С пятнадцатого по восемнадцатое столетие коуны натягивали на лондонских кладбищах веревки с колоколами, полагая, что их звон поможет поймать с поличным ведьм, которые, по слухам, прокрадывались туда с целью вступить в сношения с мертвыми или выкопать их из могилы. Эта практика, хотя и бесплодная, дала имя лондонскому району Белгравия, в котором когда-то располагалось древнее кладбище[17].

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

– ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ!

Перед школьными воротами толпились протестующие. Их было не очень много, но настроены они были решительно, чтобы не сказать воинственно. Некоторые размахивали плакатами на палках. Все без исключения кричали. Анна смотрела на них широко раскрытыми глазами, не в силах поверить тому, что видит. Неужели они в самом деле докатились до антиколовских протестов перед школой Святого Олафа?

Аттис выставил руки, преграждая им дорогу:

– Давайте-ка воспользуемся боковым входом.

Анна все еще была слишком потрясена, чтобы говорить, но Эффи протиснулась мимо него:

– Да пошли они!

Она с независимым видом зашагала ко входу. Аттис с Анной бросились за ней. Плакаты между тем громогласно требовали:

ВЫШВЫРНУТЬ ВЕДЬМ ИЗ ШКОЛЫ

SOS – СПАСИТЕ НАШИ ШКОЛЫ!

КОЛДОВСТВО – ГРЕХ!

При виде слова «грех» Анна вздрогнула. Это был худший тетин кошмар наяву… А может, она была бы счастлива? Счастлива увидеть, как люди встают против магии, – наказание, которого она всегда жаждала.

Протестующие между тем при виде их принялись кричать еще громче, потрясая плакатами. Эти люди знали, кто они такие: их поджидали. Глаза у них были почти такие же отсутствующие, как у охваченных истерией, ослепленные ненавистью, видящие не их, а то, что им хотелось видеть: ведьм!

Эффи наставила на них палец:

– Вам что, нечем больше заняться, кроме как школьниц запугивать? Лучше бы на работу устроились, лузеры!

Они двинулись к воротам. Вслед им понеслись разъяренные крики. Ноги у Анны тряслись.

– Какого черта Рамсден не велел их разогнать? – прорычал Аттис. – Мы не будем больше пользоваться главным входом. Это слишком опасно.

– Попробовали бы они только что-нибудь нам сделать, – бросила Эффи.

– Это меня тоже пугает.

В самой школе их ожидал ничуть не менее враждебный прием. Проверка сумок. Обыски шкафчиков. Плакаты «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ» на каждом шагу. Ученики и учителя, медленно передвигающиеся по коридорам в полном молчании, как будто им было слишком страшно всколыхнуть холодную рябь страха вокруг.

Они двинулись по коридорам на утреннее собрание – к актовому залу, где в последний раз случился приступ истерии. Невозможно было не почувствовать гнетущую атмосферу – лед под скрипучими половицами, тени, рыщущие по углам. В ушах у Анны зазвучала искореженная музыка, скрежет доски уиджи, звон битого стекла, повторяющийся снова и снова.

Окно теперь было заколочено. Без его красок в зале сразу стало темно и мрачно. На сцену поднялся Имз, и внутри у Анны все сжалось. На шее у него что-то висело – ожерелье, в точности такое же, как у Хопкинса. Анна различила символ БППКП на подвеске. Имз на мгновение коснулся его пальцами, прежде чем заговорить.

– Этот зал, равно как и все в нем присутствующие, стали свидетелями приступа пагубы. Если и оставались такие, кто сомневался в присутствии колдовства в этой школе, то теперь вы могли увидеть его своими глазами, почувствовать его тьму. Все сомнения должны быть отброшены. Мы должны сплотиться перед лицом зла, которое угрожает не только этой школе, но и всему Лондону.

В гробовой тишине весь зал дружно ахнул и затаил дыхание. Имз знал, что делает, когда тянул за ниточки общих страхов. Может, это он и навел заклятие истерии? Анна попыталась представить это себе, но его глаза горели фанатичным огнем, как у священника, проповедующего с кафедры, у человека, который воображал себя спасителем человечества от тьмы, о которой он говорил.

