Духи возвращаются не туда, где они умерли, но туда, где они жили. Туда, где им довелось испытать столько чувств, что даже в смерти отголоски этих чувств возникают снова и снова и, плененные, становятся все сильнее и сильнее, в то же самое время ища освобождения…

Анна обернулась к Эффи, но, если в ее броне где-то и были трещинки, Анна не могла их отыскать. Наоборот, защитный круг Эффи отражал натиск, паля во все стороны одновременно, – дезориентируя, отвлекая, горя и переливаясь таким множеством красок, что магия Анны была одновременно ослеплена и отражена.

Они наконец-то собрались в швейной мастерской и практиковались в магии защитных кругов в ожидании, когда сцена освободится и они смогут без помех обыскать школу.

– Давай, Анна, – подначивала ее Эффи. – Ты же этого хочешь…

Анна действительно этого хотела. Она хотела дать отпор всему, что держало ее в плену. Хотела дать себе волю.

Эта неделя стала настоящим адом. Каждый день превращался для Анны в задачу продержаться до вечера, не сорвавшись, – не зная, что еще придумает Дарси или Имз и случится ли новый приступ настоящей истерии. Ей казалось немыслимым, что Имз решил провести это испытание. Это было настоящее безумие. Неужели он искренне верил в то, что собирает улики? Или просто хотел посмотреть, как они будут пытаться выкрутиться? С другой стороны… Анна не могла забыть, какое у Имза стало лицо, когда она спросила его, что будет, если их признают виновными. Он этого не знал, хоть и пытался скрыть это. И это было куда более пугающим, чем если бы он знал. БППКП было черной дырой даже для тех, кто там работал. Выходит, Имз просто исполнял инструкции, смысла которых даже не понимал? Так, может, одной из этих инструкций было провоцировать приступы истерии, не задавая вопросов? Еще одно безумие.

Протестующие между тем продолжали осаждать ворота, а старосты только ухмылялись и вполголоса отпускали комментарии всякий раз, когда они проходили мимо, отлично зная, что им ничего за это не будет. Все шарахались от них как от прокаженных, кроме Карима. В последнее время он настолько не видел вокруг ничего, кроме Мэнди, что, казалось, ему было совершенно все равно, что и его тоже начали сторониться.

– Чего ты ждешь? – дразнила Эффи. – Ну почему ты вечно сдерживаешься?

Анна отпустила свою магию, но Эффи мгновенно парировала щипок Анны и перенаправила обратно в виде полновесного удара. Он пришелся Анне по руке. Это был уже третий удар по одному и тому же месту, и на коже уже начинал разливаться багровый синяк. Анна не стала показывать Эффи, что ей больно, но зашипела от досады.

– Что-то ты плоховато стараешься.

Эти слова вывели Анну из себя. Она знала, что сила ее магии растет, но ее было недостаточно, чтобы сломить защиту Эффи. Анна скрипнула зубами, собирая свою магию в кучку.

– Неужели тебя это не бесит? – продолжала раззадоривать ее Эффи. – А должно бы. Твою жизнь всегда контролировали другие, и вот ее снова контролируют.

– Уймись, Эффи!

– Сперва твоя психическая тетка с наузниками… потом проклятие… а теперь инквизитор…

Анна пыталась не думать обо всех них, окружавших ее плотным кольцом. Тетя. Миссис Уизеринг. Бремя проклятия. Семиклассницы, лапающие ее. Мертвые глаза Имза. Да чтоб тебя! Чтоб тебя, Эффи, с твоими штучками и подначками!

– Выпусти все это наружу!

Анна зарычала, и магия выплеснулась из нее яростной волной.

– Ай!

То, что на этот раз вскрикнула Эффи, стало для Анны такой же неожиданностью, как и для нее самой.

– Ты ущипнула меня, дрянь такая! – возмутилась Эффи, потирая руку.

Анна выдохнула, и, несмотря на всю эту перепалку, они с Эффи напряженно улыбнулись друг другу, чувствуя, как их магия сталкивается друг с другом и образует связь.

– Эй, девушки, к вам сейчас можно подойти? Не зашибете меня ненароком?

К ним с поднятыми руками медленно приблизился Аттис.

