По традиции, берущей начало от наших древних шапок-невидимок, во время Самайна дети надевают маски – наполовину белые, наполовину черные – и ходят от двери к двери, распевая духовные песнопения и разыгрывая сценки в обмен на угощение или деньги.

Час спустя Анна с Эффи вышли из библиотеки.

– Да уж, настолько странного магического опыта у меня не было еще никогда, – сказала Эффи.

Мир вокруг был слишком ярким, он жил своей суматошной жизнью, пребывая в полнейшем неведении относительно того, что скрывалось под ним. Мыслями Анна все еще находилась там, внизу, в темных книжных норах, рядом с безвозвратно ушедшим в себя Песахьей, поникшим на полу. Это все из-за меня. Не надо было спрашивать его об охотниках. Но она же не знала. Она даже не подозревала, что ее вопрос полностью парализует его. Почему? Почему это произвело на него такой эффект? Все эти вопросы тьмой сочились во внешний мир, превращая уличную суету и шум в нечто угрожающее. Повсюду вокруг были люди. Слишком много людей.

– Нельзя было оставлять его там в таком состоянии, – в который уже раз повторила она.

– Мы целый час над ним бились, и все без толку. Он дышал, просто был в шоке. Он придет в себя. Как-то ведь он выживал там внизу, одна Богиня знает сколько лет. Скажи спасибо, что мы сами оттуда выбрались…

Анна тоже была этому рада. Она боялась, что они могут застрять там вместе с ним, но, когда они проделали обратный путь через узкий лаз, проход оказался открыт, как будто Песахья отпустил их, несмотря на то что сам оказался в ловушке. Сколько он так там пролежит? Несколько часов? Несколько дней? Чувство вины грызло Анну изнутри, точно книжный червь, прокладывающий себе путь сквозь страницы книги.

– Наверное, это была чувствительная тема, – пожала плечами Эффи.

– Думаю, «чувствительная» – это еще слабо сказа…

Анна осеклась, не договорив. На нее смотрело Око. Эффи прислонилась к стеклянной стенке автобусной остановки, заслонив проклятую метку. Она была тут настолько не к месту, что Анна была не уверена, не примерещилась ли она ей.

– Что такое? – нахмурилась Эффи.

Анна отодвинула ее в сторону и зажала рот рукой. Метка никуда не делась. На людной улице посреди бела дня она резала глаз. Семь концентрических кругов – знак Ока на плакате, наклеенном на стеклянную стенку остановки. Под ним были слова: «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ».

– Око, – поморщилась Эффи.

– Что делает проклятая метка здесь? У всех на глазах? – Сражаясь с подступающей паникой, Анна пыталась не кричать. – «Остановим заразу»… Лозунг БППКП.

Эффи, недолго думая, сорвала плакат.

– Думаешь, это они за этим стоят?

Анна снова огляделась по сторонам:

– Скорее всего! – Где один… там наверняка обнаружатся и еще. Это БППКП их расклеило? Сколько их всего по городу? Сколько людей их уже видело? – Они пытаются донести свой сигнал. Метку в виде Ока обнаружили на шеях безликих женщин, помнишь? В прошлом году это было во всех новостях. Это узнаваемый символ магии. Они пытаются обернуть его против нас.

– Идем, наш автобус.

Эффи втащила Анну в салон. Мысли Анны все еще крутились вокруг концентрических кругов проклятой метки.

К счастью, народу в автобусе было немного. Они устроились на пустом заднем ряду.

– Никто не обратит на это никакого внимания, – продолжала Эффи. – У кого есть время разглядывать плакаты? Не парься.

– Не парься?! – повторила Анна. – Мне с самого детства внушали: магию нужно скрывать. Если про нее узнают, это станет началом нашего конца и снова навлечет на нас темные времена. И я знаю, знаю… тетя была ненормальной, но ты только что видела ровно то же, что и я, – коридор, забитый книгами про ужасы, которым на протяжении столетий подвергались ведьмы. Ты видела, что случилось с Песахьей от одного упоминания про охотников. Что это было? Почему он так испугался? Ты ведь веришь в силу Семерки, правда? Так почему же тогда не веришь в силу их противников? Тьмы, которой удалось одержать над ними победу, тьмы, которая, возможно, поднимается сейчас среди нас.

Эффи не нашлась, что ответить. Во взгляде ее промелькнули страх и любопытство. Должно быть, библиотека произвела впечатление и на нее тоже.

Анна все еще не могла прийти в себя:

– Поверить не могу, что они используют проклятую метку как предостережение против магии. Это… это…

– Слишком близкое попадание, чтобы можно было чувствовать себя спокойно.

– Вот именно. В особенности в свете того, что мы только что узнали про судилище над ведьмами, жертвами которого стали наши прародительницы.

– Но даже если эти охотники и существуют на самом деле, – возразила Эффи, – мы сейчас живем в совершенно другом мире. К тому же это был всего лишь плакат.

– Можно мне еще раз взглянуть на признание?

Эффи вытащила книгу, и они снова просмотрели текст. Очков Песахьи у них больше не было, но, поскольку смысл они уже знали, расшифровать архаическое написание было уже легче.

