другой стороны, я могу сказать ему, что видел, как ты тут занималась магией. Камер нет. Твое слово против моего.

Он поднял брови и растянул губы в улыбке.

Анна с колотящимся сердцем прижалась спиной к пианино. Кабинет музыки всегда был для нее чем-то вроде убежища, теперь же превратился в капкан.

– Это неправда!

Эндрю пожал плечами:

– Правда в наше время штука гибкая, так ведь? Разумеется, если ты приложишь определенные усилия, я могу и передумать…

Он фыркнул, как будто сам испытывал неловкость от своего предложения, однако его глаза вновь обежали ее с ног до головы – торопливо, возбужденно. По коже у Анны поползли мурашки. Она бросила взгляд ему за спину. Не такой уж он и крупный… можно попытаться прорваться мимо него.

– Эндрю, пожалуйста…

Он подошел к ней вплотную:

– Мне просто хочется посмотреть, вокруг чего такая шумиха…

Анна готова была сделать что угодно, но только не это. Она швырнула в него рюкзак и попыталась прошмыгнуть мимо к выходу, но он схватил ее и прижал к двери. Его руки принялись шарить по ее телу, в то время как он попытался поцеловать ее, жарко дыша ей в лицо. Анна что было силы двинула коленом ему в пах. Он согнулся пополам, и она успела дернуть за ручку и выскользнуть за дверь.

Она бросилась бежать по коридору и завернула за угол. До нее донесся топот Эндрю, преследовавшего ее. Она добежала до следующего угла, завернула – и увидела Питера. Он дежурил перед дверью какой-то аудитории. Вся дрожа, она бросилась к нему.

Он взял ее за руки:

– Анна, что случилось?

– Эндрю, – выдохнула она, и тут он собственной персоной показался из-за угла. – Он попытался принудить меня к…

– Она находилась в кабинете музыки в одиночестве. – Эндрю попытался отдышаться, чтобы голос его звучал увереннее. – Я допрашивал ее, когда она сбежала.

– Неправда! – выкрикнула Анна. – Он прижал меня к стене и пытался… пытался…

Она дрожала всем телом.

Питер резко обернулся к Эндрю:

– Ты ее трогал?

– Ой, да кому она нужна, – пожал плечами Эндрю. – Брось, Ноуэлл, я просто пытался немного поразвлечься. Ты же сам понимаешь…

Питер сощурился, переводя взгляд с одной на другого и тщательно взвешивая ситуацию.

– Отправляйся в кабинет к Имзу, – холодно процедил он наконец. – Он будет поставлен об этом в известность.

Эндрю выдавил из себя злобный смешок:

– Ты не видишь дальше собственного носа! Она точно такая же шлюха, как и Эффи.

– Пошел отсюда! – взревел Питер.

Эндрю проглотил готовый сорваться ответ и, гневно закусив губу, ссутулился и вышел. Питер вновь обернулся к ней:

– Анна, этого не должно было случиться. Я донесу до Имза, что произошло на самом деле, и добьюсь, чтобы Эндрю исключили из числа старост. Это ему с рук не сойдет.

Анна выдохнула, но все ее тело было по-прежнему напряжено, настороже, странно отстраненное от нее самой. Она оглянулась назад, туда, откуда прибежала:

– Мне нужно забрать мой рюкзак, он остался там…

– Окей, – кивнул Питер. – Давай сходим заберем его.

Они молча дошли до кабинета музыки. Рюкзак валялся на полу, его содержимое было раскидано в разные стороны. Питер помог Анне все подобрать. Они распрямились и некоторое время стояли друг напротив друга. Питер смотрел мимо нее в коридор:

– Тебе не следовало находиться здесь в одиночестве. Могло произойти что угодно.

Анна отстранилась от него, ощутив, как ее охватывает гнев:

– Я всего лишь играла на пианино.

– Я знаю. – Он потянулся обнять ее, но она обхватила себя руками. – Я просто не смогу защитить тебя, если ты будешь подставляться.

– Защитить меня? Это от вас нас нужно защищать! Все это происходит с подачи Имза!

– Я же тебе сказал, – повторил Питер уже более строгим тоном. – Я разберусь с Эндрю. Он не представляет ни нас, ни Имза. Школа в опасности, и мы нужны ему… мы – его глаза и уши.

– Но почему нельзя использовать для этого учителей? Неужели ты не понимаешь? – попыталась достучаться до него Анна. – Ему нужны молодые и восприимчивые, те, кому власть легко может вскружить голову.

Питер заледенел:

– Ты в самом деле так плохо обо мне думаешь? Что я занимаюсь всем этим ради возможности получить над кем-то власть, в то время как я делал все, что в моих силах, чтобы обеспечить вашу безопасность?

Он посмотрел на нее, явно задетый за живое.

Анна проглотила свой ответ, все еще обнимая себя за плечи.

– Питер… я знаю, ты веришь в то, что делаешь, я просто не доверяю людям, на которых и с которыми ты работаешь.

– Я понимаю, – отозвался он, как будто она не понимала. – Но БППКП – эксперты в этих вопросах. Они устанавливают системы, чтобы всех нас обезопасить.