Анна упросила остальных – главным образом Эффи – не посвящать Аттиса во все подробности испытания прикосновением, зная, что он придет в бешенство и что это может стать последней каплей, поскольку он и без того уже был на грани. Он и так уже который день кипятился – из-за поведения старост и испытаний, – по вечерам часами пропадая у себя в кузнице, откуда доносился ожесточенный звон молота. Глаза у него были мутные, как будто он не спал уже несколько дней, как будто это его били молотом, пока он не даст трещину.

Я не могу позволить ему дать трещину.

Сама Анна по вечерам сидела над Библией. Она отдавала себе отчет в том, что все происходящее отвлекало ее внимание, и потому удвоила усилия, исполненная решимости найти способ положить конец проклятию, пока Аттис не пришел к заключению, что единственный способ – пожертвовать ради них собой. Она просматривала каждую страницу, вглядывалась в каждое слово. Однажды вечером Анна отправилась в библиотеку и затребовала все доступные книги о том, как находить скрытые послания и взламывать магические защиты и шифры, в подспудной надежде, что, может быть, ей удастся снова найти Песахью и что он ей поможет. Но тот так и не показался, а библиотека только заставила ее ходить бесполезными кругами, точно насмехаясь над ней, прямо как Яга. Она побывала у Роуэн, где вместе с ней испробовала кое-какие заклинания, которые, по мнению той, могли сработать, однако у них ничего не получилось. Она попросила Эффи поспрашивать по своим каналам, не знает ли кто-нибудь каких-нибудь хитростей. Эффи, конечно, посмеялась, как будто не видела в Библии ничего, кроме уловки, но, по крайней мере, в итоге все-таки согласилась помочь.

– Ну наконец-то кому-то удалось пробить защиту Эффи, – сказал Аттис, возвращая внимание Анны к происходящему в мастерской. Он посмотрел на Анну. – Молодчина!

– Этого больше не повторится, – надулась Эффи.

Аттис по-прежнему внимательно смотрел на Анну:

– Попытайся почувствовать магию, которую ты только что сотворила. Воспроизведи внутри себя это ощущение.

Анна закрыла глаза, но все, что она почувствовала, – это гнев, по-прежнему обжигающий, как поверхность магмы, однако же это было не извержение, а нечто намного более глубокое, берущее истоки во многих местах сразу, и множество этих тоненьких ручейков в конце концов слились в единую сметающую все волну, которую она почувствовала. А вместе с ней и еще что-то… что-то такое… Она попыталась ухватиться за нити… но нити не были нитями… они сплетались в рисунок, в узор…

– Теперь ты начинаешь чувствовать связь с собой, – кивнул Аттис. – Но ты по-прежнему разбалансирована, что-то по-прежнему тебе мешает. Ты должна найти свой центр.

Анна кивнула в ответ, задаваясь вопросом, как найти свой центр, когда мир всегда вращался вокруг нее.

– Да, и еще кое-что, Эффи. – Он обернулся к ней. – Сила – это еще не все – ай! – Аттис схватился за руку. – Щипать инструктора запрещается!

– Скажи спасибо, что я не ущипнула тебя за какое-нибудь более интересное место.

Губы Эффи изогнулись в лукавой улыбке, но тут их внимание отвлекли крики Роуэн.

Та все еще сражалась с Мэнди. Последняя побеждала, но ее атаки казались беспорядочными: иногда они прорывали защитный круг Роуэн, иногда нет, и, судя по выражению лица Роуэн, щадить ее Мэнди не собиралась.

Роуэн вскинула руки, признавая поражение:

– Сдаюсь! Кажется, меня может победить кто угодно.

– Это пройдет, – сказал Аттис. – Главное – продолжать практиковаться, раз уж у нас тут вовсю орудуют духи, инквизиторы и… распоясавшиеся старосты. – На щеках у него заиграли желваки. Он постоянно находился в движении, как будто боялся, что стоит ему остановиться и задуматься обо всем происходящем, как у него начнутся конвульсии. – Вообще-то, я хотел показать вам сегодня кое-что еще. Пару защитных приемов из арсенала стражей.

Мэнди склонила голову набок:

– Я думала, стражи работают с символами.

– Они и работают, но не только с письменными, а и с физическими тоже – создают символические жесты и движения с целью произвести определенный эффект. – Он поманил Роуэн пальцем. – Ты можешь мне помочь.

– Конечно.

Она пожала плечами, все еще удрученная.

Как только Роуэн встала перед ним, Аттис поднял руку, согнул ее в локте, прижал к сгибу запястье второй руки, а затем стремительно опустил обе сразу вниз, растопырив пальцы.