– Все это произошло в Суррее. Интересно, где именно… – Мысли у Анны скакали галопом. – Я до сих пор не могу поверить, что…

– Что ее сожгли за то, что она была ведьмой, я знаю. Тогда коуны считали, что это то, чего мы заслуживаем. Шлюхи дьявола. Как мы с тобой.

Эффи вновь охватил приступ горькой ярости.

– Там упоминается еще и Библия, – заметила Анна, продолжая изучать текст. – Вот тут, смотри. Элинор заявляет, что в ней хранятся «самые инфернальные ее секреты и заклинания», и просит, чтобы ее вместе с ожерельем отдали ее детям.

Эффи побарабанила костяшками по стеклу:

– Мы же ищем текст заклинания, который прилагался к ожерелью, так? А что, если он где-то в этой Библии? Если Элинор была проклята, возможно, она создала противоядие – заклинание, при помощи которого был зачат Аттис. В те времена у женщины из маленького городка или деревушки, скорее всего, не было возможности раздобыть, ну, знаешь, бумагу, ручки, канцелярку всякую… Не исключено, что она записала заклинание на той единственной бумаге, которая имелась у нее в распоряжении, – в своей Библии. Тогда это была самая распространенная книга.

Анна подскочила на сиденье:

– Да! Возможно, ты права. Вот почему она хотела, чтобы Библию отдали ее детям вместе с ожерельем, – потому что для того, чтобы снять проклятие, нужно было не только заклинание, но и камень!

– Ты забываешь, что я очень умная, – заявила Эффи. – Но, с другой стороны, каким образом наша мать могла найти Библию из тысяча шестьсот пятьдесят первого года? Это кажется маловероятным.

Анна поникла.

– Можно пойти и вырвать правду из Яги, – прорычала Эффи.

– Мы не знаем, она навела это проклятие или…

– Она специализируется на проклятиях, Анна! И она была там! Она во всем этом замешана, потому что это она положила всему начало и до сих пор этим упивается. Для нее, скорее всего, в этом не было ничего особенного, так, очередное проклятие, очередная семья, у которой до скончания веков не будет больше нормальной жизни.

– Но почему тогда она помогла мне в прошлом году?

– Чем она тебе помогла? Она рассмеялась нам в лицо и загадала тебе загадку. Не вижу, как это кому-то помогло.

– Эта загадка помогла мне попасть в комнату на верхнем этаже. – Анна уже пыталась объяснить все это Эффи раньше, но это было сложно… Столько разных вещей, которые она сама до конца не понимала, совпало в ту ночь. Так помогла ей тогда Яга? Или отправила прямиком в лапы проклятия? – Как бы то ни было, на мое письмо она не ответила.

– Следующее напишу я.

– У меня такое чувство, что оно будет не слишком учтивым.

– Как думаешь, слова «чтоб тебя разорвало, старая жаба» будут доходчивыми?

Анна состроила гримаску:

– Я сама напишу.

– Тогда можешь хотя бы в постскриптуме написать «чтоб тебя разорвало, старая жаба»?

Анна рассмеялась:

– Я подумаю.

– Она тебе не ответит. Она не собирается нам помогать.

– Ты в самом деле хочешь снять проклятие или просто занимаешься всем этим исключительно ради того, чтобы позлить Селену?

Анну снова охватило раздражение.

– И то и другое.

– Эффи!

– Я хочу снять проклятие. Это совершенно очевидно. Просто я не так на этом зациклилась, как ты.

Слово «зациклилась» задело и без того раздраженную Анну за живое.

– Если мы не найдем другой способ, Аттис может снова попытаться убить себя.

– Он не попытается.

– Почему ты так уверена? Один раз ведь уже попытался! У тебя за спиной.

Эффи насупилась, тоже раздражаясь.

– Вот именно, – произнесла она холодно. – Теперь, когда я в курсе ситуации, я уж позабочусь о том, чтобы он этого не сделал. Ты в самом деле считаешь, что я позволю ему умереть?

– С чего ты взяла, что сможешь ему помешать? Я по глазам вижу, он…

– Думаю, я знаю Аттиса получше, чем ты.

Ее высокомерный тон больно задел Анну.

– Я никогда и не говорила, что ты его не знаешь… Я просто…

– Кажется, наша чувствительная тема – это он, – со смешком произнесла Эффи.

До самого Хакни они сидели рядом в неловком молчании.

– Но тебе ведь понравилось, да? – в конце концов подтолкнула Анну локтем Эффи. – Библиотека, магия, изумление и ужас…

Анна покачала головой, но уголки ее губ дрогнули в ответ на умильную улыбку Эффи. Она уже очень давно не чувствовала себя такой живой, как когда они с Эффи бегали по темным коридорам библиотеки.

– Мы несколько раз чуть не погибли.

– Вот именно. А я что говорила? Если мы прокляты, это еще не значит, что нам нельзя немножко повеселиться.

Анна рассмеялась:

– Возможно, в магическом мире найдутся другие тропы, которые мы сможем исследовать, другие способы положить конец нашему проклятию…

Анна сунула текст признания обратно в сумку: им пора было выходить.

