Многие полагают, что официальные карты железной дороги «Некрополис» – это только половина истории, на самом же деле дорога продолжает сама собой разрастаться под городом, не сообразуясь ни с какими планами, а те, кто отваживается воспользоваться ею самовольно, рискуют никогда больше не вернуться назад, навеки став пленником в одном из ее бесконечных лабиринтов… или угодив прямиком в Хад…

К выходным стало известно еще об одном эпизоде истерии. Собрание по поводу злополучной и, по всей видимости, проклятой стройплощадки в Уайтчепеле очень быстро переросло в перебранку на повышенных тонах… И вскоре уже все кричали, не в силах остановиться, все громче и громче, выше и выше, на пределе своих голосов, то и дело срываясь на истошный визг…

Анна посмотрела некоторые видео, которые появились в Интернете. Звуки были настолько ужасающими, что их невозможно было выносить: крики, сотканные из чистого ужаса, который она испытала тогда в той аудитории. Это было то же самое заклинание, Анна была в этом уверена. В глазах охваченной истерикой толпы застыла все та же мука, не находящая себе выхода, запертая внутри. На сей раз это происшествие освещали во всех средствах массовой информации. Газеты пестрели заголовками один другого завлекательнее.

ЛОНДОН В ТИСКАХ УЖАСА!

ГОРОД НА ГРАНИ!

БЕЗУМИЕ ИЛИ МАГИЯ – С ЧЕМ МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО?

Ажиотаж нарастал, люди проявляли все больший интерес, желая знать, что происходит. В Интернете шли ожесточенные баталии, и как грибы после дождя возникали самые разнообразные теории. На каждого скептика приходилось по нескольку таких, кто чего только не утверждал: и что все эти события – результат излучения мобильных вышек, нацеленных на город, и что в водопроводную воду что-то подсыпают, и что все это колдовство и пагуба и горожанам следует прислушаться к БППКП, которое знает правду!

Хопкинс у себя на канале приветствовал всех их с распростертыми объятиями, назвав происшедшее очередным актом пагубы. Мы должны остановить заразу!

После недели, проведенной в школе, Анна не хотела сидеть в постели и смотреть, как множатся комменты: ей хотелось двигаться, действовать. Она спустилась и толкнула дверь Эффи, но той, разумеется, в комнате не было. Анна заметила в саду Аттиса, который кормил Мистера Рамсдена, и направилась к нему:

– Аттис!

Он обернулся. Рассветное солнце золотило непокорные пряди его волос.

– Мне нужно попасть в этот магазинчик с картами. Я ни на йоту не продвинулась в разгадывании загадки, и это сводит меня с ума. Мне нужно хоть что-нибудь. Если у тебя, конечно, на это субботнее утро нет планов получше, чем разобраться с этим поганым проклятием, потому что у меня их нет. Я не хочу больше ждать. Все катится в задницу, и мне просто необходимо куда-то выбраться из этого дома!

Аттис похлопал Мистера Рамсдена по голове.

– Хорошо. Тогда поехали.

– Что, прямо сейчас?

– Ну да.

– А где Эффи?

– Думаю, она ночевала у Азраила.

Анна с шумом выдохнула. Ей не хотелось ехать без Эффи, но кто знает, когда она собиралась вернуться. Просидеть в бесцельном ожидании все выходные ей не хотелось.

– Ладно, поехали.

– Я обеими руками «за», только… – Он смерил ее взглядом с ног до головы. – Может, тебе лучше переодеться? Я лично не имею ничего против твоего прикида, но обычная публика может неправильно тебя понять.

Анна опустила глаза и осознала, что до сих пор в халате.

– Дай мне десять минут, – пробормотала она и поспешно скрылась в доме.

Они сели в автобус, идущий в центр. Анна еще раз попыталась дозвониться до Эффи, но та не брала трубку. Тогда она решила проверить новости – и тут же об этом пожалела.

– Ты видел…

Аттис кивнул, не дав ей даже договорить:

– Снова истерия.

Он сжал губы и устремил взгляд в окно, погруженный в мрачные мысли. Пальцы его выбивали дробь на коленке.

Сойдя на Шафтсбери-авеню, они двинулись по Сент-Мартинс-лейн в сторону оживленного шестистороннего перекрестка с указателями в сторону Ковент-Гардена и Лестер-сквер. Жизнь в Лондоне била ключом, по залитым солнцем улицам спешили куда-то по своим делам люди, перебегая дорогу перед носом у едущего транспорта. Туристы восторженно наблюдали за уличным артистом, с ног до головы выкрашенным золотой краской. Аттис, прикрыв глаза одной рукой, вытянул вторую и принялся вращаться на месте, чем немедленно привлек к себе внимание части публики.

– Что ты делаешь? – процедила Анна с натянутой улыбкой, как будто хотела убедить окружающих в том, что это совершенно нормально.

– Пытаюсь заблудиться, – отозвался он, сосредоточенно хмуря брови. Потом остановился и открыл глаза. Он стоял лицом к Лонг-Акр-стрит. – Думаю, нам туда.

Аттис двинулся по тротуару.

Анна поспешила за ним, изо всех сил стараясь не замечать стену одного из зданий, оклеенную плакатами с призывом «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ».

– Не очень-то ты похож на человека, который знает, куда идти.

– Очень на это надеюсь. Если я буду знать, куда идти, мы его не найдем. – Он свернул на узкую улочку, на углу которой располагался паб. – Чтобы найти магазин магических карт, нужно заблудиться. Это часть мероприятия.

Он свернул в очередной переулок. Анна с трудом за ним поспевала.

– Если честно, это звучит как бред.

Аттис остановился и снова принялся вращаться на одном месте, чтобы потерять ориентацию.

– Согласен, но по-другому туда не попасть.

Они еще некоторое время попетляли по узким переулкам. Анна изо всех сил старалась не отставать. Здесь, вдали от шумных торговых улиц, им открылся старый Лондон, скрытый от посторонних глаз на задворках заведений: вымощенные брусчаткой исторические улочки, викторианские фонари, антикварные вывески. Пока Анна крутила головой по сторонам, жадно впитывая это все, Аттис резко остановился, и Анна в него врезалась.

– Мы пришли, – с облегчением произнес он. – С каждым разом заблудиться становится все труднее и труднее.

Прямо перед ними в переулке, где, кроме них, не было ни души, откуда ни возьмись возник магазинчик с выкрашенным в красный цвет фасадом, на котором висела вывеска «Магазин потерянных карт».