Роуэн все это время стояла неподвижно, и Анна подумала, что у Аттиса ничего не вышло, но потом поняла, что Роуэн не просто неподвижна… Она застыла, как изваяние, лишь полные беспокойства глаза моргали быстро-быстро.

– Это символ заморозки, – пояснил Аттис. – Он обездвиживает вашего противника. Я не вкладывал в него большое количество магии, так что она скоро отомрет.

Через несколько мгновений Роуэн начала двигать головой, потом ожили ее губы.

– Ф-ф-фух. Я снова могу говорить. Мне это не понравилось. Кто я такая без дара речи?

Аттис ухмыльнулся:

– С символом заморозки нужно быть очень аккуратным. Он очень похож на символ щекотки, но обладает совершенно иным эффектом. Зато символ толчка может очень пригодиться…

На сей раз он скрестил руки над головой и с силой опустил их.

Роуэн отшвырнуло назад.

– Ух ты! Это мне тоже не слишком понравилось.

– При помощи его можно переместить противника как на незначительное, так и на значительное расстояние, в зависимости от того, сколько силы в него вкладываешь. – Аттис хлопнул в ладоши. – А теперь давайте попробуем.

В его исполнении символы казались незамысловатыми, но очень скоро Анна поняла, что движения требовали не только точности в исполнении, но и определенной магии, которая совпадала с ощущением символа как замок с ключом. Это было непросто, но Аттис заставлял их повторять движения снова и снова, замораживая и толкая, а иной раз и случайно щекоча, пока всем четырем не удалось изобразить слабое подобие того, что продемонстрировал им он.

– Давайте еще разок напоследок, – сказал он, и Анна поняла, как он мог часами работать в своей кузнице без перерыва. Сосредотачиваясь на чем-то, он был неутомим.

Эффи погрозила ему пальцем:

– Все, хватит на сегодня. Пора идти обыскивать школу. Аттис, проверь, все ли чисто.

Он бросил взгляд в сторону двери. Тело его напряглось, все оживление как рукой сняло. Озабоченно сведя брови, он выскользнул в коридор. При мысли о том, что им предстояло, Анна почувствовала, как магия ее вновь увяла. Теперь во всех основных коридорах было установлено видеонаблюдение. Но выбора не было. Имз набирал все большую и большую власть. Только накануне выяснилось, что любимый учитель Анны, мистер Арчер, уходит вместе еще с несколькими учителями. По всей видимости, они выступили против всего, что происходит в школе, и Рамсден с Имзом их уволили.

Эффи с мрачным видом посмотрела на дверь:

– Я тут подумала… возможно, Дарси с Имзом действуют заодно. Слишком уж непринужденно она вела себя в его кабинете, пока нас заставляли участвовать в этом его маленьком представлении. Когда она бегает к нему якобы для того, чтобы доложить обо всех подозрениях в наш адрес, может, на самом деле они в это время планируют очередную вспышку истерии…

– Она определенно наслаждается каждым мгновением нашего унижения, – процедила Мэнди, обхватив себя за плечи.

Анна задумалась над версией Эффи. Нет, слишком многое в ней не сходилось. Они явно что-то упускали.

Через несколько минут вернулся Аттис:

– Все чисто.

Кивнув, они накинули свои мантии и слились с темнотой, превратившись в тени, которых все так страшились.

Объективы камер, пустые, как глаза Имза, взирали на них со стен школьных коридоров с безмолвным осуждением. Они разделились и принялись медленно и осторожно передвигаться между аудиториями. Аттис отправился обыскивать шкафчики, а остальные встретились перед дверью учительской. Она была открыта, и им удалось без труда проникнуть внутрь. Анна оторопела при виде постера «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ» на доске с объявлениями. Выходит, их целью были не только ученики. Девочки принялись быстро просматривать вещи, стеллажи, закутки в поисках спиритического порошка или иных признаков магии.

Ничего не обнаружилось.

Они вышли из учительской и направились в то место, которое наводило на Анну ужас. Крыло Эбери. Аттис ждал их под дверью. Когда они пробирались по лестнице наверх, Анна не могла отделаться от ощущения собственного бессилия. Здесь хотя бы не было камер. Они по очереди обыскали все старые аудитории, затем поднялись на следующий этаж. Единственным, что здесь хранило хоть какие-то следы жизни, был стол секретарши Имза, заваленный кипами каких-то бумаг, пачками печенья, кружками с недопитым чаем, среди которых обнаружилась даже фотография двух улыбающихся детей в рамке. Анна принялась рыться в ящиках.