– Думаю, нам стоит придерживаться того же пути, которым шла наша мать, как мы и планировали.

Эффи следом за ней сошла с автобуса.

– Но ты же знаешь, как я не люблю следовать планам…

При виде идущей ему навстречу по коридору Анны Том принялся во все горло распевать новейшую песню собственного сочинения, сопровождая ее соответствующими жестами, включая имитацию полета на метле.

Анна просверлила его взглядом и направилась к своему шкафчику. Однако не успела она открыть дверцу, как тут же захлопнула ее. Внутри лежало яблоко. И не обычное. Эффи! Анна подождала, когда коридор опустеет, и только тогда снова приоткрыла дверцу, да и то совсем чуть-чуть, – и снова увидела его. Черное яблоко. Черное, как самая темная из темных лун, словно только что выкатившееся с отравленных страниц какой-нибудь сказки. На кожице мерцали слова «Приглашение надкусить».

– Анна!

Поспешно захлопнув дверцу, она обернулась.

– Это всего лишь я, – сказала Мэнди; вид у нее был взбудораженный.

– Ты тоже обнаружила подарочек?

Мэнди кивнула. Глаза у нее были большие и встревоженные.

– Нужно избавиться от них.

– Что за выходку Эффи задумала на этот раз?

– Точнее будет сказать, что за чертовщину я задумала. – К ним подошла Эффи, явно что-то предвкушавшая. – Вы получили приглашения?

– Что это вообще такое? – огрызнулась Мэнди. – Ты что, вознамерилась отравить нас с утра пораньше?

– Они смертоносные, но не настолько. Где Роуэн?

– Она сегодня с утра собиралась к стоматологу.

Вид у Эффи сделался слегка разочарованный.

– Ладно, она может забрать свое приглашение позже, а мы пока начнем без нее. Идемте.

– Но сейчас же будет собрание, – напомнила Анна.

– Ну и что? Я никогда туда не хожу. И потом, если вы хотите избавиться от своих яблок, так будет быстрее всего.

Анна раздраженно фыркнула и, забрав из шкафчика яблоко, бросила его в сумку и двинулась следом за Эффи по коридору. Они свернули в менее оживленный коридор и остановились у туалетов неподалеку от школьного магазина, которыми почти никто не пользовался. Эффи открыла дверь, и все трое зашли внутрь. Туалет был длинный и узкий: с одной стороны ряд кабинок, с другой – раковины и зеркало во всю ширину стены. Анна прошлась вдоль кабинок, проверяя, нет ли там кого-нибудь. Везде было пусто.

– Мы договорились не колдовать прилюдно. Только в зале ковена.

– А это вовсе и не колдовство, а просто маленький магический подарок… И вообще, эти приглашения не от меня. – Эффи вытащила из сумки черное яблоко и покрутила на свету. Цвет его оказался не столько черным, сколько отсутствующим вообще; это была тень, которая, казалось, поглощала свет. – Видите? У меня тоже такое есть.

Ее возбуждение встревожило Анну.

– Что это вообще такое?

– Фу. – Рука Эффи опустилась. – Ты же знаешь, я терпеть не могу портить собственные сюрпризы. – Эти яблоки – дар ведьм Хада.

– Что?! – Анна оттолкнулась от раковины. – От ведьм Хада?! Я думала, мы договорились не пытаться разыскать ведьм Хада!

– Нет, – отозвалась Эффи. – Это ты не хотела, чтобы мы их разыскивали. Но мы ни о чем таком никогда не договаривались.

– Что это еще за ведьмы Хада такие? – попыталась вмешаться Мэнди.

– Ты что, собралась разговаривать с нашей матерью? Это же безумие! – воскликнула Анна.

– Не обязательно непременно с нашей матерью; мы можем поговорить с Элинор, или с Ханной, или даже с обеими сразу. Я не знаю, как работает магия смерти, но медиум сказала, что нужно пойти к ним.

– Магия смерти? – пискнула Мэнди, глядя на свое яблоко с еще большим страхом. – Что вообще делают эти яблоки?

Эффи обернулась к ней:

– Они открывают то, что скрыто за Завесой. То, что постоянно находится там. Или тех…

При мысли о бесформенных силуэтах, которые они видели в хрустальном шаре, волосы на голове у Анны встали дыбом.

– Эффи, ты же помнишь, какой срыв у меня случился перед хрустальным шаром. Это может повториться!

– Поэтому я и предупреждаю тебя заранее. Ты не обязана надкусывать свое яблоко, а я свое надкушу, и ты, Мэнди, сделаешь то же самое. Судя по всему, эффект продлится всего с минуту и даст нам представление о том, чего ожидать. Такие яблоки получили все гости, приглашенные на их самое крупное мероприятие в году, в том числе и… и мы. Это будет вечеринка, не похожая ни на одну, куда вас приглашали прежде!

– Ну, вообще-то, меня никогда в жизни не приглашали ни на какие вечеринки, так что…

Мэнди осеклась на полуслове, осознав, как это прозвучало.