– Я знаю, что все вы напуганы, но нам сейчас жизненно необходимо контролировать свои эмоции, поскольку они будут пытаться обратить их против нас. Ведьмы – существа, питающиеся эмоциями. Они жаждут вселить в наши души страх и разобщить нас, и мы не должны позволять им сделать это. Начиная с сегодняшнего дня я буду вести расследование в соответствии с последними структурными изменениями внутри БППКП, согласно которым моя должность теперь будет называться инквизитор Имз. – Его невыразительные губы дрогнули от потаенной гордости. Он положил обе ладони на кафедру. – Если вы располагаете какой-либо информацией, которая может быть нам полезна, вы должны довести ее до нашего сведения. Делитесь своими подозрениями, делитесь своими страхами. Я здесь для того, чтобы вас выслушать. Что же до тех, кто несет за это ответственность, – еще не поздно во всем признаться.

Рамсден поднял градус всеобщего напряжения еще выше, объявив, что в выходные в школу проникли неизвестные и что в ближайшую неделю на всей территории будут установлены камеры наблюдения. А самый последний его свод правил, казалось, был нацелен на то, чтобы окончательно истребить все, что еще оставалось в школе живого.

На протяжении всего учебного дня учащимся строго воспрещается покидать территорию школы.

Учащимся не разрешается выходить из аудиторий во время урока до тех пор, пока не прозвенит звонок на перемену.

Во время перемен и обеденного перерыва учащиеся обязаны находиться строго в отведенных для этого общественных помещениях.

Все школьные кружки и клубы отменяются до особого распоряжения.

Стены Атенеума сомкнулись вокруг них еще более плотным кольцом. За каждым их шагом пристально наблюдали. Правила пригвождали их к месту, обрекая безвылазно находиться в четырех стенах в обществе духа без возможности даже как-то раскрыть свой страх. Им не оставалось ничего другого, как беспомощно сидеть и ждать, когда разверзающаяся под ногами бездна Хада затянет их. Это то, чего хочет Имз? Или за этим стоит кто-то еще? Анна посмотрела на старост. На Питера. На учителей, которые выглядели точно такими же потерянными, как и ученики. На Дарси, с волосами, скромно стянутыми в хвост на затылке, чинно восседавшую на сцене. В школе была масса народу, но кто из них был способен на подобное? Эффи, сидевшая рядом с Анной, не сводила глаз с Изма, и на лице ее застыла вызывающая улыбка, словно говорившая: я не позволю вам меня сломить.

После ознакомления с правилами их сразу же отпустили. Никто больше не пытался создать даже видимость дискуссии. Это был приказ, и все они должны были ему подчиняться. А не то вам же будет хуже.

День продолжался как обычно, но все было проникнуто ощущением какой-то фантасмагории. Уроки проходили в атмосфере тишины и подавленности, большинство учителей вообще никак не взаимодействовали с Анной. Не было ни всегдашней толкотни в коридорах, ни смеха, ни болтовни. Молчаливый ручеек тек по коридору, перемещаясь между классами и общественными помещениями под надзором старост. Ученицы начали одеваться как Дарси – строго и скромно, юбки стали длиннее, каблуки уступили место туфлям на плоской подошве. То ли они боялись привлекать к себе лишнее внимание, то ли Дарси все еще оставалась законодательницей мод даже во время охоты на ведьм.

Перед обеденным перерывом Анну вызвала к себе куратор их параллели, которая сообщила ей, что ее аттестация временно приостановлена до окончания расследования.

– Мне очень жаль, Анна, – покачала головой миссис Дэвис. – Я ничего не могу сделать. Это решение было спущено сверху.

– ОНИ НЕ МОГУТ ТАК С НАМИ ПОСТУПИТЬ! – бушевала Мэнди за обедом. Ногти у нее были обкусаны до мяса, лицо осунулось, глаза метали молнии. – Они не могут отменить наше будущее!