Анне хотелось закричать, что эта система и есть то, чего им всем стоит бояться, но она понимала, что все без толку, что, пытаясь с ним спорить, она лишь оттолкнет его.

– Ты прав. Я знаю, что они пытаются нас обезопасить, просто… просто все это сбивает с толку.

Он кивнул, и его взгляд смягчился.

– Прости, я тоже перенервничал. При одной мысли о том, что с тобой может что-то случиться…

Питер подошел к Анне. Она позволила ему обнять себя за плечи.

– Спасибо тебе за помощь.

Он притянул ее к себе и замер. Анна расплакалась, уткнувшись ему в грудь, и поняла, что ее до сих пор трясет.

Он отстранился:

– Я хотел кое-что тебе сказать.

– И что же?

– Не хочу снова все это ворошить, но мне надоело, что люди тобой пользуются. В ту ночь на балу, когда мы с Эффи… – Он умолк, и Анна кивнула, делая ему знак продолжать. – В общем, я хочу, чтобы ты знала, что это Эффи подошла ко мне. И поцеловала меня. Это не оправдывает того, что я сделал, но я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Как я уже говорил, ваше общение не идет тебе на пользу…

– Питер… – Анна отодвинулась, стараясь не принимать его слова близко к сердцу. – Она моя подруга. Я не собираюсь отворачиваться от…

И тут они услышали крики.

Вопли ужаса, которых Анна, сама того не осознавая, так напряженно, с таким страхом ждала все это время, зная, что они будут.

– Вот оно, – прошептала она, чувствуя поднимающийся холод, ощущая, как ее ноги застывают, а тело начинает с новой силой бить дрожь.

Питер мгновенно подобрался. Крики доносились с улицы.

– Жди здесь, – велел он, но Анна не собиралась ждать. Она и так ждала слишком долго.

Она быстро возвела вокруг себя защитный круг, пытаясь защититься от ощущения магии смерти, навстречу которой они бежали. Они выскочили наружу, на площадку, куда с криками выбегали из спортивного комплекса ученики.

Питер поймал за руку какую-то девочку:

– Что происходит?

– Бассейн… бассейн… – Голос у нее срывался.

Питер выпустил ее и бросился в ту сторону. Анна увидела впереди стеклянный купол бассейна, внутри которого творился полнейший хаос. Крики неслись оттуда. Она последовала за Питером внутрь, а потом в само помещение бассейна. Здесь все было ей знакомо – влажные полы, запах хлорки, эхо, гуляющее между облицованными кафелем стенами, – но то, что там творилось, было просто неописуемо. Эхо повторяло крики, а бассейн кишел телами. Они плавали, плескались, барахтались круг за кругом, круг за кругом, словно какой-то гигантский омут затягивал их в центр. И их было много… слишком много… Одни в купальниках, другие в школьной форме, как будто они попрыгали в воду прямо в чем были… Они взгромождались друг на друга, утягивая друг друга под воду, камнем уходя ко дну… словно пытались перетопить друг друга…

Кто-то выбегал из зала, но появились и новые люди – учителя и старосты. Анну оттеснили в сторону… Поднялся шум: те, кто был в зале, пытались вытащить тех, кто был в воде. Питер без колебаний скинул блейзер и принялся вытягивать плавающих. Анна хотела последовать его примеру, но ее тело начало замедляться, разваливаясь под действием магического паралича, такого могущественного, так плотно пронизанного темнотой, что ее защитному кругу не под силу было удержать его снаружи.

На ее плечо опустилась чья-то рука. Она обернулась и увидела Эффи. Глаза ее были распахнуты широко, словно рот в безмолвном крике, лицо выдавало собственную борьбу с магией. Встав бок о бок, они взялись за руки.

Посреди хаоса Анна закрыла глаза, чувствуя, как сила Эффи хлынула в нее мощным потоком, объединяя их страх, их магию, их круги. Ее собственный круг стал прочнее, начал расширяться, отражая темноту и выталкивая ее наружу.

Анна открыла глаза – и ахнула. Стремительно вращающаяся воронка воды на глазах замедлилась, и… из бассейна шел снег. Снизу вверх. Верхний слой воды поднимался в воздух пеленой снежинок, наполняя стеклянный купол бассейна. На мгновение это зрелище загипнотизировало Анну, но тела продолжали отчаянно барахтаться.

Анна с Эффи разжали руки и подошли к бортику. Анна опустилась на колени и ухватила за руку проплывавшую мимо девочку. Та принялась яростно отбиваться, не желая быть спасенной, но Эффи пришла Анне на помощь, и они вдвоем вытянули девочку из воды. Та бешено молотила руками и ногами, пытаясь вырваться и прыгнуть обратно в бассейн, но сестры крепко держали ее за промокшую форму. Глаза у нее были отсутствующие, заблудившиеся в ловушке бесконечного туннеля. Кто-то из учителей оттащил девочку подальше от эпицентра истерии, и Анна поспешила на помощь другим. Но всех было уже не спасти…

На поверхности воды колыхались безжизненные тела. Слишком много времени они провели под водой. Заклинание затянуло их слишком глубоко.

В воде отражалось лицо тети, не Анны.