– Да пожалуйста. – Эффи пожала плечами. – Если хочешь всю жизнь торчать дома с родителями и позволять им и дальше контролировать тебя…

Мэнди немедленно попалась в расставленную Эффи ловушку.

– Что это будет за вечеринка?

– Немой пир в честь Дня Всех Святых у ведьм Хада.

– Что это означает?

Эффи подкинула фрукт на ладони:

– Я не знаю. Давайте надкусим и выясним.

– Пф-ф! – воскликнула Мэнди, не выдержав взгляда Эффи. – Ладно!

Они повернулись к Анне, но та решительно покачала головой:

– Ни за что в жизни.

Эффи пожала плечами, потом поднесла свое яблоко к яблоку Мэнди:

– Сладость или гадость!

Она залилась хохотом.

– О господи, – охнула Мэнди напоследок, и они синхронно вонзили зубы каждая в свое яблоко.

Черная кожица пошла трещинами, и яблоки рассыпались прямо у них в руках, разлетевшись облачками пыли.

Вцепившись в край раковины, Анна перевела взгляд с одной на другую. Разница в их реакциях была бы смешной, не будь она настолько пугающей. Эффи закружилась на месте, глаза ее начали расширяться все больше и больше, втягивая в себя весь свет. Мэнди же истошно закричала, не сводя взгляда с какой-то точки у Анны за спиной. Она вскинула руку, указывая на что-то, губы ее беззвучно зашевелились в бесформенном ужасе. Анна оглянулась, чтобы посмотреть, на что она указывает, но там ничего не было.

Когда она повернулась обратно, Мэнди лежала на полу, сжавшись в комочек, и судорожно дышала.

– О боже, что это было? Что это было?

– Духи! – объявила Эффи, пытаясь придать своему тону торжественности, но голос у нее дрогнул.

Взгляд ее заметался по помещению.

Мэнди принялась читать вслух «Отче наш».

– Да не бойся ты! – попыталась ободрить ее Эффи, хотя сама прижималась спиной к двери. – Ты видишь соседний мир сквозь Завесу!

– Я НИКОГДА В ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ ОТКРОЮ ГЛАЗА!

Анна не видела того, что видели ее подруги, но почти чувствовала: мурашки, разбегающиеся по шее и рукам, воздух вокруг, который, казалось, рвался, что-то непонятное внизу…

Она взглянула в зеркало и увидела в нем тетино лицо, пристально наблюдающее за ней.

Отшатнувшись, она едва не споткнулась о Мэнди, и та завизжала:

– Они могут меня схватить? Они могут дотянуться до меня?

– Нет! – пронзительно закричала Эффи.

Взгляд ее глаз, черных, как злополучные яблоки, теперь был целиком и полностью обращен на что-то такое, чего Анна видеть не могла; побелевшие от напряжения пальцы цеплялись за дверь.

– ПОЖАЛУЙСТА, ПУСТЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ. – Мэнди выглянула из-за ладоней, которыми закрывала глаза. – Погоди… Они уходят?

– Думаю, да, – учащенно дыша, отозвалась Эффи.

Еще с минуту ушло на то, чтобы чары развеялись окончательно и Мэнди распрямилась, а Эффи отлепилась от двери.

Мэнди поднялась, и некоторое время они с Эффи потрясенно смотрели друг на друга, ни слова не говоря. Потом Мэнди пошатнулась, как будто собралась упасть в обморок, но Эффи подхватила ее, и обе истерически расхохотались.

– Что это было? – Мэнди судорожно хватала ртом воздух. – Это… это были настоящие призраки?

– Только коуны говорят о призраках, – презрительно бросила Эффи. – Это были духи. Духи Нижнего мира, Хада.

– АДА?

У Мэнди сделался такой вид, как будто она снова собралась хлопнуться в обморок.

– Это не тот ад, про который тебе рассказывали в детстве, Мэнди. Это истинное царство мертвых – Нижний мир, и ведьмы Хада – его привратники. Они работают вместе с духами, творят магию вместе с ними… И их двери не открыты для всех подряд. Получить это приглашение стоило больших усилий. Мне пришлось иметь дело с Дикой охотой. Они залучили меня на домашнюю вечеринку с двумя молодыми ведьмаками Хада. С одним я весьма кстати замутила… – Эффи многозначительно подняла бровь. – А все остальное сделал Поппинс.

– Что еще за Поппинс такой? – осведомилась Мэнди.

– По сути, предводитель Дикой охоты. Он знает, на какие кнопки нажимать, а ради нас он жал на них особенно усердно. Это уникальная возможность. Второго такого шанса может и не представиться… до самой нашей смерти.

Эффи подмигнула.

Мэнди поморщилась, но, похоже, задумалась над ее словами:

– Не уверена, что я смогу улизнуть. Ты же знаешь моих родителей…

– Уверена, мы что-нибудь сообразим. – Эффи обернулась к Анне. – Что думаешь?

– Думаю, что ты планировала все это за моей спиной!

Страх последних десяти минут выплеснулся гневом.

– Что я могу сказать? Я – оппортунистка, которая планирует всё и вся.

– Ну а я скажу, что магия смерти – это тебе не игрушки!