– Мэнди, потише. – Роуэн обвела их взглядом. – На нас все смотрят.

– Ну и пусть смотрят! Мне плевать!

Теперь, когда учениц перестали выпускать во время обеденного перерыва на улицу, в столовой яблоку негде было упасть, но рядом с ними никто не сидел, словно вокруг их стола оставили широкую карантинную полосу. В то же самое время вокруг стола Дарси было не протолкнуться, да и от желающих вступить в ее группу травмированных, насколько было известно Анне, отбоя тоже не было: всем хотелось высказаться, поделиться своими подозрениями или опытом столкновения с пагубой, получить от Дарси поддержку и ободрение, урвать свою минуту славы.

– Я все, все делала правильно! – не унималась Мэнди. – А теперь они перечеркивают все это! Уничтожают все это! Мы должны… мы должны уничтожить их в ответ!

Она засмеялась, глядя перед собой со слегка безумным видом.

Анна попыталась взять ее за руку, но Мэнди вырвала пальцы.

– Они сказали, это только на время, Мэнди.

Анна пыталась утешить подругу, но даже сама чувствовала, что ее словам недостает убедительности. В самом ли деле это все только на время? Будут ли с них когда-нибудь сняты эти ограничения? Сама Анна тоже уже заметно съехала, поскольку даже не начинала еще готовиться к экзаменам. И у нее не было сил переживать об этом. То, что происходило, затмевало все остальное.

– По крайней мере, нам не нужно больше тратить время на подготовку, – сказала Эффи.

Мэнди недовольно покосилась на нее.

– Мама будет в бешенстве, когда узнает. – Роуэн покачала головой. – Впрочем, я все равно сейчас не могу сосредоточиться на учебе. Стоит мне только сесть за ноутбук, как я начинаю читать все, что понаписали про нас в Сети. По всей видимости, мы снимся им в кошмарах, нашептываем им издалека всякие гадости, бормочем проклятия, насылаем на них головную боль, колики и галлюцинации. Они видели, как наши тени летали над школой. – Она перевела дух. – Это все Дарси мутит воду. Но школой же дело не ограничивается. Наша школа попала в настоящую прессу, и теперь ее постоянно осаждают антиколы. С тех пор как Хопкинс выложил то интервью, они устраивают протесты по всему городу, на самых разных площадках. Многие журналисты подвергают все эти истории сомнению и критикуют БППКП, но, похоже, это никак не помогает прекратить все это безумие.

– Страх продает, – ровным тоном произнесла Эффи. – БППКП расставляет ловушки, рассчитывая, что мы в них угодим. Я уверена, все эти вспышки истерии в школе – дело рук Имза. – Она грохнула по столешнице кулаком. – Он явно получает от этого удовольствие.

Анна подалась вперед:

– Значит, действуем в соответствии с нашим планом. Обыскиваем школу.

– Нужно дождаться, когда они установят систему видеонаблюдения. Наверняка это будет после уроков, – сказала Роуэн. – Кстати, мне понадобится моя тенемантия для того, чтобы улизнуть из дому. Мама начинает что-то подозревать.

– Нет уж, мы не будем сидеть сложа руки и ждать, когда они закончат свои дискуссии, – пренебрежительно фыркнула Эффи.

Покончив с обедом, они двинулись к выходу из столовой, но не рассчитали и в какой-то момент оказались рядом с Дарси.

Эффи, склонившись к ней, прошептала:

– Спасибо за рекламу.

Дарси ясным взглядом посмотрела на Эффи – и вдруг завизжала.

Все разом обернулись к ним. Дарси не умолкала. Она снова завизжала, отшатнулась, съежилась, потом вцепилась себе в волосы, рванула их и завизжала еще громче. Коринн с Оливией последовали ее примеру, и вскоре страх уже волнами распространялся по столовой. Визг. Паника. Звон бьющихся тарелок. Все повалили к дверям, пытаясь выбраться, толкаясь и работая локтями, отпихивая друг друга…

Анна и остальные бросились в обратном направлении, в дальний угол столовой. Анна закрыла глаза, пытаясь уловить заклинание магии смерти, но она могла и дышать, и думать. Дело было не в наведенных чарах, а в страхе перед ними, все еще циркулирующем у всех в крови; эту истерию спровоцировала Дарси. Оливия старательно снимала все на телефон.