– Аттис, можешь помочь мне открыть шкафчики? – послышался в темноте голос Роуэн.

До Анны донесся металлический лязг.

– Ух ты! – воскликнула Роуэн. – У нее тут досье на каждого из нас. Очень объемистые. В них записи обо всех подозрениях в наш адрес. И их целая куча.

– Так, ладно. Я иду в его логово, – объявил бесплотный голос Эффи.

Дверь в кабинет Имза распахнулась.

Анна все еще обыскивала стол секретарши, просматривая верхние бумаги. Ее рука застыла над одной из них. Это был счет от компании «РН Секьюрити сервисез», к которому была приложена записка:

Благодарим за то, что выбрали «РН Секьюрити». Мы гордимся сотрудничеством с Бюро профилактики и предотвращения колдовских практик и с нетерпением ждем возможности приложить все усилия для совместного роста в будущем.

С уважением,

Рейсс Ноуэлл

Ноуэлл. Отец Питера. Значит, систему видеонаблюдения устанавливала его фирма. К счету был подколот еще один листок, свидетельствующий о том, что он оплачен. В самом низу было указано имя секретарши – Лора Уилмор – с печатью и подписью. Отец Питера с самого начала поддерживал проведение инспекции, а теперь выяснилось, что он самым активным образом содействовал этому. Листок взмыл в воздух, и Анна почувствовала рядом чье-то присутствие, знакомое тепло. Аттис.

И тут на лестнице послышались шаги.

Анна замерла. Страх пронзил ее молнией, но бежать было некуда. Где они могут спрятаться?

– О господи, – проскулила Мэнди.

– Быстрее, назад! – скомандовал Аттис.

Листок опустился обратно на стол, и Анна почувствовала, как незримая рука обвилась вокруг нее и потянула в угол.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла секретарша. Ее влажные от дождя волосы вились мелким бесом, с носа капало. Она утерла его и подошла к столу. Аттис крепче прижал Анну к себе и напрягся, как будто готов был броситься в атаку. Анна чувствовала, как сильно бьется его сердце. Ее собственное беспорядочно колотилось, готовое выскочить из груди. Его пальцы лежали на ее ребрах. Секретарша взяла счет, который они только что разглядывали, и понесла к шредеру. Еще мгновение – и листок исчез в его чреве. Заработали ножи, с урчанием превращая бумагу в конфетти, а потом все вновь стихло. Анна чувствовала на своей шее теплое дыхание Аттиса, растапливавшее ее ледяной страх.

Секретарша двинулась к выходу, но внезапно остановилась в центре комнаты. Потом повернулась к кабинету Имза – к распахнутой двери. Нахмурившись, она направилась к ней, зашла в кабинет и зажгла свет.

Анна затаила дыхание. Только не шевелись, Эффи… пожалуйста, только не шевелись…

Через несколько минут секретарша снова выключила свет и, закрыв за собой дверь, обвела приемную подозрительным взглядом, как будто что-то почуяла. Затаившихся ведьм.

Она покачала головой и вышла. Вскоре звук ее шагов затих на лестнице.

Никто долго ничего не говорил. Аттис не отпускал от себя Анну.

– Мать, дева и… Кажется, я на секунду потеряла сознание, – сипло выдохнула Роуэн сквозь свою тенемантию. – Мы все в порядке?

Аттис наконец ослабил хватку, и они отодвинулись друг от друга… и снова все вместе столпились в центре, натыкаясь друг на друга. Дверь кабинета Имза открылась и быстро закрылась снова: к ним присоединилась Эффи.

– Ты же сказал, что все чисто, Аттис! – упрекнула его Мэнди. – А что, если бы нас застукали? Нам пришел бы конец.

– Простите. – Он с шумом выдохнул. – Все было чисто. Видимо, она решила вернуться.

– Что она отправила в шредер? – спросила Роуэн.

– Счет от отца Питера за установку в школе видеонаблюдения… – ответила Анна. – К счету была приложена личная записка, в которой он писал, как он рад сотрудничеству с БППКП и как ему не терпится снова работать вместе в будущем.

– Это все не к добру, – сказала Роуэн. – Думаете, ее попросили уничтожить счет? Имз или сам отец Питера? Но зачем?