Эффи покачала головой:

– Я тебя не понимаю. Это ты не можешь думать ни о чем другом, кроме как о том, как же нам положить конец проклятию. Это ты твердишь, что мы делаем недостаточно и надо делать больше. А потом я предоставляю тебе прекрасную возможность, но ты не желаешь ею воспользоваться.

– Ты хочешь попасть туда вовсе не ради того, чтобы снять проклятие, – бросила Анна. – Ты хочешь попасть туда, потому что почуяла запах новой магии и теперь желаешь ее попробовать. Ты просто не можешь не сунуть свой нос во все что можно.

– А почему я должна? – Голос у Эффи был хриплый, из глаз еще не выветрился магический кайф. – Я ведьма! Наша задача – проникать вглубь, преследовать полночь в самых темных ее закоулках. Наши души неуемны – они погибнут, если мы сядем и будем сидеть!

– Это не значит, что мы должны гоняться за мертвыми!

– Это говоришь ты или твой страх?

Взгляд Эффи пригвоздил ее к месту, так что Анне некуда было бежать.

Анна пыталась держаться независимо, но она знала, что Эффи видит ее страх, – потому что ей в самом деле было страшно; ужас стал ее ежедневной реальностью с того самого дня, когда умерла тетя. Она не маячила больше в зеркале, но все равно была рядом. Она всегда была рядом.

Прозвонил колокол.

– Нам надо идти, – сказала Мэнди. – Собрание заканчивается.

Они вышли из туалета. Мэнди продолжала забрасывать Эффи вопросами. Анна рада была оживленной толкотне в коридоре – присутствию живых, дышащих тел. Вот только… она была слишком уж оживленной. Ученики бегали туда-сюда, взволнованно перешептывались.

Эффи поймала их одноклассницу Лидию, которая проходила мимо:

– Что происходит?

– Проверка шкафчиков, – отозвалась та взволнованным тоном.

– Проверка шкафчиков? – нахмурилась Эффи. – С чего вдруг?

– Не знаю. Такое было несколько лет назад, когда выяснилось, что кто-то курил в туалете травку. В этот раз, по всей видимости, проверку решили провести с подачи инспектора.

Она пожала плечами и убежала смотреть, как все будет происходить.

Анна, Эффи и Мэнди обернулись друг к другу.

– Шкафчик Роуэн! – ахнула Мэнди. – Там же яблоко!

– Черт! – выругалась Эффи.

У Анны оборвалось сердце, и ее снова накрыло волной страха, только на сей раз другого рода. Это был совершенно реальный и приземленный страх быть пойманными. Если в шкафчике Роуэн найдут магическое яблоко невозможного черного цвета, это выдаст их с головой и подтвердит все самые безумные обвинения Дарси, это обратит на них внимание БППКП.

В толпе показалась мрачная долговязая фигура инспектора Имза, который шел по коридору в сопровождении Эндрю и Питера. Все смотрели на него, перешептываясь вполголоса, возбужденные неожиданным нарушением привычного утреннего распорядка.

Они принялись методично и последовательно открывать шкафчик за шкафчиком, внимательно разглядывая содержимое. Рассчитывать на то, что они не заметят фрукт, настолько черный, что он способен был затмить саму ночь, не приходилось. Яблоко, поднимающее мертвых.

Анна почувствовала, что задыхается:

– Нужно что-то делать.

Она заметила в толпе Аттиса. Хмурясь, он двинулся к ним:

– Я услышал, что устроили проверку шкафчиков, и решил пойти посмотреть, что происходит.

– В шкафчике Роуэн, возможно, лежит яблоко Хада, – сказала Эффи.

Аттис помрачнел:

– Я же сказал тебе, чтобы подождала с раздачей до сбора ковена!

– Я не удержалась. Что сделано, то сделано. Надо срочно что-то придумывать.

– Слишком поздно! – воскликнула Мэнди. – Кажется, шкафчик Роуэн уже следующий!

Мэнди была права: инспектор осматривал соседний со шкафчиком Роуэн шкафчик. Анна попыталась подавить панику, лихорадочно соображая, как быть.

– Я отвлеку их каким-нибудь заговором, – прошептала Эффи. – Сломаю что-нибудь. Или подожгу. Питер?

Анна задалась вопросом, получится ли у нее снова устроить трезвон во все колокола, но она не понимала, каким образом это удалось ей в первый раз, и не знала, может ли она доверять своей магии настолько, чтобы попытаться сделать это на глазах у всей школы.

Эндрю запер шкафчик, который они только что проверили, и инспектор переместился к шкафчику Роуэн.

– Откройте его, – велел он Эндрю.

– Все, нам конец! – Мэнди уткнулась лицом Анне в плечо. – Не поминайте лихом!

Эффи шевельнулась, как будто намеревалась пустить в ход магию, но Аттис остановил ее:

– У меня кое-что есть.

Он сунул руки в карманы.

Эндрю вставил универсальный ключ в скважину и повернул ручку, но дверь не поддалась. Он снова нажал на ручку – и снова ничего не произошло. Он покрутил ключ, потом, уже явно раздражаясь, с силой рванул дверь на себя. Петли жалобно заскрипели, но дверь по-прежнему оставалась плотно закрытой. На подмогу Эндрю пришел Питер. Анна заметила краешек магнита, который Аттис плотно сжимал в руке.