Аттис открыл дверь, и Анна, все еще потрясенная внезапным появлением магазина, зашла внутрь. Зал раскинулся перед ней, подобно карте, – он был намного просторнее, чем можно было ожидать, и в то же самое время создавал впечатление, что в него втиснут целый мир. Тут были и крупномасштабные разноцветные карты, развешанные по стенам, и деревянные шкафы с множеством выдвижных ящичков, и стеллажи, набитые книгами, свернутыми в рулоны картами, а также глобусами всевозможных форм и размеров – причем некоторые из них были пугающе некруглыми. Карта была даже на полу у них под ногами и еще на потолке. Пахло роскошной древесиной, полиролью и… свободой: пустынными песками, океанским простором и полевыми цветами на горных вершинах. Запахами, обонять которые Анне не доводилось никогда в жизни.

– Так-так-так, что, интересно, привело ко мне Аттиса Локерби?

Эти слова, произнесенные низким голосом, заставили Анну с Аттисом обернуться. Голос принадлежал очень привлекательной женщине. На вид ей было лет двадцать с небольшим, гладкие черные волосы заплетены в тугую косу, прозрачные, как хрусталь, глаза преломляли свет и проделывали с ним какие-то немыслимые фокусы. На ней была свободная рубашка, заправленная в брюки карго, одна рука лежала на бедре, а губы изгибались в улыбке.

– Терра! – воскликнул Аттис, раскрывая ей объятия. Она со смехом убрала руку с бедра, и они обнялись. – Анна – Терра. Терра – Анна.

Терра взяла руку Анны и крепко ее пожала:

– Добро пожаловать в мой магазинчик.

– Вы его владелица? – изумилась Анна.

– Ну, раньше он принадлежал моему отцу, но он снова отошел от дел и снова отправился путешествовать по миру, так что я заняла его место.

– Он никогда не выглядел лучше, – произнес Аттис и, восхищенно ахнув, отвлекся на карту, разложенную на одном из столов.

Терра бросила на Анну предостерегающий взгляд:

– Надеюсь, ты терпелива. Он способен торчать здесь часами.

– Могу себе представить.

Анна не сомневалась в том, что магазин, в котором были всевозможные карты, да еще и красивая женщина в придачу, мог занять Аттиса надолго.

– Ладно, – продолжала Терра дружеским, но в то же самое время деловым тоном, – чем я могу вам помочь?

Аттис снова обернулся к ним:

– Сперва Анна хотела бы небольшую экскурсию по магазинчику. Ну, то есть нельзя же побывать в этом магазине и не осмотреть все.

Терра ухмыльнулась.

– Что ж, тогда пойдемте. – Она провела их вглубь магазина и указала наверх. – Самое главное, что тебе следует знать, – это что заблудиться здесь невозможно.

Анна взглянула в том направлении, куда указывал палец, и увидела, что там, где они только что прошли, на карте на потолке появились следы. Их следы. Карта наверху была зеркальным отражением карты внизу.

Терра улыбнулась Анне:

– Теперь что касается карт. В целом у нас тут все расположено в определенном порядке. Тут вот Лондон, а тут Британия. – Она указала на разные части зала. – Карты мира, морей и океанов, звездные карты, карты иных измерений, а также то, что не подпадает ни под какую категорию.

Она остановилась перед картой, лежавшей сверху на одном из шкафчиков. На ней с большим искусством была изображена вся Британия целиком и полностью, со всеми дорогами и железнодорожными линями, реками и горными грядами.

– Главное, что нужно знать обо всех картах в этом магазине, – это что под каждой из них скрыта еще одна карта. Нужно только смотреть вглубь…

Они продолжили пристально вглядываться в карту, и мало-помалу Анна начала видеть, как сквозь рисунок начинает проступать новая сеть троп, переплетение серебристых нитей. Они не изменяли существующую карту, но добавляли к ней новое измерение, распространяясь на всю Британию и сходясь в определенных точках.

– Что это такое? – спросила Анна, протягивая руку, чтобы коснуться новых линий, которые, казалось, были совершенно иного качества, словно сотканные из света.

– Это магические тропы Британии, – пояснила Терра. – Энергетические линии земли, или линии Лей, как называют их коуны. Созданные самой землей, они не видны глазу, но все мы ежедневно их ощущаем.

Она сделала знак следовать за ней и, открыв один из ящичков, достала оттуда карту и аккуратно разложила на ровной поверхности. Это была карта Сомерсета.

– Смотрите вглубь, – сказала она. На всей карте начали появляться тончайшие линии и узоры, словно парящие над ее поверхностью. – Эта карта показывает птичьи полеты во время того, как они происходят.

Не успела Анна подивиться, как Терра уже потянула их дальше и подвела к одной из карт на стене. На этой был изображен Лондон. Анна ахнула от изумления, когда карта у нее на глазах тоже стала изменяться, расширяясь, чтобы хватило места новым дорогам, улицам, тропам и названиям мест, которых она никогда даже не слышала.

– Это, – с гордостью произнесла Терра, – магический мир – все магические места Лондона… ну или, во всяком случае, большая их часть. Не все из них нам известны, и не все хотят, чтобы их можно было найти. – Пока она говорила, некоторые тропки успели изменить положение, возникло несколько новых названий, заблестели реки. – Не желают оставаться на месте.

Она двинулась дальше, а Анна осталась смотреть на карту. Магический мир. Она столько времени пряталась у себя в комнате, в то время как там, за ее стенами, существовало вот это все.

– Она не продается! – бросила Терра через плечо. – Прости. Других таких почти нет. В любом случае все это лучше открывать для себя постепенно, гуляя по городу в крепкой обуви и будучи готовым к любым неожиданностям. Я каждый день хожу пешком, и мне это никогда не надоедает.

Анна покосилась на сапоги Терры. Они были легкими, но прочными, сделанными из кожи, которая облегала ее ногу, точно перчатка.

Они двинулись дальше, оставляя за собой на полу и на потолке цепочку следов, в то время как Терра показывала все новые и новые карты: погодные карты и карты звездного света; карты древесных корней и карты зеленых изгородей; карты сгинувших мест и мест, которые еще не существовали, но должны были возникнуть; исторические карты, на которых были отмечены места битв и кровопролитий; карту, на которой можно было увидеть, как выглядел бы мир, если бы не случилось определенных событий; карты, объекты на которых были нанесены не как обычно, в плоскости, а по вертикали или под землей и над землей. Карты еще менее осязаемых топографий – счастья или горя; карты литературных произведений или воображаемых мест; карты, которые позволяли ощутить текстуру земли или почувствовать ее запахи. Но больше всего Анну поразила карта музыки города… Девочка долго не могла оторваться от нее, водя над ней пальцами, как будто играла какую-то мелодию.

– Жаль, я не могу показать вам карту сновидений, составленную астральными ведьмами, которую только что продала, – сказала Терра. – Это огромная редкость, мне никогда раньше не удавалось найти ничего подобного. Сновидения запечатлеть не так-то просто, сами понимаете. Ладно, думаю, вы уже наслушались моих рассказов. Оставить вас бродить тут самостоятельно?

– Вообще-то, – произнесла Анна, вспомнив, зачем пришла, – я кое-что ищу.