– Все как всегда, – прошипела Эффи.

Появились старосты и принялись наводить порядок, выкрикивая распоряжения и призывая всех успокоиться. Дарси пришлось поддерживать под локти, – по всей видимости, самостоятельно держаться на ногах она была не в силах. Анна увидела, как она указала на них.

Эндрю в сопровождении еще нескольких человек, включая Тома, направился к ним. Их схватили и под всеобщие охи и ахи выволокли из столовой мимо едва сдерживающей улыбку Дарси.

Когда они очутились в коридоре, Эффи отпихнула от себя Тома:

– Отвали от меня!

– Мы просто пытались вытащить вас оттуда живыми. – Том клоунски рассмеялся, но прозвучало это натужно. – Там был натуральный дурдом. Вы, девчонки, просто ненормальные.

– Ненормальные?! – процедила Эффи. – Ну так скажите спасибо этому вашему придурку. Это он сводит всю школу с ума.

– У Имза и у самого не все дома.

Том захихикал, но никто его не поддержал. По всей видимости, оскорблять Имза они были не готовы.

– Держи ее под контролем, Келлман, кто знает, на что они способны, – приказал Эндрю.

Крепко сжимая Анну за локоть, он повел их по коридору.

Кто-то из старост сзади пропел:

Эндрю остановился, огляделся по сторонам и, открыв дверь пустой аудитории, втолкнул туда Анну. Остальные последовали за ней.

Том все это время в нерешительности переминался на пороге:

– Я думал, мы ведем их в крыло Эбери…

Уголки губ Эндрю дрогнули в улыбке.

– Я думаю, сперва их надо обыскать, нет? Ты идешь?

Тома явно раздирали противоречивые чувства, однако он кивнул и вошел в класс вместе с остальными старостами. Они встали вдоль стены, перекрыв дверь. Ковен попятился. Им ничего не стоило бы пустить в ход магию, но делать это было нельзя.

Эндрю на миг завис, как будто не мог придумать, что делать теперь, когда он завел их сюда. Потом кивнул на Мэнди:

– Снимай блейзер.

Ошеломленная Мэнди молча смотрела на него.

– Ты меня слышала? Снимай блейзер.

Пара старост вполголоса захихикали.

– Нет.

Мэнди подняла голову, превратившись в прежнюю, исполненную негодования себя.

– Там и смотреть-то не на что, Энди, – заржал один из старост. – Она слишком тощая.

– У нее тело как у ребенка, – фыркнул другой.

Мэнди пыталась держать голову высоко поднятой, но подбородок у нее дрожал. Глаза ее горели ненавистью.

Анна выступила вперед:

– Бога ради, Эндрю, оставь ее в покое!

– Брось, Эндрю… – с нервным смешком произнес Том.

Эндрю повернул голову в его сторону:

– Келлман! На чьей ты стороне? – Он вновь устремил взгляд на Анну. – Прекрасно. Тогда ты. Давай снимай. Я два раза просить не намерен!

Вне себя от ярости, Анна сняла блейзер:

– Пожалуйста. Ты доволен?

– А теперь блузку.

Анна застыла, глядя на остальных старост и задаваясь вопросом, кто из них положит конец этому безумию. Как далеко они зайдут. Том тоже обвел их взглядом, однако ничего не сказал.

– Какого черта! – Эффи вышла вперед. – На, получи! – Она сорвала с себя блейзер и швырнула на пол. – Ты этого хочешь? – Она двинулась на Эндрю, на ходу расстегивая блузку. – Раз уж тебе так приспичило увидеть хоть чьи-нибудь сиськи… посмотрим, знаешь ли ты, что с ними делают.

Эндрю попятился. Эта неожиданная вспышка застала его врасплох.