– Кажется, замок сломался, – вынес вердикт Питер, осмотрев механизм. – Дверь заклинило.

Имз устремил взгляд в толпу учеников:

– Чей это шкафчик?

Эндрю сверился со списком:

– Роуэн Гринфинч.

Имз поджал губы:

– Она здесь присутствует?

Все принялись оглядываться по сторонам и перешептываться, возбужденные таким неожиданным поворотом событий, но Роуэн нигде не было.

Эндрю присоединился к Питеру, и теперь они пытались открыть шкафчик уже вдвоем. Аттис делал вид, что с интересом наблюдает за происходящим, как и все остальные, но Анна видела, что напряжение начинает давать о себе знать.

– Это и есть твой план? – прошипела Эффи.

– Я надеялся, что они не станут упорствовать, – отозвался сквозь сцепленные зубы Аттис.

Анна принялась в отчаянии оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, что она может сделать. Выйти вперед и во всем сознаться? Отвлечь внимание на себя? Получить наконец заслуженное наказание. Тетино лицо будет смеяться в зеркале вечно.

На подмогу Питеру с Эндрю пришел еще один мальчик, и они стали пытаться взломать шкафчик втроем. Аттис скрипнул зубами от напряжения.

– Я сейчас что-нибудь сделаю, – пригрозила Эффи.

– Не надо. Я сам, – произнес Аттис сквозь сжатые зубы. – Устрою спектакль и попытаюсь схватить яблоко.

– Нет. – Анна схватила его за локоть. – Яблоко возьму на себя я. Ты устраиваешь спектакль, я хватаю яблоко. Они меня не заметят.

– Анна, нет.

Их взгляды схлестнулись в битве.

Дверца шкафчика выгнулась, готовая вот-вот треснуть.

– Доверься мне, – настаивала она.

Аттис еще мгновение держался, потом кивнул и, отпустив свою магию, вышел из толпы.

– Тут есть одна хитрость! – объявил он громогласно, привлекая к себе всеобщее внимание. – У меня весь прошлый год замок так заедало, пока я не приноровился его открывать. Сейчас я вам покажу. – Он направился к шкафчику таким уверенным шагом, что все молча расступились, давая ему дорогу. Протиснувшись мимо инспектора Имза, он налег плечом на дверцу и во всю мощь своих легких гаркнул: – НАДО ПРОСТО СТУКНУТЬ ПО НЕМУ В НУЖНОМ МЕСТЕ! НО С ОДНОГО РАЗА МОЖЕТ И НЕ ПОЛУЧИТЬСЯ!

– Это излишне.

Голос Имза утонул в гуле возбужденной толпы.

– ПОДОЖДИТЕ! ПОЕХАЛИ!

Аттис разбежался. Питер попытался преградить ему дорогу, но Аттис оттолкнул его и с разбегу ударил плечом в шкафчик. Дверца распахнулась. Аттис отлетел назад и, врезавшись в Имза, сбил того с ног. Толпа ахнула и попятилась от неожиданности.

Анна была готова действовать. За это время она успела подобраться поближе и, пока все взгляды были устремлены на Имза с Аттисом, вывернула руку за спину и, запустив ее в шкафчик, схватила яблоко… но прятать его времени не было. Имз уже поднимался на ноги, а Эндрю поворачивался в ее сторону.

Оставался один-единственный выход. Самое последнее, что ей хотелось делать.

Она поднесла зажатое в кулаке яблоко ко рту и надкусила его. Как и тогда в туалете, оно мгновенно рассыпалось в прах. Анна стряхнула его с ладони, и тут Имз закричал:

– Всем отойти назад!

Анна попыталась отступить вместе с остальными, но глаза Имза – две бездны – пригвоздили ее к месту. Однако ее уже затягивали другие бездны, разверзающиеся вокруг и обжигающим холодом вымораживающие реальность перед ней. Если бы она даже могла закричать, крик застыл бы у нее на губах. Она видела то же самое, что видели Эффи с Мэнди… тени… и все же не тени… скорее распоротые тени – изорванные, искривленные и изломанные. В них проскальзывало смутное сходство с человеческими фигурами – можно было увидеть переплетенные руки и ноги, цепляющиеся за воздух пальцы, разинутые в безмолвном крике рты, – но чудовищно искаженные, ничем не напоминающие человеческие.

Они обитали на самом краю зрения, на самом краю того, что способен был представить себе человеческий разум, на границе кошмаров.

Анна не могла пошевелиться.

Имз подошел к ней ближе; его взгляд сомкнулся на ней, словно клещи.

Кажется, он что-то ей говорил? Она не знала. Духи были повсюду, они поглощали все, поглощали ее; ее собственные границы истончались и размывались…

Она силилась выдержать его взгляд, но раззявленные рты теней насмешливо кривились, принимая вид тетиного лица…

И когда она уже готова была закричать, чья-то рука легла на плечо Имза и развернула его в противоположную сторону.

