Мы шли маршем смерти до самого конца. Часы сливались воедино. Рельеф вокруг медленно менялся, деревья уступили место дюнам из белого песка, которые, в свою очередь, сменились колышущимися лугами травы, и все это в тоскливых оттенках серебра – призрачная версия смертного мира. Нельзя было сказать, как долго мы двигались вперед. Здесь не было луны, чтобы можно было отследить ее восход и закат, вообще никаких способов измерять движение времени, помимо пределов нашей собственной усталости. Мы ложились спать, когда слишком выматывались, чтобы идти дальше, и продолжали путь, как только пробуждались.

Больше не было поцелуев и страстных ночей, хотя каждый раз когда мы ложились, то мучительно чувствовали присутствие друг друга. Я постоянно ощущала на себе взгляд Азара и, когда он спал, нежно водила пальцами по линиям его тела. Но я не могла позволить себе рискнуть им еще раз: ведь Атроксус следил за нами, буквально держа руку у него на горле.

Этот участок пути не был похож на остальные. Что-то изменилось, но ни один из нас не мог бы сказать, как именно, – или не стал был говорить это вслух.

Каждую свободную минуту Азар заставлял меня упражняться в магии. Он делал это постоянно и проявил себя еще более суровым инструктором, чем обычно, потому что его терпение иссякало.

– Не притворяйся, все ты умеешь! – рявкнул Азар как-то вечером.

Он смотрел, как я вожусь с нитью тени, которую он передавал мне на ходу, требуя, чтобы я складывала ее во все более и более сложные комбинации.

– Я же видел, что ты умеешь намного больше. Прекрати зажиматься.

Я уронила руки и принялась тщательно рассматривать серую землю, по которой мы шли.

– И вовсе даже я не зажимаюсь.

Просто мне было никак не сосредоточиться. Магия Дома Тени казалась мне настолько же чужеродной, насколько и родной. Каждый раз, впуская ее внутрь, я слышала голос Атроксуса, который проклинал меня и, что еще хуже, проклинал Азара.

Я не хотела искушать судьбу.

Азар резко остановился и обернулся так быстро, что я чуть на него не налетела. Его глаз со шрамом полыхал.

– Мише, я уже достаточно хорошо тебя изучил, – сказал он. – Не отрицай, ты себя сдерживаешь.

Начавшее было подниматься внутри раздражение быстро угасло под волной беспомощности.

Я улыбнулась ему слабой, вымученной улыбкой:

– Мне просто надо получше стараться.

Я попыталась обойти Азара, но он преградил мне путь и заставил посмотреть на него.

– Мы собираемся совершить один из величайших в истории подвигов тенерожденной магии, – объявил он. – Будет опасно. Ты должна хорошо все уметь.

В его интонациях сквозило такое отчаяние, что я остановилась.

Не досада. Не упреки учителя, адресованные недостаточно прилежному ученику.

Отчаяние.

Я пристально вгляделась в Азара. И ответила:

– Ты некромант. Это твоя церемония.

Он ничего не сказал.

– Объясни мне, пожалуйста, что означает это зловещее молчание? – настаивала я.

Уголок его рта безрадостно дрогнул.

– Я не хотел тебе ничего говорить до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты справишься.

В животе поднялся страх.

– Не хотел ничего говорить – о чем?

– Мне потребуется твоя помощь. Чтобы провести ритуал воскрешения.

Я изумленно моргнула. Глаза мои округлились.

Азару потребуется моя помощь?! Ну и ну! Некромантия была табу, это верно, но вдобавок она славилась еще и тем, что была невероятно трудной. Даже когда я наблюдала со стороны, как Азар устроил эту церемонию для Чандры – кажется, целую вечность назад, – то смогла прочувствовать всю ее сложность.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе воскресить Аларуса? Но… – Я неловко рассмеялась. – Я же всего несколько месяцев практикую магию тенерожденных!

– Да, однако ты талантлива. И что еще более ценно, ты всю жизнь изучаешь магию. У тебя просто великолепная техника. Я каждый раз замечаю это, когда смотрю, как ты работаешь. Ты просто… понимаешь магию. – Улыбка снова вернулась на его губы. Если бы не потрясение, которое я испытала, услышав, что мне предстоит участвовать в обряде некромантии, я бы непременно порадовалась, что Азар говорит обо мне с таким восхищением. Я знала, как высоко он ценит истинных мастеров своего дела, по-настоящему преданных искусству, и приятно было осознавать, что Азар и меня относит к числу таковых.

– Но зачем это тебе нужно? – спросила я.

Азар ответил не сразу:

– Это путешествие отняло у меня больше сил, чем хотелось бы. Ты и сама видела, с каким трудом мне далось даже закрыть ворота в Мортрине. Мне потребовалась тогда твоя помощь. И опять потребуется.