– Эффи! – попытался удержать ее Том. – Не надо!

Но та отпихнула его в сторону.

– Нет уж! – заорала она, давясь смехом, и, бросив блузку на пол, скинула туфлю и запустила ею в Эндрю.

Том обхватил ее и попытался оттащить назад:

– Эффи! Прекрати!

– Что здесь происходит? – раздался чей-то голос.

Они обернулись и увидели в дверях Питера, наблюдавшего за этой сценой.

Анна вырвалась из рук старосты, который держал ее:

– Они издеваются над нами! Обыскивают безо всякой причины!

Эндрю ткнул пальцем в Эффи:

– Она начала раздеваться, а потом бросилась на меня. Ты же ее знаешь…

Питер посмотрел на Эффи, в одном лифчике, потом, поджав губы, повернулся к Эндрю:

– Кажется, ты собирался отвести их в крыло Эбери. Зачем тебе понадобилось их обыскивать?

– Мне показалось, что я увидел кое-что подозрительное…

– Он врет! – закричала Анна.

– Анна, пожалуйста! – вскинул руку Питер. – Я пытаюсь…

Но тут в открытую дверь, едва не задев Питера, ворвался Аттис:

– Убери от нее свои грабли!

Он подскочил к Тому, оторвал его от Эффи и толкнул на пол. Двое других старост бросились на него, но Аттис отшвырнул их.

Питер выступил вперед:

– Локерби, если ты не…

Аттис обернулся к нему. Глаза его метали молнии. Схватив Питера за грудки, он прижал его к стене:

– Что за хрень здесь происходит?

Видимо, он услышал о происшествии в столовой и отправился их искать.

– Они обыскивали нас! – крикнула Эффи. – Требовали от нас раздеться! Заставляли насильно!

– Нет! – попыталась перекричать ее Анна, но Аттис уже взвился.

Он снова приложил Питера о стену:

– ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ?!

Анна схватила его за руку и оторвала от Питера, вклинившись между ними:

– АТТИС! Нет! Питер ничего не делал. Он только что пришел! – Она попыталась заставить его взглянуть на нее сквозь пелену ярости в глазах. Они моргнули, наконец-то видя ее. – Ты только сделаешь все еще хуже!

Ноздри Аттиса раздулись, на щеках заиграли желваки, но он все же отпустил Питера, хотя и неохотно. Глаза у него все еще сверкали.

Эффи подбежала к нему, и Аттис обнял ее.

Питер отодвинулся от стены, оправил на себе блейзер. Лицо его было перекошено от гнева.

– Питер… – начала Анна, но он прошел мимо нее.

– Выведите его отсюда! – рявкнул он остальным.

Старосты схватили Аттиса. Их было слишком много, чтобы он мог отбиться без применения магии. Он обвел взглядом девочек, словно убеждаясь, что они не пострадали.

– Вы все можете уйти вместе с ним! – гаркнул Питер на старост.

Аттис что-то рыкнул в сторону Питера, но сопротивляться не стал. Его вывели из помещения. Питер проводил его взглядом с таким видом, как будто им удалось посадить на цепь дикого зверя и тем самым улучшить мир.

Анна обернулась к Питеру:

– Что ему будет?

Тот нахмурился:

– Ну, за нападение на старост по головке точно не погладят. Очередное свидетельство не в вашу пользу. Ну и нервный срыв у кучи народу в столовой тоже.

– Ты имеешь в виду то, что Дарси накрутила и без того напуганных людей? – процедила Эффи. – Она прекрасно знала, что делает.

Питер устремил на нее холодный взгляд:

– Это уж Имзу решать.

– Питер, пожалуйста, выслушай меня. – Анна положила ладонь ему на локоть и пристально посмотрела на Эффи. Потом отвела его в сторону и вполголоса заговорила: – То, что произошло в столовой, спровоцировала Дарси, честное слово. Оливия даже снимала все на телефон. Все просто на грани…

Питер медленно выдохнул, глядя на ее руку, по-прежнему лежавшую у него на локте. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться.