– Прошу прощения, – донесся до нее из какого-то другого мира голос Аттиса. – Надеюсь, вы не очень ушиблись? Но посмотрите – шкафчик открылся. Я же сказал вам, там есть одна хитрость.

Пока Аттис демонстрировал инспектору открытый шкафчик, Анне удалось смешаться с толпой, сбежав от живой опасности, но не от мертвых…

– Ограда Хада! – воскликнула Роуэн, когда уже потом они все вместе сидели в швейной мастерской. – Значит, пока я в блаженном неведении сидела у стоматолога, дожидаясь, когда мне почистят зубы, вся школа чуть было не обнаружила в моем шкафчике яблоко смерти!

Мэнди покачала головой:

– Если бы Аттис не удержал дверцу…

– Эй, это Анна у всех на виду стащила яблоко и умудрилась не растерять присутствия духа. Это было впечатляюще.

Аттис улыбнулся ей.

Анна выдавила из себя ответную улыбку. Весь день она пыталась заставить себя забыть то, что увидела – и почувствовала, – но тени снова и снова просовывали корявые пальцы в прорехи и тащили ее обратно в свою тьму, медленно выворачивая ее наизнанку.

– У меня не было особого выбора, – сказала она, посмотрев прямо в глаза Эффи.

– Откуда мне было знать, что все так выйдет, – всплеснула руками та, обороняясь. – Я же не творила магию прилюдно. Я была уверена, что никакой опасности нет, – раньше никто никаких проверок шкафчиков не устраивал.

– Как бы сильно мне ни хотелось на тебя наорать, нельзя не признать, что ты права, – серьезным тоном отозвалась Роуэн. – С чего они вообще затеяли эту проверку?

– Пытаются нас подловить, – сказала Мэнди. – Ищут улики, которые доказали бы нашу связь с каким-то культом.

– В уставе школы записано, что проверки шкафчиков разрешается проводить в чрезвычайных обстоятельствах, – заметил Аттис. – Но нынешнюю ситуацию назвать чрезвычайной можно только с большой натяжкой.

– С каких это пор ты начал читать школьный устав? – покосилась на него Анна.

Он ухмыльнулся:

– Рамсден как-то во время одного из своих припадков решил процитировать мне несколько пунктов оттуда, ну я и подумал, что надо бы с ним ознакомиться, чтобы в следующий раз мне было чем ответить.

Анна рассмеялась. Она прекрасно представляла, как это было бы воспринято.

– Думаете, это была инициатива Рамсдена или самого Имза? – спросила Роуэн.

– Я тут перекинулась на эту тему парой слов с Питером, – отозвалась Анна, не желая признаваться, что они снова общаются. – Он сказал, что им указания давал инспектор. Их привлекли к делу как школьных старост.

– Как это благородно с их стороны, – прорычал Аттис.

– Главное – нам удалось выйти сухими из воды. – Эффи оттолкнулась от стены, явно желая сменить неприятную тему.

– Может, введем правило не оставлять больше магические предметы в шкафчиках? – предложила Роуэн.

Эффи щелкнула пальцами:

– Придется, наверное, отказаться от бадьи с кровью девственниц, которую я запланировала на следующую неделю.

Анна думала, что Роуэн засмеется, но та смеяться не стала, а вместо этого нервозно покачалась, перекатываясь с носков на пятки:

– Просто… в новости просачиваются все новые и новые странные инциденты.

Анна обернулась к Роуэн. Она настолько погрузилась в поиски способа покончить с проклятием, что перестала так пристально следить за новостями, как раньше.

– Что за инциденты?

– Я не хотела говорить, потому что не была уверена, что это не ерунда, но…

– Что такое, Роуэн? – подстегнула ее Эффи.

– Ну, короче говоря, с прошлого года ходили всякие нехорошие слухи относительно Эппингского леса. Местные утверждали, что группа экоязычников исполняла там разные обряды. В общем, пару недель назад по всему лесу обнаружили несколько человек, лежавших на земле без сил. Свидетели сказали, что в то утро они видели в лесу бегунов, которые вели себя странно, как будто… как будто они не могли остановиться. Один свидетель заметил человека, который мчался по лесу не разбирая дороги, другие видели таких, которые пересекали тропинки и бежали по колючим кустам, не обращая внимания на колючки, которые царапали им ноги. Еще кто-то сказал, что заметил своего друга и окликнул его, но тот словно не слышал оклика и был не в состоянии остановиться. Люди бегали до тех пор, пока в изнеможении не падали наземь.