– Понятия не имею, – отозвалась Анна, пытаясь разгадать, какую игру они затеяли. – Не хотят документальных следов?

– Этим Ноуэллам нельзя доверять, – прорычал Аттис.

– Может, попробовать поговорить с секретаршей о связях Рейсса? – вслух задалась вопросом Анна. – Такое впечатление, что ей страшно не нравится работать с Имзом. Может, через нее можно было бы…

– Слишком рискованно, – сказал Аттис.

Анна понимала, что он прав, это было всего лишь минутное искушение – или отчаяние, – но возможность получить информацию от человека, близкого к Имзу, выглядела такой заманчивой.

– Нам надо уходить, – добавил он.

– Но мы еще не закончили искать, – возразила Анна.

– Ладно, тогда давайте быстренько все проверим и будем выметаться отсюда.

Анна закончила осматривать стол и направилась в кабинет Имза. В нем было совершенно пусто, если не считать его письменного стола, шкафа и стульев, которые он использовал для допросов. Никаких личных вещей. Никаких фотографий в рамках. Ни намека на жизнь. Анна открыла шкаф и обнаружила блейзер, красный галстук и пару черных лакированных сапог. Она узнала их – это была обувь, которую он носил каждый день, – но не отдавала себе отчета в том, что это были сапоги, а не ботинки. Выходит, он переобувался перед тем, как отправиться домой? Или это была запасная пара? У сапог были высокие голенища и крепкое основание с толстой подошвой с характерным узором. Не тот фасон, который принято носить в сочетании с костюмом. С ощущением какого-то смутного беспокойства внутри Анна вернула сапоги обратно в шкаф и продолжила обыск.

Они ничего не нашли.

– Фу! – зло произнесла Эффи. – Мне до смерти надоело прятаться в темноте, как крысы какие-то! Давайте воспользуемся тем, что есть у нас в арсенале! Пустим в ход магию! Изгоним Имза.

– Эффи, – начала Роуэн.

– Послушай, – не дала ей договорить та, – если мы выгоним его и вспышки истерии прекратятся, мы получим подтверждение, что это он. Мы сможем сообщить о нем в магическом мире. Если же нет, у нас все равно есть все причины спровадить его отсюда. Вы сами только что видели, какую пачку кляуз он собрал против всех нас. Он спит и видит, как бы нас уличить. Что он придумает после своего испытания прикосновением? И старосты его тоже совсем распоясались. Если мы отправим его подальше, это может дать нам передышку, пока БППКП не пришлет кого-нибудь ему на замену.

– Только этот кто-то может оказаться еще хуже, – заметила Роуэн.

– Это риск, на который нам придется пойти. Я знаю изгоняющее заклинание, я уже наводила его раньше. Можно подняться на крышу и поколдовать.

Мысль о том, чтобы пойти на крышу и дать волю всей их тщательно сдерживаемой магии, была очень заманчивой. Отправить Имза подальше, никогда больше не видеть его рожи! Но изменится ли от этого что-нибудь? Действительно ли Имз стоит за вспышками истерии? Эффи в самом деле считает, что это он? Или ей просто хочется от него избавиться? В конце концов, месть – ее любимое блюдо. Анна вовсе не была уверена, что хорошо знает Эффи и может ей доверять.

– Что ты имеешь в виду под изгнанием? Это опасно?

– Нет, честное слово, – отозвалась Эффи. – Никакой драмы. Просто его отзовут, переведут в другой отдел, либо он сам внезапно решит уволиться ну или заболеет и уйдет на больничный.

– Это все равно может выглядеть подозрительно.

– Школьный оркестр впал в безумие прямо на сцене у всех на глазах. Думаю, все и так что-то подозревают, нет? Терять все равно уже нечего.

– Я в деле, – со злорадным наслаждением произнесла Мэнди. – Давайте изгоним этого ублюдка! Никто не смеет указывать нам, что делать!

– И это говорит человек, у которого заламинированный школьный устав висел изнутри на дверце шкафчика! – пробормотала Роуэн.

– Он не был заламинирован!

– Мы идем или нет? – заорала Эффи.

Роуэн с Анной согласились, хотя, судя по их голосам, без особой уверенности в том, что стоит это делать.

– Сперва я должен проверить, что там нет камер, – твердо заявил Аттис.

Как только он дал добро, Эффи залилась мстительным смехом:

– НА КРЫШУ! Свобода ждет! Вперед!