– Я прекрасно понимаю, что Дарси выжимает из всей этой ситуации максимум. Просто я не… я не думаю, что тебе стоит общаться с людьми вроде Эффи и Аттиса. Это не идет тебе на пользу, неужели ты не видишь?

Анне было совершенно ясно, что Аттис, напавший на старост, и Эффи, подзуживавшая его, только все усложнили, но она не стала ничего говорить.

Питер покачал головой:

– Я объясню все инспектору Имзу как смогу. Он понимает, что эмоции у всех зашкаливают.

– Еще бы они не зашкаливали после таких речей, которые он произносит на собраниях! – Анна закусила губу, пытаясь обуздать собственные эмоции. Она стиснула локоть Питера. – Прости, я знаю, что ты делаешь все, что можешь. Я знаю, что ты не такой, как другие старосты.

Питер просиял.

– С ними я тоже поговорю. Они не должны были так себя вести. Я сделаю для тебя все, что смогу, – добавил он с тайной улыбкой, предназначенной ей одной. – Сейчас же, прости, я должен отвести вас всех в крыло Эбери.

Анна понимала, что этого не избежать.

Она вышла из аудитории вместе с Питером. Остальные двинулись следом. Эффи подняла брови, но Анна отвела взгляд. Она была зла на сестру за то, что та вынудила ее использовать Питера, и за то, что распалила Аттиса, когда на кону стояло так много. Он мог бы ранить кого-нибудь из старост! Или пустить в ход магию! Что за игру Эффи затеяла? Почему она вечно играет в какие-то игры?

Прежде чем отвести на верхний этаж, их довольно долго продержали в одном из старых помещений крыла Эбери. Секретарша Имза что-то с озабоченным видом печатала на ноутбуке и шуршала бумагами. Из-за двери кабинета ее начальника доносились приглушенные голоса.

– Что происходит? – спросила у нее Эффи.

– Имз меня в свои планы не посвящает, – резким тоном отозвалась женщина, но Анна не могла отделаться от ощущения, что у нее имеются кое-какие догадки относительно того, что им предстояло. И это вызывало у нее беспокойство.

Анна с возрастающим беспокойством покосилась на дверь. К допросам Имза она успела привыкнуть, но вдруг это было что-то еще?

Когда их вызвали, в кабинете находились Имз, Дарси, несколько старост и кое-кто из учениц. Анна мгновенно узнала их: это были некоторые из тех семиклассниц и оркестранток, которые стали жертвами истерии. На лице у них был написан ужас.

Имз, не вставая из-за стола, заговорил. Голос у него был колючий, как наждак.

– Принимая во внимание повышенные ставки, с которыми мы имеем дело, представляется разумным применить некоторые новые стратегии, которые должны способствовать расследованию. Мисс Дьюлейси собрала вместе нескольких ключевых жертв пагубы из своей группы психологической помощи пострадавшим. При их содействии мы выполним небольшое испытание прикосновением.

Дарси, сидевшая со сложенными руками рядом со столом Имза, едва не лопалась от самодовольства. Она с трудом сдерживала улыбку.

Эффи склонила голову набок:

– А вы не хотите рассказать нам, что такое это ваше испытание прикосновением? Потому что звучит это как что-то малоприличное.

Имз никак не отреагировал на ее дерзость.

– Согласно методическим рекомендациям БППКП по выявлению пагубы, жертвы колдовства нередко демонстрируют сильную реакцию при физическом контакте с ведьмой. Я намерен исследовать реакции жертв, пострадавших от вспышек истерии здесь у нас, в школе Святого Олафа.

Анна обвела кабинет взглядом. На лицах присутствующих девочек отражался неприкрытый страх. Наверняка все это самодеятельность Имза. Кто-нибудь вообще в курсе того, что происходит? Знает ли Рамсден? Имз потерял самообладание? Или просто освоился и почувствовал себя увереннее в своей новой роли? По крайней мере, среди старост не было ни одного из тех, с кем они имели дело с утра. Анна надеялась, что Питер предупредил Имза о них, но совсем не была уверена, что Имз придал бы этому какое-то значение. Да и чем все происходящее было лучше утреннего эпизода?