Эффи хотела что-то сказать, но Роуэн не дала ей:

– Это еще не все. На прошлой неделе в новостях появились упоминания о некоей компании из Уайт-Сити. Они занимаются то ли финансовыми услугами, то ли еще чем-то таким же скучным, я не запомнила. В общем, однажды вечером никто из их сотрудников не пришел из офиса домой. Их уже под утро обнаружили уборщики… Все работали в поте лица, как будто на дворе был день, но как-то странно, бестолково… Одни перемещались из кабинета в кабинет, как будто шли куда-то, но никуда не приходили; другие набирали что-то на своих клавиатурах, но слишком быстро… Бессмысленно долбили по клавишам; третьи делали ксерокс за ксероксом, так что повсюду летали листки бумаги. Уборщики сказали, было такое впечатление, что никто из этих людей их даже не видел, как будто все они находились в каком-то другом мире. Ну и, короче говоря, пришлось вызывать «скорую», чтобы заставить их прекратить, потому что они просто не… не останавливались. – Роуэн торопливо перевела дух. – Я порылась в Интернете, и оказалось, что вокруг этого офиса раньше уже ходили нехорошие слухи. Судя по всему, несколько месяцев назад один из сотрудников обвинил другую сотрудницу, помоложе, в том, что та использует колдовство с целью продвижения по карьерной лестнице. Он пожаловался в отдел кадров, что она применяет «мастерство», чтобы получить повышение, и насылает на него мигрени, чтобы он не мог работать. Начальство не восприняло его всерьез. Его отправили на больничный со стрессом, но потом на прошлой неделе случилось вот это, и теперь он утверждает, что это все та самая женщина, что это она вызвала у своих коллег умопомешательство.

– Если бы мне пришлось работать в офисе, у меня тоже случилось бы умопомешательство, – произнесла Эффи задумчиво.

Роуэн состроила гримаску:

– Я понимаю, что все это звучит как полный бред, но если сложить все эти происшествия воедино… Строители, сносящие дома, бегуны, бегающие, пока не рухнут без сил, эти люди, работающие всю ночь… Начинаешь видеть связь… Все ведут себя беспорядочно, неконтролируемо, и к тому же вокруг всех этих мест раньше уже ходили слухи, связанные с магией. В истории с офисом Хопкинс тоже отметился, заявив, что в связи со странностью ситуации они будут пытаться расследовать ее силами БППКП. Что меня встревожило, это то, что все прошлые их расследования начинались после громких происшествий, о которых трубили во всех новостях, а вот эта история с офисом… О ней если и упоминали, то вскользь. Если БППКП начнет расследовать каждый безумный слух о магии в столице, все может выйти из-под контроля. – Она взяла в руки телефон. – А еще Хопкинс выложил у себя на странице вот это.

Она показала им экран. На нем было изображение с плаката, который Анна с Эффи видели в Лондоне, – Око с подписью: «ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ».

Анна почувствовала, как знакомое ощущение тревоги колючими мурашками расползается по всему телу, железным обручем стискивает горло. Все эти происшествия были слишком странными и – Роуэн права – слишком схожими, чтобы можно было сбросить их со счетов.

– Ладно, – сказала Эффи. – Соглашусь, это все очень подозрительно, но это всего лишь три случая на такой огромный город, как Лондон, и мы ищем связь между ними, в то время как другие не будут. Большинство коунов наверняка не в курсе.

– Ты забываешь, что были еще вороны в Тауэре, – напомнила ей Анна. – Они тоже не могли остановиться.

Аттис негромко и протяжно выдохнул, продолжая рассматривать изображение Ока в телефоне Роуэн.

– Надо будет в выходные поговорить обо всем этом с Дикой охотой, может, они что-то слышали, – сказала Эффи, не сводя пронзительного взгляда с Анны. – Многие из них будут на Немом пиру в честь Дня Всех Святых.

Роуэн выключила телефон:

– Э-э-э… А может, вы лучше придете к нам? Хеллоуин у Гринфинчей – это всегда весело. Мы выращиваем магические тыквы, которые сами вырезают в себе лица, вылавливаем из воды глазированные яблоки[4], проводим в саду ритуал с растениями и деревьями, посаженными в честь умерших родственников…

– Роуэн, – Эффи подняла руку, заставляя подругу умолкнуть, – нам представился шанс попасть в сердце магического мира в самую могущественную с точки зрения магии ночь в году. Мы не можем остаться дома!

Роуэн закусила щеку:

– Просто меня всегда учили, что от магии смерти следует держаться как можно дальше. Я из рощи травников. Мы любим живое. Мама с ума сошла бы, если бы узнала, чем мы занимаемся…

– Думаю, мы должны туда пойти, – перебила ее Анна.

Роуэн удивленно посмотрела на нее.

– Я не имею в виду вас всех, – пояснила Анна. – Я говорю только о нас с Эффи. Возможно, ведьмы Хада помогут нам разобраться с проклятием… – Как ни неприятно было Анне это признавать, но это была правда. – По крайней мере, мы должны использовать эту возможность.

Они с Эффи встретились взглядами, и Эффи улыбнулась, как кошка, наевшаяся сливок, как жадная хеллоуинская тыква. Анне не хотелось идти, и она по-прежнему испытывала всю гамму злости на Эффи за то, что та действовала у нее за спиной. Она с гораздо большим удовольствием занималась бы вылавливанием яблок из таза с водой в гостях у Роуэн – да и вообще чем угодно другим, – но в глубине души понимала, что, несмотря на все крики и вопли, звеневшие в ее голове, если эта вечеринка сможет помочь им продвинуться на пути к избавлению от проклятия, она должна там быть. И потом, сегодня ей пришлось иметь дело с духами – и она это пережила.

Смогу ли я сделать это снова – или не смогу?