Ее голос переместился, и через миг дверь приемной распахнулась.

Откуда-то донесся смех Мэнди, и шаги этих двух начали удаляться, стремительно ускоряясь. Делать было нечего. Анна поспешила за ними следом. Эффи с улюлюканьем мчалась впереди:

– НА КРЫШУ! ТЕМНАЯ ЛУНА ЗОВЕТ!

Анна перешла на бег. Поначалу нерешительно, затем все быстрее и быстрее, окрыленная непривычным чувством свободы. Много недель подряд она перемещалась по коридорам, низко опустив голову. Теперь же вся школа была в их распоряжении и никто не мог к ним прикоснуться. Плащ летел у нее за плечами, магия и смех звенели в воздухе, маня за собой. Ее гнали вперед ярость, страх и ненависть ко всему, что с ними сделали. Плакаты «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ» смотрели ей вслед со стен.

Дверь на крышу была открыта. Анна с разбегу вылетела наружу, и хмельная ночь приняла ее, опьяневшую от головокружительного бега, в свои объятия. Порывистый ветер гнал по небу косматые облака, лунный свет мстительно терзал их своими серебристыми когтями.

– Можно отнять у нас жизнь, но нельзя отнять у нас магию! – прокричала Эффи. – Сюда! Встаньте в круг!

Анна отправилась на звук прерывистого дыхания в центр крыши.

– Я, кажется, не бегала с такой скоростью по школе с того раза, как в девятом классе у меня прямо на уроке физики начались месячные, – выдохнула Роуэн.

Все расхохотались, глядя друг на друга в темноте, но ничего не видя. Незримые, как темная луна в вышине.

– Тут камер нету, – сказал Аттис. – Но давайте на всякий случай не будем снимать тенемантии.

– Конечно, – сказала Эффи. – Только мы ни в коем случае не должны врезаться друг в друга. Это следовое изгоняющее заклинание, и оно подразумевает большое количество энергии. Повторяйте за мной.

Она создала открывающий круг.

Потом Эффи начала притопывать. Анна отчетливо слышала это топ, топ, топ. От топота Эффи пыль, припорашивавшая крышу, взлетала в воздух, повисая крохотными облачками. Вскоре к ней присоединились и все остальные – топ, топ, топ, – топочущие тени в ночи, черным ветром проносящейся вокруг них под аккомпанемент слов Эффи:

Топ, топ, топ!

– Возьмитесь за руки! – крикнула Эффи.

Они протянули руки в стороны, нащупывая пальцы друг друга в темноте. Потом начали кружиться, с каждым кругом топая все сильнее и быстрее, в то время как Эффи снова и снова повторяла слова, направляя все их подавляемые чувства в магию.

Анна вдруг обнаружила, что необъяснимым образом ощущает где-то на периферии зрения присутствие всех остальных – проблески магии, тени, живые и извивающиеся, как будто они сами стали призраками. И тем не менее это ничем не напоминало магию смерти. Не было ощущения пустоты, напротив, словно бы целый мир наполнял их – бескрайний, залитый лунным светом и полный бесчисленных звезд, находящийся в полном их распоряжении.

Топ, топ, топ!

Быстрее, сильнее – магия набирала силу, следы их ног в пыли становились все отчетливей, а потом вдруг… отделились от нее…

Анна даже заморгала от неожиданности. Но это была правда: их следы, точно тени, реяли в воздухе вокруг них – тени следов, рвущиеся ввысь. Она зачарованно смотрела, как они кружат на ветру – ни дать ни взять черные флаги, вырезанные из ночи, темные, как их отчаяние, их ненависть и их ярость.

Эффи между тем продолжала:

– Да поглотит его земля! – подхватила Мэнди.

Анна знала, что нужно сказать дальше, как будто слова были кем-то заранее подготовлены для нее:

– Да унесет его вода!

Последней была Роуэн:

– Да развеет его ветер!

Аттис разразился воем.

Их тени-следы кружили все выше и выше, облитые лунным серебром, они кувыркались и покачивались в воздухе, уносясь прочь, убегая от школы и всего, что в ней происходило.

А потом скрылись.

Изгнанные прочь.