– Выкладывай.

– Это городок под названием Афедаль, существовавший в семнадцатом веке. Вероятнее всего, где-то в графстве Суррей.

Терра снова кивнула и принялась в задумчивости оглядывать свой магазин. Анна уже забеспокоилась, что у нее не окажется того, что им нужно, когда Терра решительно направилась к одному из стеллажей. Они двинулись следом. Аттис помог Терре снять с одной из полок внушительного размера фолиант. Она положила его на стол и закатала рукава. Анна заметила у нее на предплечье краешек движущейся татуировки – линии карты, начинающие проступать сквозь кожу, и на мгновение задалась вопросом, доводилось ли Аттису прослеживать ее очертания, но тут же усилием воли заставила себя выбросить эту мысль из головы.

Фолиант был озаглавлен «Полный атлас Великобритании».

– Полнее не бывает, – заверила ее Терра. – Тут собраны все карты Великобритании, начиная с того мгновения, когда человек проложил на нашем маленьком скалистом островке самую первую тропу. Так, Суррей, семнадцатый век…

Она сверилась с алфавитным указателем и принялась листать атлас, пока наконец не добралась до страницы, посвященной графству Суррей, вдоль и поперек пересеченному дорогами и скоростными шоссе и испещренному густонаселенными городами.

– Знаю, знаю, – произнесла Терра, не дав им сказать ни слова, – это не семнадцатый век… Но погодите немного, вы сами все увидите. – Она развернула раскрытый атлас вверх ногами, потом перекрутила его. Теперь, когда она начала перелистывать страницы в обратном порядке, карта оставалась на той же самой области и в то же самое время начала изменяться – сеть дорог, улиц и зданий постепенно исчезала, уступая место зеленым пятнам, Суррей расширялся, а города становились все меньше и меньше, в то время как леса и реки расширялись…

Аттис наблюдал за происходящим как завороженный, разинув рот от изумления:

– Суррей возвращается в прошлое. Поразительно.

– Он становится больше… – заметила Анна.

– Да, – отозвалась Терра. – Раньше Суррей занимал гораздо большую площадь. В него входили также такие графства, как Мертон, Саттон, Кингстон, Уондсворт…

– Уонсдворт, – встрепенулась Анна. – Я там выросла.

Моя мать купила там дом.

– Так, ладно, – произнесла Терра, не очень понимая, какое значение это имеет. – Ты знаешь точную дату?

– Тысяча шестьсот пятьдесят первый.

Дата суда над Элинор.

Терра остановилась на странице, на которой было изображено графство Суррей в 1651 году. Карта разительно отличалась от той, которую они увидели изначально. Эта область как будто вообще не имела никакого отношения к Лондону, а представляла собой сельскую местность, в которой там и сям попадались маленькие городки и деревушки.

Анна с Аттисом склонились над картой и, едва не соприкасаясь щеками, принялись внимательно вглядываться в нее, пока палец Аттиса не уперся в какую-то точку.

– Афедаль.

Афедаль. Это название принадлежало небольшому городку в самом верху карты. Собственно, городком его если и можно было назвать, то разве что с большой натяжкой: судя по размеру, это была скорее деревня, со всех сторон окруженная полями, через которую протекала небольшая речушка. В ней не было ровным счетом ничего заслуживающего внимания: ратуша, рыночная площадь, мост, перекинутый через речку, церквушка, носившая имя святой Марии…

– Мария… – прошептала Анна. – Мария, Мария, упрямица, как твой садик растет-разрастается…

Они с Аттисом переглянулись. Терра обеспокоенно нахмурилась, глядя на них.

Анне вдруг в голову пришла совершенно невероятная мысль.

– Церковь Святой Марии… Так называется церковь в двух шагах от дома, где я выросла.

Аттис принялся перелистывать страницы атласа с картами Суррея обратно – вперед во времени, – и карта снова у них на глазах принялась изменяться. Мелькали столетия, но одно оставалось неизменным.

– Церковь, – пробормотала Анна.

– Она все это время стоит на месте.

– Вообще-то, она ненадолго пропадает. – Аттис перелистнул несколько страниц. – Видишь? В начале семнадцатого столетия ее нет, но потом она не просто появляется вновь, но и становится больше. Возможно, ее перестроили – многие церкви возводили заново на старых местах. Можешь на минутку дать мне свой телефон?

– Держи.

Анна протянула ему трубку. Аттис принялся что-то искать в Интернете, быстро пробегая глазами сайт за сайтом. Потом удовлетворенно кивнул:

– Церковь Святой Марии… снесена в конце восемнадцатого века и возведена заново в тысяча восемьсот восемнадцатом на том же месте.

– Значит ли это, что городок Афедаль, где началась вся эта история, находился на том самом месте, где я выросла? Моя мать вполне могла выбрать этот дом, зная, что истоки лежат именно там… Возможно, она думала, что это поможет ей найти разгадку. Или, может, про… – Она прикусила язык, не желая упоминать о проклятии в присутствии Терры. – Чары зародились именно там.

Темная сила проклятия притягивала их всех обратно в центр. Нити древних семейных связей тянули их за веревочки.

– Возможно, и то и другое сразу, – мягко предположил Аттис.

Анна произнесла вслух загадку, которую загадала им Яга:

– Если «вранокамни» означают надгробия, то речь может идти о кладбище при церкви Святой Марии. Возможно, Элинор похоронили там в тысяча шестьсот пятьдесят первом? Один поодаль, на отшибе… Глубоко ль копнула она? – Анна на некоторое время умолкла. Ей вспомнились ее сны, в которых она, присыпанная землей, пыталась выбраться наружу, отчаянно разрывая землю ногтями. – До самого Божьего слова…

Ей очень не хотелось идти по этому следу.

– Моя мать… – произнесла она, запинаясь. – Думаешь, она могла выкопать из могилы Элинор Библию? Элинор просила, чтобы Библию отдали ее детям, но, возможно, ее похоронили вместе с ней?

Библия, где она, возможно, записала заклинание, благодаря которому Аттис появился на свет.

– С ней все в порядке? – поинтересовалась Терра у Аттиса.

Аттис вздохнул, глядя на Анну:

– Анна, я не уверен. От могилы тысяча шестьсот пятьдесят первого года наверняка уже давным-давно не осталось и следа.

Возбуждение, владевшее Анной, схлынуло. Наверное, Аттис прав. Но все так хорошо укладывалось в картину… А может, она просто пытается отыскать смысл в чем-то совершенно бессмысленном?

– Давай съездим туда. Если там нет такой могилы, значит я ошибаюсь, и Яга просто водит нас за нос.

Аттис с неуверенным видом поскреб затылок:

– Можно и съездить…

– Кажется, дело серьезное, – заметила Терра. – По-моему, я никогда еще не видела Локерби таким озабоченным.