Я молчала.

У меня отяжелели руки и ноги: начала сказываться усталость. Свет от стрелы все еще пульсировал настолько ярко, что проникал наружу через швы сумы.

Я верну Аларуса к жизни только для того, чтобы убить его. И все это мне придется проделать в тесной связи с Азаром, пользуясь вместе с ним одной магией, наши души будут переплетены в этой неловкой близости. И я неизбежно почувствую реакцию Азара, когда тот поймет, что я его предала.

Занимаясь магией, я иной раз творила воистину невозможные вещи. Но сейчас сама себя загнала в ловушку.

На секунду меня охватило непреодолимое желание рассказать Азару все как есть. Хуже всего было то, что я нисколько не сомневалась: он меня не осудит. Я живо представляла себе, как он возмущенно засопит, стиснет зубы и страшно за меня встревожится. А потом примется исправлять то, что сделано неправильно, так же как в коридорах Мортрина.

Но теперь я постоянно чувствовала на себе взгляд Атроксуса. Стены, которые я выстроила, чтобы защитить Азара от последствий своих действий, были такими слабыми, что их уничтожил бы и добрый порыв ветра. Если я столь откровенно нарушу единственное условие, поставленное мне Атроксусом, то расплачиваться придется Азару, а этого я допустить никак не могла.

Поэтому я сочла за благо не откровенничать. А лишь сказала:

– Когда я села на корабль, плывущий в Обитры, то и думать не думала, что постепенно дойду до богомерзкой некромантии.

Азар улыбнулся так, что мне вдруг показалось: с любым злом в мире можно справиться.

– Я думал, ты любишь приключения. А это будет величайшим приключением в твоей жизни. А еще, – он убрал выбившуюся прядь мне за ухо, – Илие, я не знаю никого, кто бы больше тебя подходил для того, чтобы одновременно справиться и с солнцем, и со звездами.

Воздух стал невыносимо неподвижным: казалось, само Нисхождение задержало дыхание в ожидании того, что будет. Мы не встретили ни одного существа – ни Офелию, ни призраков, ни пожирателей душ. Даже Луче теперь неизменно вела себя тихо, только на шее у нее шевелились дымки тени, словно бы на загривке все время дыбилась шерсть.

– Приближаемся, – сказал однажды Азар, когда мы сделали перерыв в упражнениях и посмотрели на далекий горизонт. – Я чувствую.

Я тоже это чувствовала. За нами по пятам кралась судьба.

И конечно же, на следующий день мы добрались до двери.

Мы двигались по каменистым обрывам, утомленные несколькими часами перехода, когда взошли на холм и обомлели.

– О боги, – прошептала я.

Да и Азар тоже восхищенно ахнул.

Перед нами расстилалось во все стороны бесконечное покрывало красных маков. В мире, состоящем из серого и серебристого, они выглядели слепяще-яркими настолько, что аж глаза заболели после того, как мы целую вечность не видели никаких иных цветов. О боги, маки просто завораживали: колыхались на невидимом ветру, взбирались на дюны, разрисовывали весь пейзаж кровью.

А в центре поля стояла дверь.

Проход в санктум Души.

Граница между Нисхождением и нижним миром.

Конец всему.

В горле поднялся комок. Забавно, что мы боги знают столько времени шли к этому месту, а теперь, когда мы наконец-то здесь, оно показалось мне неприятным сюрпризом.

– И все? – спросила я.

– И все.

Что тут еще скажешь?

Мы стали спускаться с холма. Маки были высокие, почти задевали мне колени, и очень мягкие, нежные. По дороге я потрогала их рукой.

На полпути Азар остановился. Посмотрел на дверь. На горизонт. И снова на меня. По лепесткам прокатывался легкий ветерок, ероша Азару волосы и погружая меня в аромат – цветов и свой собственный.

Азар протянул мне руку:

– Давай здесь посидим.

Я нахмурилась, вглядываясь в его лицо:

– Зачем? С тобой что-то случилось?

– Со мной все хорошо. Я просто хочу минутку посидеть.

Я озадачилась еще больше:

– Но мы ведь еще не так много прошли. И обычно ты не любишь отдыхать. Как и делать что-либо интересное.

– Подумать только, Пьющая зарю, а я-то думал, что нравлюсь тебе.

– Ох, Хранитель, я всего лишь говорю правду.

Азар устроился в цветах, опершись на ладони и глядя на меня снизу вверх.

– Сядь. Ты очень нетерпелива. Просто посиди со мной.

Конечно нетерпелива. В тот момент, когда я увидела эту дверь, у меня словно бы муравьи под кожей забегали. Я знала, что по ту сторону ее рухнет весь знакомый мне мир. Мне хотелось резко рвануть с места и пробежать сквозь нее. Чтобы разом со всем покончить.