Заклинание было окончено, но они не стали останавливаться. Слишком приятное это было ощущение. Топоча ногами, они смеялись и завывали на разные лады. В этом вое слышалась ненависть. Ярость. Истерия. Сила. Кучка вышедших из повиновения теней на крыше – таких громких и в то же самое время неслышных всему миру. Анна ощущала, как звук рвется наружу откуда-то из самых глубин ее существа, из полостей, которые она считала пустыми, однако теперь стало ясно, что это всего лишь проходы… каналы… глубокие колодцы силы.

Они выли, пока не выплеснули все, что накопилось внутри за это время, а потом повалились наземь, хмельные и шалые от смеха.

Эффи скинула мантию.

– Эффи! – одернул ее Аттис.

– Расслабься, дорогой. Здесь нас никто не увидит.

Они сняли мантии, всей кожей впитывая лунный свет, переглядываясь друг с другом и смеясь. Анна перехватила взгляд Аттиса и поймала себя на том, что улыбается, глядя на него такого – с ветром в волосах и вновь искрящимися озорством глазами.

– Я издавала такие звуки, что сама себя не узнавала, – сказала Роуэн.

– Кажется, я никогда в жизни раньше не выла, – задумчиво протянула Мэнди. – Пожалуй, стоит делать это почаще.

– А я выла, – пожала плечами Эффи.

Роуэн фыркнула:

– И когда же это?

Эффи устремила многозначительный взгляд на Аттиса и бесстыдно расхохоталась.

Тот опустил глаза и закашлялся, потом тоже рассмеялся:

– Ну нет, я не заставляю девушек выть. Вот лаять, блеять или крякать – это ко мне.

Анна улыбнулась, скрипя зубами. Ну почему Эффи непременно нужно при каждом удобном случае напоминать им всем, что Аттис был ее задолго до того, как стал их?

Мой.

Он никогда не был моим…

– Я знаю, что заклинание сработало, – заявила Эффи с несокрушимой уверенностью в голосе. – Я почувствовала его силу. Нашу силу.

Анна тоже почувствовала его силу. Силу ведьм, на одну ночь освободившихся от своих оков, но… сработает ли оно? Прекратится ли истерия? Позволит ли оно им выиграть время? Или БППКП быстро заменит Имза другим таким же… точной копией в таком же черном костюме с красной удавкой на шее?

Анна вдруг поймала себя на том, что ей все это время не дает покоя какая-то мысль.

– Как там было в том старом стишке, который ты рассказывала нам в прошлом году, Роуэн? Быстрее, ноги…

– Здесь уже волки, – подхватила Роуэн. – На площади дым и жар ощутим… Из красной нити готовьте петлю… Злые волки устроили пир!

– Из красной нити готовьте петлю, – повторила Анна. – Красная петля на шее! Как униформа БППКП – красный галстук и черные сапоги. Хопкинс носит их, и в комнате Имза я тоже видела черные сапоги!

Аттис нахмурился:

– Раньше красную нить использовали для защиты от магии. Ее носили на шее или на запястье или вешали где-нибудь перед входом в дом.

Эффи запрокинула голову к небу:

– Черпают вдохновение в старых легендах? Или они сами старые легенды?

На площади дым и жар ощутим… Анна вновь очутилась внутри видения, которое наслала на нее Яга. Элинор в языках пламени… Запах ее собственной горящей плоти… Огонь и дым повсюду вокруг…

– Кстати, у меня для вас есть одна новость, – вернул ее к реальности голос Роуэн. – Не слишком хорошая.

Все обернулись к ней.

– Я сегодня получила сообщение от Киллиана.

– От Киллиана? – переспросила Эффи. – Это который марионетка Поппинса? С чего он вдруг решил тебе написать?

Роуэн пожала плечами:

– Не знаю. Я не знаю даже, откуда у него мой телефон.

– У Роуэн объявился бойфренд, – фыркнула Эффи.

– Никакой он мне не бойфренд!

– Как скажешь…

– Он носит черный кожаный плащ! Безо всякой иронии! В общем, у него есть новые данные. По всей видимости, БППКП пытается действовать в полном соответствии с призывом Хопкинса – они прикладывают все усилия к тому, чтобы стать правительственной организацией. Если им это удастся…

Аттис провел ладонью по лицу:

– Это выведет их на совершенно иной уровень. Они получат возможность влиять на принятие законов. – Он запрокинул голову к небу и завыл. – Какого черта правительство позволило всему этому зайти так далеко?

Ночь вдруг стала казаться темнее и холоднее, а ветер перестал пахнуть весной.