Аттис улыбнулся ей:

– Так лучше?

– Намного.

Терра тоже улыбнулась, не сводя глаз с его лица.

– Спасибо, Терра. – Анна встала между ними. – Вы очень нам помогли.

– Это моя работа. – Она хлопнула ладонями по бедрам. – Что-нибудь еще нужно?

В голову Анне вдруг пришла одна мысль. Она попыталась выбросить ее из головы, но мысль крепко засела в ее сознании, точно хрящ на осколке кости. Если загадка Яги ни на что их не выведет, им нужно будет искать другие варианты.

– А эта карта магического Лондона… На ней магические реки тоже обозначены?

Терра кивнула:

– Да, все реки и родники тоже. Под Лондоном и внутри его их скрывается великое множество.

– Под Лондоном… – повторила Анна. – А есть среди этих рек такие, которые впадают в реку мертвых?

Терра захлопала глазами, как будто не могла поверить в то, что только что услышала от Анны.

– На этой карте множество магических рек, но могу сказать тебе со всей ответственностью, что реки Хада среди них нет. В этом мире такой не существует, а ни в каком другом мире я дел не веду.

– Вы только что упомянули о карте сновидений. Сновидения тоже не существуют в этом мире.

– Сновидения – порождения осязаемых мыслей и чувств живых; Нижний мир же – порождение мертвых. – Лицо Терры помрачнело. – Карты Хада не существует. Это не настоящее место. Если тебя интересуют такие вещи, лучше тебе поговорить с ведьмами Хада. Они – привратники Нижнего мира.

Анна с Аттисом переглянулись. Анне вспомнился вход в Нижний мир, который она видела в обители ведьм Хада. Если Хада нет, куда тогда он ведет?

– Я провожу вас к выходу, – сказала Терра.

Анна двинулась следом за Аттисом и Террой по магазину. Аттис на ходу провел пальцами по глобусу, отчего поверхность океана на нем пошла волнами. Анна понимала, почему ему так тут нравилось. Он купил несколько карт, перед которыми не смог устоять, и, протягивая Терре деньги, заметил:

– Было бы неплохо, если бы ты могла раздобыть для меня еще одну карту.

– Какую? – спросила она.

– Твоих глаз. Я снова безнадежно заблудился в них.

Она рассмеялась, и с нее мигом слетела вся прежняя серьезность.

– Ты теперь будешь повторять это каждый раз, когда приходишь сюда?

– Почему бы и нет.

Терра обернулась к Анне:

– Надеюсь, ты знаешь, ради чего ты с ним. Потому что карты Аттиса Локерби тоже не существует.

Анна почувствовала, что предательски краснеет:

– Мы с ним не… это не то… э-э-э…

– Вот именно.

Все то время, что они сперва на автобусе, а потом на поезде ехали на другой конец Лондона, Анне казалось, что глаза у нее большие и круглые, – столько нового ей открылось о множестве потайных мест, скрытых внутри города, вписанных в ткань повседневности, о возможностях, таящихся на каждом углу…

И тем не менее приехали они на кладбище. В самый окончательный и бесповоротный из всех тупиков. Вдоль улицы высились голые платаны, тянули к белесому безрадостному небу узловатые обрубки ветвей. Кладбище при церкви Святой Марии Анна знала очень хорошо: она каждый день проходила мимо по пути в школу. Она даже просила Селену узнать, нельзя ли похоронить там тетю, но, по всей видимости, кладбище и так уже было переполнено, и свежих покойников там не хоронили. С обеих сторон зажатая жилыми домами, церковь казалась Гулливером в окружении лилипутов, как будто когда-то располагалась на куда большей территории. Она состояла из трех параллельных секций с высоким шпилем и колокольней, вырастающими из центрального нефа. Кладбище опоясывало ее, превращаясь сзади в тихий церковный садик.

Едва они вошли в ворота, как Анну поразила тишина, эта странная и жутковатая сумеречная тишина, которая царит на всех кладбищах вне зависимости от времени суток. Тишина, подобная остановившимся часам. Последнему вздоху. Как будто мертвые прислушивались к тому, что происходит на поверхности. Могилы были старые и обветшалые, обглоданные медленными бурями времени, многие надгробия покосились или наполовину провалились, как будто хотели уйти обратно в землю. И разбросаны они были по кладбищу безо всякого порядка…

И вранокамни вразнобой…

Над ними черным кружевом нависали спутанные ветви тисов, а внизу, на могилах, на тонких стебельках дрожали серебристые капли подснежников…

Где колокольцы серебрятся, и тисы траурно клонятся…

– Это здесь, я знаю, – произнесла Анна.

Ей казалось, она видит между тисами тень их с Эффи матери и слышит шелест ее шагов.

Она двинулась по неровной тропке, пристально вглядываясь в замшелые надгробия. Крики воронов вспарывали воздух. Она пыталась не позволить их голосам затянуть ее обратно в ее сны – или напомнить о духах, которых она видела среди ведьм Хада. Быть может, они сейчас находились здесь? Быть может, в подобных местах – местах тишины, неподвижности и смерти – Завеса была тоньше? Быть может, тени, чьи надгробия она разглядывала, разглядывали сейчас ее? Произносили ее имя, когда она произносила их имена? Анна…

Аттис положил руку ей на плечо, и она, вскрикнув от неожиданности, обернулась к нему.

– Прости. Наверное, не стоит подкрадываться к людям на кладбище.

– К людям вообще нигде подкрадываться не стоит, – улыбнулась Анна.

– Я приму это к сведению. – Он окинул могилы взглядом, и улыбка сползла с его лица. – Они все слишком недавние.

– Ну вот эта, к примеру, тысяча семьсот девяносто восьмого года. – Анна вгляделась в замшелый камень, пытаясь разобрать имя. – Всего-то на сто лет позже, чем нам нужно.

– Скорее на полтораста. Ничего более раннего я не видел. Вряд ли мы найдем тут хоть одну могилу семнадцатого века. Это было слишком давно.

– Давай искать дальше.

В конце концов могилы закончились.

Аттис устремил на Анну мягкий, но решительный взгляд:

– Я не думаю…

– Мы могли ее пропустить, – перебила его Анна, цепляясь за загадку Яги, за свою надежду, за тень их с Эффи матери. Она опустилась на влажную траву и попыталась думать, но пронзительные крики воронов сбивали ее с мысли. – В загадке говорится «один поодаль, на отшибе», так что, возможно, она вообще не здесь…

– Погоди, – произнес Аттис, нависая над ней, – эту женщину убили за то, что она была ведьмой, так?

– Ну да…

– Разумеется. Скорее всего, ее не стали бы хоронить в освященной земле. Ведьм, преступников, проституток, «грешниц» или тех, кто, ну, просто слишком громко говорил, хоронили за забором церкви… что означает, что здесь мы ее могилы не найдем. Она, скорее всего, где-нибудь под одним из этих домов.