– Прошу Лилит Найт выйти вперед, – механическим голосом велел Имз.

Одна из семиклассниц повиновалась. Маленькая и робкая, она уже и так дрожала всем телом. Анна смотрела на нее – и не могла не вспоминать, как она исступленно расписывала стены. Ее глаза.

– Прикоснитесь к одной из подозреваемых, – велел Имз.

Девочка, словно в трансе, сделала несколько шагов и нерешительно вытянула вперед трясущуюся руку. Ее пальцы на мгновение коснулись Мэнди – и она тут же отдернула руку, словно ужаленная.

– Что вы почувствовали? – спросил Имз, ждавший с блокнотом наготове.

– Боль, – прошептала девочка, юркнув обратно в шеренгу. – Меня точно электричеством пробило!

– Она лжет! – заикаясь, выдавила Мэнди. – Я ничего не делала!

– Прошу Суинь Хуан выйти вперед и прикоснуться к одной из подозреваемых.

На сей раз вышла девочка из оркестра, в котором играла Роуэн. Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем подойти к своей бывшей подруге. Она положила руку на локоть Роуэн и тут же с криком отдернула пальцы.

– Я тоже это почувствовала… что-то ужасное… тьму… – Голова у нее затряслась, потом дрожь перекинулась на все тело. – Нет. Нет. Я не хочу…

– Прекратите это немедленно! – крикнула Анна. – Вы их пугаете!

– По-моему, это вы их пугаете! – парировала Дарси.

Имз проигнорировал их обеих и продолжил записывать свои наблюдения, называя имя за именем.

Жертвы по одной выходили вперед. Следующая, едва прикоснувшись к Анне, отшатнулась и проскулила:

– Пагуба! Я ее чувствую! Теперь она передалась и мне тоже, да?

Еще одна отважилась дотронуться до Эффи – и с воплями принялась судорожно хватать ртом воздух. Атмосфера ужаса начала понемногу превращаться в нечто сродни ажитации, нервному возбуждению. Реакции становились все более и более гротескными: следующая девочка запрокинула голову и бешено завращала глазами, другая рухнула на пол, как будто у нее подломились ноги, третью заколотило так, как будто с ней приключился эпилептический припадок. Казалось, они пытались переплюнуть друг друга.

– Они притворяются! – взревела Эффи. – Это цирк собачий, а никакое не испытание!

Но Имз был целиком и полностью поглощен происходящим. Оживившись, он лихорадочно строчил что-то в блокноте, кадык его ходил ходуном, а глаза, когда он объявил о том, что испытание окончено, возбужденно блестели. Дарси собрала жертв вместе, взяв их под свое крылышко.

Члены ковена тоже сбились в кучку, держась за руки. Анна не знала, кто напуган сильнее – девочки или они сами.

– Вы же не можете всерьез считать это доказательством? – процедила Эффи, обращаясь к Имзу.

Тот скользнул по ее лицу мимолетным взглядом:

– Это одно из последних методических указаний, полученных непосредственно от БППКП, так что да, я воспринимаю это всерьез. Они просили незамедлительно прислать им отчет по результатам.

– И что будет дальше? – спросила Анна слабым голосом. – Когда это все закончится?

Имз поерзал в своем кресле:

– Тогда, когда БППКП примет такое решение.

– Что? – сощурилась она. Он сам-то хоть в курсе? – И что будет, если нас признают виновными? Что тогда?

Имз заморгал. Горло его напряглось. Он поднял голову и провел ладонью по своим прямым, гладко зачесанным волосам.

– Это секретная информация.

Анна на миг почувствовала себя оглушенной.

– Вы и сами этого не знаете, да? – прошептала она. – Вы даже сами этого не знаете…

Он посмотрел на нее пустым взглядом, потом по очереди перевел его на каждую из них:

– Вернемся к нашим делам. Кто-нибудь из вас желает признаться, прежде чем я отошлю результаты?