– А о пропавших ведьмах у него нет никаких вестей? – спросил Аттис, опередив Анну.

– Он ничего не упоминал, но я его спрошу.

Они продолжили обсуждать ситуацию. Смысла в этом не было никакого, но никому не хотелось возвращаться обратно и начинать новый день.

Роуэн подошла к краю крыши и стала смотреть на ночное небо. Анна присоединилась к ней. Желание побыть в одиночестве было для Роуэн нехарактерно.

– У тебя все нормально?

Роуэн выдохнула:

– Я не знаю. Колдовать было забавно, но я не могу отделаться от ощущения, как будто мы бессмысленно переставляем шахматные фигурки по доске.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Все как-то без толку…

Анне подумалось о проклятии.

– Просто… просто я чувствую себя совершенно потерянной. Может, мы могли бы куда-нибудь улететь? – Роуэн раскинула руки в стороны, и порыв ветра запутался в буйной копне ее волос. – В детстве мне часто снилось, что я умею летать… и это было такое чувство… я казалась себе совершенно… неуязвимой, как будто ничто в мире не способно меня сокрушить.

– Здорово, наверное, было видеть такие сны, – улыбнулась Анна.

– Угу. А потом я выросла и стала… просто собой.

– Просто собой! Роуэн, неужели ты не понимаешь, какая ты потрясающая?

Роуэн посмотрела на нее, но улыбнуться ей так и не удалось.

– Если я такая потрясающая, почему я не могу победить никого из вас в защитных кругах? И дома в саду та же петрушка. Я отстаю от всех. Я так и не чувствую тяги ни к какой конкретной области ботанической магии. Моя магия всегда казалась такой стабильной, теперь же у меня такое чувство, как будто… как будто я сбилась с пути и забуксовала… не знаю, как это объяснить… прости, я несу не пойми что. Это все ночной воздух и вытье. Я говорю всякую ерунду.

– Мне это вовсе не кажется ерундой. Знаешь, в начале года я вообще не чувствовала в себе никакой магии, но благодаря твоему волчку и постоянному ободрению она ко мне возвращается. Никто из нас пока не знает, какой у нас магический язык, какими ведьмами мы будем. Мы все точно в такой же растерянности.

– Я просто хочу приносить какую-то пользу.

– Ты и так ее приносишь. Ты наш резидент.

Анна подтолкнула ее плечом, но Роуэн покачала головой:

– Мне хочется чего-то большего, чем профессионально сплетничать и подслушивать. Да, кстати, о чем это они говорят? – Роуэн бросила взгляд на Эффи с Мэнди, которые отошли на противоположный край крыши и что-то негромко обсуждали. – Строят планы по захвату мира?

Анна прыснула было, но напряженное лицо Мэнди заставило ее прикусить язык. О чем же они все-таки говорят?

– Вы же не планируете еще кого-нибудь изгнать из школы при помощи магии, да? – крикнула им Роуэн. – Мы с Анной тут обсуждаем полеты. Жаль, у нас нет метел…

– Полеты? – Эффи направилась к ним. – А знаете, теоретически ведьмы могут летать. Ну, по крайней мере некоторые…

– Так говорят, – признала Роуэн. – Хотя я лично такую ведьму никогда не встречала.

Эффи подошла к краю крыши и двинулась вдоль него:

– Пожалуй, попробую-ка я сегодня полетать. Вкус истинной свободы. – Она свесилась с края крыши. – Но падать, конечно, если что, будет далеко…

– Эффи! – хрипло вскрикнула Анна, испугавшись не только того, что Эффи кто-нибудь увидит, но и что она может потерять равновесие.

– Эффи, а ну слезай сейчас же! – Аттис бросился к ней, но Эффи лишь рассмеялась и, выставив ногу наружу, нарочито покачнулась. – Эффи! – рявкнул он.

Она залилась смехом и шагнула… в его объятия. Он подхватил ее, и она, запрокинув голову, расхохоталась. Аттис зарычал и закружил ее. Рык его перешел в досадливый смех, и он опустил ее наземь.

– Сам видишь, – кокетливо улыбнулась она ему. – Кто без тебя будет не давать мне делать глупости?

– Как насчет того, чтобы перестать их делать самостоятельно?

– Это невозможно, прости.

Он покачал головой, но улыбка его была знакомой и снисходительной. И эта улыбка говорила о том, что он будет рядом с ней, что бы она ни выкинула.