Анна в смятении оглянулась по сторонам. Снова послышался крик ворона. Черный, как проклятие, он пролетел мимо кладбища, над аркой, ведущей в церковный садик, и приземлился на ветке одного из дальних тисов.

– Тис, – задумчиво произнесла Анна.

– Я? – озадаченно переспросил Аттис, решив, что она обращается к нему.

– Нет, тис. Еще один. Смотри. – Она указала на дальнюю сторону сада. – Ты говорил, что тисы сажали над могилами. Ну так вот, там растет еще один тис. – Она поднялась и двинулась в направлении черного траурного силуэта. – Возможно, там и находились другие могилы – нечестивых, заблудших и неисправимых. За границей…

Она прошла под аркой, и Аттис следом за ней.

Садик с каждым шагом все больше превращался в непроходимую чащу – заросли терновника и крапивы в человеческий рост подступали вплотную к корявому тису, обнесенному старой проволочной изгородью. В вышине пронзительно кричал ворон. Никаких могил видно не было, но Анна углублялась все дальше и дальше, продираясь сквозь бурьян и наступая на какие-то обломки, пока ее нога не наткнулась на что-то твердое. Камень.

Она упала на колени и принялась голыми руками выдирать крапиву, не обращая внимания на ожоги.

– Тут что-то есть! – крикнула она Аттису.

Это оказался камень… маленький и раскрошившийся от времени, едва выглядывающий из земли. Он был весь во мху. Анна принялась лихорадочно расчищать поверхность, ощущая что-то такое… как будто что-то смотрело на нее…

Глаз.

Она отшатнулась, и Аттис поймал ее, не дав упасть навзничь. Едва дыша, Анна снова выпрямилась:

– Это… это же… Око.

На древнем камне были выбиты семь концентрических кругов.

– Это могила, Аттис! Могила c проклятой меткой!

Вид у него стал совершенно потрясенный. Анна протянула руку, и едва ее пальцы коснулись камня, как на нее разом обрушилось все сразу. Ночное кладбище. Их с Эффи мать. Кромешное отчаяние, стертые в кровь руки, разрывающие землю, отброшенная в сторону лопата, забивающаяся под ногти земля…

Я не стану смотреть вниз…

Анна с криком отдернула руку. Вороны, пронзительно крича, кружили в небе.

Аттис опустился на землю рядом с ней:

– Что случилось?

Она посмотрела на него, все еще не отойдя от пережитого.

– Я… я думаю, она была здесь. Моя мать.

– Ты вся белая.

– Я это чувствую, – продолжала Анна, подбираясь обратно к могиле.

– Но как ее могила могла сохраниться до сих пор? Это невозможно…

– Мы с тобой только что были в магазине, в котором продается карта, сделанная из музыки. Возможно все.

– Наверное, она заколдована, – произнес Аттис. – Под магической защитой.

– Чтобы ее можно было найти, – прошептала Анна. – Но кто заколдовал ее? Кто оставил на ней метку?

Ответов на эти вопросы у них не было.

Анна погрузила пальцы во влажную землю, думая о загадке. Глубоко ль копнула она.

– Я думаю, Мари выкопала Библию.

– Это безумие. Она не стала бы этого делать.

– Отчаяние толкает людей на самые безумные вещи ради любимых.

Анне не хотелось напоминать Аттису, что сам он попытался принести себя в жертву ради любимой девушки.

– Если Мари и в самом деле выкопала Библию, где она могла бы сейчас находиться?

– В доме, – произнесла Анна мрачно. – Мари жила там до самой своей смерти. Все ее вещи должны были находиться там.

А вдруг тетя все выкинула? Она терпеть не могла старый хлам, но были вещи, которые она наверняка захотела оставить себе, завидуя сестре, как вот моего отца в комнате на верхнем этаже…

– Мне придется туда вернуться, – выдавила она.

Ее тянуло домой.

До дома было рукой подать. Они прошлись пешком до Кресси-сквер. Анна словно никуда и не уезжала. Окрестные дома взирали на них с отстраненным презрением. В каждом окне Анне чудились глаза, хотя нигде никого не было. В ушах настойчиво звучали тетины предупреждения. Анна порадовалась, увидев, что садик перед домом совершенно зарос и являл собой разительный контраст с ухоженными соседскими участками. Однако тишина, всегда стоявшая в нем, никуда не делась: она ссохлась, но продолжала быть такой же ядовитой. Анна обернулась к Аттису:

– Можешь подождать меня здесь?

Он нахмурился:

– Я могу тебе помочь…

– Я знаю… Просто лучше будет, если я пойду туда одна.

Анна и сама не понимала, почему ей не хочется, чтобы Аттис сопровождал ее, просто этот дом, та жизнь, которую она вела в нем… Ей не хотелось, чтобы кто-то еще об этом знал. Хотелось защитить его от теней ее прошлого.

Аттис закусил щеку, но настаивать не стал.

– Я подожду в садике. – Он кивнул на скверик в центре площади и ухмыльнулся. – Давненько я туда не забирался.

С этими словами он перебежал дорогу и с легкостью перемахнул через ограду. Анна, проводив его взглядом, повернулась к двери, и улыбка сползла с ее лица. Сглотнув тугой ком в горле, она достала ключи, ждавшие своего часа на дне ее сумочки. Она повернула ключ в замке, и дверь со скрипом распахнулась. На Анну пахнуло затхлостью, как будто за то время, что дом стоял запертый, гниль в его сердце стала сильнее. В воздухе до сих пор висел слабый запах тетиных духов, аромат увядающих роз. Пыль покрывала все тонкой вуалью. Анна ногой сдвинула гору писем и рекламных листовок, накопившуюся на полу под прорезью почтового ящика, и, стараясь не обращать внимания на оглушительную тишину, устремила взгляд на лестницу. Там, в темноте, на верхнем этаже была та самая комната. Анна чувствовала ее зов. Она прошла в гостиную.

Там было холодно, жалюзи наполовину опущены, сквозь щели в окно сочился мутный дневной свет, полосками ложившийся на пол. Она принялась перерывать книги на полках в поисках Библии. Где же она может быть? Возможно, тетя хранила ее у себя в комнате или на чердаке…

И тут ее взгляд упал на нее.

На столе рядом с тетиным креслом по-прежнему лежала книга. Тетина Библия. Анна про нее даже не подумала. На протяжении многих лет она была одним из тетиных пыточных инструментов. Тетя выбирала из нее цитаты для вышивки. Сама Анна ни разу ее не открывала.

Она подошла к столу. Книга оказалась меньше, чем ей помнилось. Она провела пальцами по обложке. Темная мягкая кожа, казалось, до сих пор хранила отпечатки тетиных пальцев, крохотные карты ненависти. Анна взяла книгу в руки и открыла ее. Бумага была толстой, старой и хрупкой. Анна взглянула на самую первую страницу, скользнула пальцем вниз, к дате издания. 1601 год.