А оттого что Азар сейчас так на меня смотрел, с такой мягкой улыбкой на губах, сделать это становилось очень непросто.

– Посиди со мной, – снова сказал он.

То, как он это произнес, напомнило мне, как звучал мой собственный голос, когда я попросила его: «Останься со мной».

Чувствуя в горле комок, я подчинилась. Плечо Азара касалось моего, тепло его тела было невыносимым. Луче легла рядом с нами, клацнув пастью на серебряных бабочек, поднявшихся над цветами, как дым. В небе продолжала висеть слабая тень дороги, которую мы прошли, с далекими кровавыми реками, горами из камня и кружащими над ними пожирателями душ. Здесь, в центре хаоса, царило полнейшее умиротворение.

Одна из самых прекрасных сцен, какие я когда-либо видела.

– Знаешь, – тихо заметил Азар, – очень может быть, что ничего подобного не наблюдал еще ни один живой смертный.

И, боги, это и впрямь было потрясающее зрелище.

– Когда я уходила из Дома Ночи, то сказала Райну, что отправляюсь посмотреть мир. – Я засмеялась. – Разумеется, я имела в виду не нижний мир, а Лотосовы острова или что-нибудь в этом роде. Но здесь… здесь несказанно прекраснее.

– Тебе будет что рассказать своему другу.

Моя улыбка погасла. От мысли о Райне у меня заболело сердце.

Я все прекрасно понимала. И знала, что мне навряд ли выпадет возможность рассказать ему эту безумную историю. Я надеялась, что Райн никогда не узнает, что со мной произошло. И по-прежнему будет считать, что я путешествую где-то в поисках приключений, стараясь увидеть все, что только можно.

– Ммм, – протянула я. – Ему наверняка понравится!

Снова подул ветерок. Меня окатил запах плюща. Я глубоко вобрала его в себя, задерживая в легких.

– Когда ты приехала в Обитры, – тихо произнес Азар, – то собиралась проповедовать вампирам свет.

Я слабо улыбнулась.

– Мне не впервой браться за невыполнимые миссии. – Шутить на эту тему мне показалось неуместным даже столько лет спустя.

Но в голосе Азара не было и тени смеха.

– Я родился вампиром. Никогда не знал солнечного света. Расскажи мне, как он ощущается?

Я закрыла глаза. Когда-то я боялась, что и сама уже это забываю. Но сейчас воспоминание почему-то пришло совсем легко.

– Как будто пробуждаешься, хорошенько отдохнув после долгого сна. Или как будто засыпаешь, зная, что проснешься в безопасности. Тепло и покой. Свежесть рассвета заставляет думать, что будущее может быть лучше, чем настоящее.

Ну не странно ли, что когда я, закрыв глаза, все это описывала, то представляла себе отнюдь не рассвет.

– Мне кажется, – заметил Азар, – что это похоже на то, как звучит музыка. На радость просто так, ради самой радости. Может быть, на надежду.

– Да, – прошептала я. – Именно так.

– Хм.

Я ощутила на своей руке его прикосновение, нежное, как наступление ночи. Я не смотрела на Азара, не поворачивала к нему лицо, но его дыхание чувствовалось у меня на ухе.

– Ты мне все это дала, – проговорил он. – Так что, Пьющая зарю, ты успешно выполнила свою невыполнимую миссию. И я очень горжусь тем, что мне выпал шанс пройти вместе с тобой этот путь. Спасибо тебе.

Мне не нравилось, что он так говорит. Слишком уж это походило на прощание. Я заставила себя встретиться с Азаром глазами и увидела, как он впитывает меня, словно последний глоток вина.

Я тоже впитывала его – этого мужчину, в котором отчасти узнавала себя саму. Мужчину, который посвятил свою жизнь исправлению неправильного и восстановлению поломанного, беспокоился о том, до чего никому другому не было дела. Мужчину, который умел разглядеть во тьме свет и расслышать в тишине музыку.

На мгновение я представила, кем Азар может стать, когда все закончится, и мысль о том, что я ничего этого не увижу, показалась мне просто убийственной.

– Я думаю, что из тебя получится потрясающий король, – сказала я. – Я правда считаю, что ты делаешь мир лучше.

И пока мы сидели так посреди макового поля на краю пропасти, я поцеловала его долгим и нежным поцелуем, полным правды, которую не могла высказать. И мне было все равно, следит ли за нами солнце.

Мы долго пробыли там, вкушая наши последние мгновения.

А потом так же легко перевернули страницу, закрывая главу нашей жизни. Мы встали, собрали пожитки. Натянули свои немудреные доспехи и прицепили оружие. Азар в последний раз поцеловал меня в лоб и сплел свои пальцы с моими.

И мы пошли к двери в последний санктум, отправляя свои души прямо в преисподнюю.