Это было невероятно.

Тетина Библия.

Превосходно сохранившаяся. Знала ли тетя о ее значении? Нет, вряд ли. Это был секрет их с Эффи матери, а тетя о существовании Аттиса даже не подозревала.

Анна пролистала страницы в поисках заклинания – рукописного текста на полях или на последних страницах. Каких-то подсказок. Следов жизни. Но ничего подобного не обнаружилось.

Девочка повесила голову, едва не зашипев от досады. Она нашла Библию, но это не приблизило ее к цели; загадка Яги мало-помалу распутывалась, но до разгадки было еще далеко. В своем разочаровании Анна внезапно остро ощутила темноту комнаты и свое в ней одиночество. Повсюду вокруг были тетины тени: они сидели в тетином кресле, поливали ее розы, стояли у темной громады пианино, осуждающие, безжалостные…

Щелк. Щелк. Щелк.

Анна вскрикнула. Метроном, стоявший на пианино, неожиданно сам собой ожил и начал щелкать.

Щелк. Щелк. Щелк.

Она схватила Библию и бросилась бежать. По коридору. Прочь из этого дома.

Щелк. Щелк. Щелк.

Стук метронома продолжал преследовать ее. Она толкнула садовую калитку и побежала по дорожке. Аттис сидел на земле, привалившись спиной к старому дубу и низко опустив голову. Услышав шаги, он поднял глаза, и она бросилась к нему в объятия. Он вздрогнул от неожиданности, но в следующее мгновение его руки обвились вокруг нее и крепко прижали к груди. Ее била дрожь.

– Анна, – выдохнул он.

Он держал ее так, как когда-то держал старый дуб, – не задавая вопросов и не осуждая.

Она отстранилась:

– Извини. Я… я…

Он взял ее за руку и начертил на ладони какой-то знак. Она почувствовала, как по коже начинает разливаться тепло, ласково и настойчиво притягивая ее обратно в собственное тело, волной омывая всю ее с головы до ног и уходя в землю. Она почувствовала, что внутри у нее все успокаивается и возвращается на свои места. Приходит в равновесие.

– Что это было? – спросила она, вновь обретя голос.

– Символ заземления. Он помогает обуздать панику.

Анна сделала глубокий вдох, чувствуя, как мир мало-помалу начинает возвращаться в фокус: землистый запах сада, ветерок, ерошащий дубовые листья и ее волосы, их пальцы – по-прежнему переплетенные. Она выпустила его руку.

Глаза Аттиса были прикованы к ее лицу – один светлый, другой темный. «Что случилось?» – молча вопрошали они.

Анна не знала, как ему объяснить. Не представляла, возможно ли это вообще. Она никогда и никому не признавалась в том, что сходит с ума.

– Я чувствовала там ее присутствие… тетино. И это уже не впервые… Она преследует меня. Каждый день, так или иначе, в мелочах или в важных вещах, она напоминает мне о себе. Такое впечатление, что… что… она скорее жива, чем мертва. – Анна закрыла глаза, провела дрожащей ладонью по лбу, пытаясь проглотить слезы. – Мне так страшно, Аттис, – прошептала она еле слышно. – Я схожу с ума, да? Прямо как она. Я тоже схожу с ума.

– Нет.

– Мне никуда от нее не деться.

– Еще как деться.

– Не деться. Она живет во мне, и я не могу ее выгнать.

Аттис заглянул ей в глаза.

– Я не вижу там никого, кроме тебя, Анна, – с внезапной горячностью произнес он. – А теперь возьми меня за руку.

Не задавая вопросов, Анна подчинилась, и химера окутала их своим коконом, поглотив и сад, и ограду, и улицу, и тетин дом, и весь проклятый город. Остался лишь старый дуб, под которым они сидели, но теперь он стал больше, раскинул ветви во все стороны; корни его, буравившие землю, прямо у них на глазах стали толще и мощнее. Скудеющий свет, резкие очертания Лондона – все это исчезло, сменившись бескрайним акварельным простором: теперь они сидели на лугу, а дальше, на сколько хватало глаз, простирались поля и круглились холмы, превращающиеся вдали, на горизонте, в смутно различимые горы в зеленой дымке деревьев, дремлющие под исполненным негасимого золотого света небом.

Анна снова закрыла глаза, едва смея поверить в то, что она снова здесь. С ним. Его творение было слишком совершенным, чтобы быть правдой, а не прекрасным сном, однако же, когда она открыла глаза, это был не сон. Пейзаж производил впечатление абсолютно реального, и сама Анна не чувствовала в себе той дремотной отстраненности, какую испытываешь во сне, а, напротив, ощущала полную включенность во все происходящее, свое в нем уверенное присутствие, как будто теперь в фокус начало возвращаться ее собственное тело. Как будто долгое время до этого она не ощущала его.

– Спасибо.

Аттис слегка смущенно пожал плечами:

– Я подумал, тебе не помешает оказаться где-нибудь вдали от всего этого. Хотя бы ненадолго.

– А назад возвращаться обязательно? – вырвалось у нее.

Он ухмыльнулся:

– Не уверен, что моя магия способна растянуть ненадолго навечно. Но еще немного времени я, наверное, тебе обеспечить смогу.

Они перебрались из-под дуба на траву, пестревшую полевыми цветами. В воздухе витало ощущение весны, она угадывалась не только в набухших почках и в голубизне неба, но и еще в чем-то, что скрывалось на глубине под ними. Это было ощущение чего-то зарождающегося, назревающего, углубляющегося, рвущегося наружу. Аттис, закинув руки за голову, нежился в траве, подставляя лицо солнцу с таким видом, как будто был дома. Анна полной грудью вдыхала запахи листвы и цветов, земли и дыма, наблюдая за тем, как по травинке медленно ползет божья коровка. С конца прошлого года, стоило ей только подумать о садике, как ее охватывало ощущение, что все это было иллюзией, обманом, на который она купилась, теперь же она вспомнила, каким реальным ей все казалось. Как ему удалось создать нечто подобное?

Они некоторое время молчали. Анна слушала музыку всего происходящего вокруг: пение ветра, время от времени доносившего до них звонкий щебет птиц, журчание незримого ручейка, мерное дыхание Аттиса. Все это уже практически убаюкало ее, но тут Аттис заговорил:

– Значит, ты нашла Библию?

Его взгляд был устремлен на ее руки, и Анна осознала, что до сих пор крепко прижимает книгу к груди.

– Ну да.

– И?..

– Не знаю… Я пока не видела заклинания, но я его найду.

– А ты уверена, что это та самая Библия?

– Даты совпадают. Это ключ, который поможет нам положить конец проклятию и стать свободными!

Он ничего не ответил.

– Я знаю, ты не веришь, что это возможно…

Аттис со вздохом повернулся к ней:

– Я не знаю, что возможно, а что нет, Анна. Мне просто не хочется, чтобы ты обрекала себя на неудачу.

Слишком поздно, – подумала она, глядя в его глаза, которые были вовсе не серыми, но цвета неба над их головой: свинцовыми, цвета морской волны, лиловыми, зелеными и еще такого количества других оттенков одновременно, что она не могла даже отличить их друг от друга, дымчатые, изменчивые, то вспыхивающие, то вновь погружающиеся в тень. Обыкновенно мир бледнел в сравнении с Аттисом, но тут он был настолько же полным жизни, настолько же богатым. Он был таким же открытым, как сам Аттис: деревья, колышущиеся по его воле, листва взъерошенная, как его волосы, ветер мелодичный, как его голос, полевые цветы такие же трогательные, как веснушки у него на носу. Все, что казалось таким запутанным, внезапно стало таким простым. Как легко было бы притянуть его к себе и снова поцеловать.

Если бы только поцелуя было достаточно.

Анна отвела глаза, сражаясь с собственным желанием. Оставаться здесь дольше было слишком опасно.

– Это все настоящее? Или всего лишь заклинание?

Она пожалела о своих словах, едва они были сказаны. Он считал, что он сам всего лишь заклинание.

Аттис запрокинул лицо к небу, и облака в вышине над ним начали изменяться, превращаясь из бесформенных клочьев в нечто осмысленное – корабль с наполненными ветром парусами, плывущий по облачным волнам.

– Я мог бы сделать так, чтобы на деревьях росло мороженое, или поменять реки с небом местами, или заставить единорогов в беретах весело скакать по полям.

Анна рассмеялась.

– Но мне нравится, насколько реальным здесь все кажется. Это нечто между воспоминанием и грезой.

– О чем это воспоминание?

Он по-прежнему не сводил глаз с неба.

– Не какое-то определенное время или место, а просто кучка… воспоминаний. Возможно, какие-то обрывочные воспоминания об Аберстуите, где я вырос, или о тех местах, куда мы с отцом ездили в походы. После смерти второго моего отца мы ездили туда чуть ли не каждые выходные. Просто собирались и уезжали куда-нибудь в холмы. Ставили палатку, разводили костер. Он готовил какое-нибудь очередное умопомрачительное рагу. Это ведь он научил меня готовить, и даже сейчас, когда я что-нибудь готовлю, мне кажется, что он где-то рядом. Я не уверен, что мертвые уходят от нас навсегда… – Он посмотрел на нее с многозначительным видом. – В общем, хотел бы я сказать тебе, что это все настоящее, но на самом деле это всего лишь химера.

– Но мы же все еще в садике на Кресси-сквер? Давай немного прогуляемся. Почему тут тепло, когда там холодно?

– Химеры – странная штука. Сложно объяснить, как они работают. Их устойчивость зависит от того, что за ними стоит. Некоторые представляют собой не более чем оттиск реального мира, что-то вроде миража, другие же – более тесно переплетенные с магией – могут становиться чем-то большим… Это что-то вроде еще одного слоя материи поверх материи реальности: их нити связаны, но узоры различаются. Это отдельный мир. Некоторые ведьмы живут полностью внутри созданных ими же самими химер.

– И я могу их понять. Настоящий мир выглядит далеко не так привлекательно.

– Не знаю, не знаю. – Аттис улыбнулся краешком губ. – Когда как.

Анна снова устремила взгляд на небо:

– Хотелось бы мне тоже так уметь.

– Это не идет ни в какое сравнение с тем, на что будешь способна ты.

Она слышала его слова, но не повернулась к нему. Как она может посмотреть ему в глаза, когда он говорит такие вещи? Любить Аттиса было непросто, и он отнюдь не облегчал ей задачу.

Она принялась наматывать на палец травинку.

– Нам пора.

– Ты уверена, что готова?

Анна обернулась к нему:

– Нет.

Аттис засмеялся, и прекрасный сон, созданный им, начал медленно рассеиваться, замещаясь явью со всеми ее резкими чертами и сложностями. Анна не знала ни зачем он привел ее в садик, ни почему временами смотрел на нее с тем странным выражением, с каким смотрел сейчас. Они развернулись и двинулись по дорожке к выходу. Она закрыла за ними калитку и в последний раз вдохнула влажный землистый запах садика на Кресси-сквер, зная, что никогда больше сюда не вернется.

Когда Анна с Аттисом добрались до дому, Эффи была на кухне. Услышав, что они идут, она подняла голову и колючим тоном осведомилась:

– Ну и где вы были?

– Мы пытались до тебя дозвониться, но ты не брала трубку, – произнесла Анна торопливо, сражаясь с пальто. – Мы ездили в магазин карт.

– Ясно. – Взгляд Эффи стал жестким. – Пытаемся разобраться с проклятием за моей спиной, да?

Анне стало совестно.

– Тебя было не найти, а мне нужно было вырваться из дому. Я сходила с ума от новостей, и Аттис предложил помочь. Долго рассказывать, но, в общем, мы нашли Библию в тетином доме. Элинор похоронили рядом с церковью, по соседству с которой я выросла. Наша мать выкопала Библию из ее могилы – ее вранокамня, в точности как говорится в загадке Яги.

С этими словами она выложила книгу на столешницу, точно приношение.

Эффи пренебрежительно взглянула на нее:

– Ну и?.. Где заклинание?

– Ну, я пока что его не нашла…

Эффи со смехом двинулась к двери:

– Угу.

– Что значит – угу? – отозвалась Анна с раздражением.

– Просто все это звучит как кучка допущений. Откуда нам вообще знать, что это та самая Библия?

– Она датирована началом семнадцатого века, – сказал Аттис.

– Почему тогда в ней нет заклинания?

– Загадка Яги привела меня к ней. Уж наверное, она и сейчас нас не обманет, – сказала Анна.

– Вообще-то это очень в духе Яги – рассказать полуправду, а потом посмеяться тебе же в лицо. Ей нельзя доверять. Ты со мной не согласен, Аттис?

Эффи впилась в него взглядом.

Его загнанный взгляд заметался между ними.

– Э-э-э… Ну, вообще-то, загадка, кажется, куда-то ведет… Но да, я не думаю, что Яге можно доверять.

Анна схватила книгу в руки:

– Ну а я верю, что эта Библия содержит в себе все ответы. Я это чувствую. Наша мать…

– Ты воображаешь, что между нашей матерью и тобой существует какая-то божественная связь? Ты просто помешалась. – Эффи презрительно засмеялась. – Яга просто-напросто морочит тебе голову.

– Неправда! – огрызнулась Анна; слова Эффи оказались неприятно близки к истине. – Наша мать отыскала заклинание Аттиса, и я хочу сделать то же самое, пока Аттис не выкинул какую-нибудь глупость или заклинание нас не прикончило.

Эффи немного помолчала.

– По-моему, мы нашли способ держать проклятие под контролем, разве нет?

Она метнула многозначительный взгляд в сторону Аттиса, и Анна поняла, на что та намекает – на то, что чувства Анны к нему могли взять над ней верх.

– Да, нашли. – Анна с усилием сглотнула. – Но мы все равно не должны расслабляться.

– Я тоже так считаю, – с мрачным видом произнес Аттис. – Именно поэтому, может быть, совершенно необходимо, чтобы я выкинул какую-нибудь глупость.

– Спокойно, Локерби, – осадила его Эффи. – Мы с Анной со всем разберемся. Мы просто решили немного поругаться. Чисто по-сестрински. Да, Анна?

Анна принужденно улыбнулась. Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это чтобы Аттис видел, что проклятие встало между ней и Эффи.

– Да. Видел бы ты, как мы с ней играем в настольные игры.

– Я видел, как Эффи играет в настольные игры. Зрелище не из приятных.

– Эй! – Эффи обняла его. – Это потому, что ты вечно мне проигрываешь.

Атмосфера понемногу начала разряжаться, и препирательства уступили место обычной болтовне.

Хлопнула входная дверь, и в следующий миг в кухню вплыла Селена, нагруженная бумажными пакетами. С привычным безразличием скользнув взглядом по Аттису, она ослепительно улыбнулась Анне с Эффи:

– А, вы обе тут! – Она сгрузила пакеты на табуретку. – Где вы были утром? Я хотела позвать вас с собой прошвырнуться по магазинам.

– Мы уходили, – отозвалась Эффи.

Они не рассказывали Селене о встрече с Ягой. В глубине души Анне хотелось выложить ей все начистоту, но, учитывая все школьные события, Селена едва ли обрадовалась бы, узнав, что они подвергли себя еще большей опасности, без ее ведома отправившись на встречу к злой ведьме. Скорее всего, она не только не поддержала бы их затею, но стала бы настаивать на том, что единственный способ снять проклятие – это Аттис, а это было последнее, чего Анне сейчас хотелось бы.

Селена пошла налить себе вина, а Эффи тем временем вытащила из одного из пакетов черное шелковое платье.

– Я вижу, ты не покладая рук занимаешься решением проблемы БППКП.

Селена состроила гримаску.

Анна с трудом удержалась от того, чтобы напомнить Эффи, что сама она половину выходных проторчала у Азраила.

– У меня сегодня вечером свидание, – с улыбкой произнесла Селена и вытащила из пакета еще одно платье – бархатное, винного цвета. – Какое лучше выбрать?

Она продемонстрировала им оба платья.

– И кто же жертва? – ровным тоном поинтересовалась Эффи.

– Вообще-то, это Рейсс Ноуэлл, – отозвалась Селена, задумчиво переводя взгляд с одного платья на другое.

– Ноуэлл! – едва не задохнулась Анна. – В смысле, отец Питера?

– Ну да, – самодовольно пожала плечами Селена. – После того собрания в вашей школе мы с ним разговорились. Он довольно обаятельный мужчина.

– Нет. Нет. – Анна замотала головой. – Только не отец Питера. Ты не должна идти на свидание с отцом Питера.

– Почему это?

– Потому! – воскликнула Анна. – Питер…

– Помешался на Анне, – договорила за нее Эффи.

– Придурок, – подсказал Аттис.

– Ну, я же не с Питером собираюсь идти на свидание, – улыбнулась Селена, – а с его отцом.

– Пожалуйста, Селена, – взмолилась Анна. – Не ходи на свидание с отцом Питера. Это дико. И потом, Питер говорит, что он поддерживает БППКП.

– Дорогая! – Селена повернулась к ней. – Это всего лишь свидание. Он самый обычный мужчина. Я же не замуж за него собираюсь. Единственное серьезное решение, которое я намерена принять сегодня вечером, – это выбрать ли мне амплуа утонченной барышни в «Диоре» или женщины-вамп. – Наверное, все-таки барышни. Мне кажется, он из тех мужчин, которые такое любят. Видишь? Это всего лишь веселая игра.

– Я честно пыталась тебя предупредить, – бросила Эффи Анне с выражением «Я же тебе говорила» и тоже плеснула себе в бокал вина.

– Знаете что, довольно с меня на сегодня веселых игр, – все сильнее раздражаясь, буркнула Анна.

Она унесла Библию к себе в комнату, решив направить свое раздражение в полезное русло. У нее просто в голове не укладывалось, что Селена как ни в чем не бывало намылилась на свидание, и это после того, как только сегодня утром случился очередной эпизод истерии. Неужели у нее нет дел поважнее? Анне вспомнилось презрение, с которым высказывалась о Селене тетя. Ее нельзя оставлять с представителями мужского пола наедине – она тут же начнет флиртовать. Худший тип женщин…

Анна тряхнула головой. Нет. Я не стану тебя слушать! Если бы свидание было не с отцом Питера, это не задело бы ее за живое так сильно.

Она пролистала Библию от корки до корки, но снова ничего не обнаружила. Ей хотелось визжать с досады. Заклинание должно было быть где-то внутри. Зашифровано? Спрятано? У нее в руках было все необходимое, однако же к разгадке это ее ни на шаг не приблизило. Ей вспомнились слова Эффи: «Ты просто помешалась». Она не могла с ними не согласиться. Их проклятие все время присутствовало у нее в мыслях, как будто, постоянно думая о нем, она могла каким-то образом удерживать его в узде. Но может, оно все равно действовало на нее?

Ее выводило из себя брошенное Эффи в пылу ссоры обвинение в том, что они с Аттисом пытаются уничтожить проклятие у нее за спиной, хотя сама она обратилась к ведьмам Хада за спиной у Анны. Да если бы она дожидалась Эффи, то вообще никогда никуда бы не продвинулась. Ей пришлось действовать. И что с того, что Аттис поехал с ней? Эффи проводит с Аттисом уйму времени, так почему ей нельзя? Ничего же не случилось, и впредь тоже не случится. Однако где-то внутри ее теплилось воспоминание о садике, и Анна вынуждена была признать, что в глубине души желала этого… мечтала об этом, как мечтала о своей магии. Если бы он сделал первый шаг… стала бы я сопротивляться?

Она вытащила из-под кровати зеркало и развернула тряпку, в которую оно было замотано. Оттуда на нее смотрело тетино отражение. Сначала просто смотрело, а потом начало смеяться.

Анна поспешно замотала тряпку и засунула зеркало обратно.

Я не стану тобой!

Не стану!

Я не стану смотреть вниз…

Но Анна понимала, что не сможет убегать вечно. И что, возможно, все это время она пыталась убежать не от проклятия, а от себя самой.