А теперь я расскажу вам про тот день, когда счастливая девочка – избранная невеста солнца, спасительница рассвета, миссионер божественного промысла – умерла.

Как девушка и обещала своему богу, она отправилась в землю проклятых. Ее сестра и ее друг поехали вместе с нею, хоть она без устали твердила им, что они не должны рисковать своими бессмертными душами ради ее души. Ведь оба они были прилежными аколитами: набожными, богобоязненными, живущими в полном согласии с Атроксусом. Лишь она одна балансировала на тонюсенькой проволоке между благословением и проклятием, а им не следовало идти по этой проволоке вместе с нею.

Но друг и сестра отказались отпускать девушку одну. Друг настаивал, улыбаясь легкой и ясной, как восход, улыбкой, отчего на правой щеке у парнишки появлялась ямочка. Еще бы ему не настаивать. Ведь он был влюблен в девушку вот уже много лет, хотя та и делала вид, что не знает этого. Она радовалась его обществу, но с каждым его долгим взглядом ее пронзало чувство вины. Его преданность была подростковой привязанностью, столь милой в своей наивности. Ему даже и в голову не приходило, что ее миссия может провалиться. С сестрой все обстояло иначе. Сначала она сидела и слушала, сложив руки на коленях. А когда история закончилась, просто сразу встала, полная твердой решимости. И сказала, отметая любые возражения:

– Пойду собираться.

Нет, преданность сестры была не такой, как преданность влюбленного, готового последовать за своим солнцем на край света. Это была самоотверженность матери, которая в последние секунды своей жизни заслоняет ребенка собственным телом.

Они прибыли в землю вампиров ранним вечером, когда солнце еще предоставляло миссионерам хотя бы скудную защиту от зубов их будущей паствы. Жители человеческих кварталов приняли их с недоумением, хотя и с любопытством. Качая головой, местные предоставили всем троим кров и еду.

– Последняя трапеза перед смертью? – проворчал хозяин постоялого двора, ставя гостям на стол водянистый суп.

Он уже не в первый раз подавал ужин таким вот аколитам и наверняка не в последний.

Девушка пребывала в возбуждении. Здесь сам воздух пах переменами. Ее очаровала темная красота этого мира. Такое завораживающе красивое место просто не может быть насквозь порочным.

– Не выходи на улицу, – сказала ей сестра, когда солнце опустилось ниже. – Сегодня не надо. Это опасно.

Девушка кивнула:

– Да, конечно.

И между прочим, тогда она нисколько не лгала. Девушка и впрямь собиралась послушаться сестру – она всегда с ней соглашалась в первый момент. Но когда оба ее спутника отошли ко сну, утомленные долгой дорогой, сама она осталась бодрствовать и смотрела в окно на окрашенный закатом небосклон.

«Это опасно», – сказала сестра, и она была абсолютно права. Но разве когда-нибудь наступит безопасное время для того, ради чего они сюда приехали? Девушка бросила последний взгляд на спящих сестру и друга, на их мягкие и безмятежные лица.

Девушку много раз называли безрассудной. И это обвинение еще неоднократно будут бросать ей в будущем – чаще всего те, кто ее любит.

Однако ее безрассудство шло вовсе не от легкомыслия или глупости. Оно всегда было продиктовано любовью.

Вот и сейчас, постаравшись не разбудить этих дорогих для нее людей, девушка выскользнула наружу, в сумерки, совершенно одна.

Люди, которые жили в земле вампиров, не пытались ее остановить. Девушка покинула пределы человеческих кварталов, миновала крохотные каменные домишки и вышла на открытые пространства, полные буйной зелени. Она наблюдала, как тускнело небо позади далеких шпилей, увитых плющом, и как бились вдалеке морские волны. Куда ни глянь, повсюду обнаруживалось нечто восхитительное: кроваво-красные цветы с изумрудными листьями; грандиозные здания, выстроенные с пышностью и безупречным вкусом; песчаные дюны и обсидиановые скалы. Наконец девушка оказалась в выходящем к морю пустом саду с изгородями и каскадами цветов.

Скамейку она поначалу не увидела. Как не увидела и мужчину, сидевшего на ней. Он был так неподвижен, что сливался с пейзажем. Заметив его, девушка застыла на полпути. Но ее несовершенные человеческие органы чувств, конечно же, работали медленнее, чем у него. Он уже знал, что она здесь.

Вампир что-то сказал девушке на языке, которого она не поняла. В ответ на ее недоуменный взгляд он снова заговорил, на этот раз на общем наречии человеческих народов, живущих на востоке.

– Не нужно пугаться, – произнес он.

Голос незнакомца был текуч, как темно-зеленый плащ, ниспадавший с его плеч. Мужчина обернулся, и при взгляде на его лицо и без того уже трепетавшее сердце девушки пустилось вскачь. Даже эта узкая полоска его профиля была исполнена умопомрачительного изящества, губительной элегантности. Вампиры, как-никак, хищники. Их красота сродни шелку паутины. Его улыбка, медленно расцветавшая на точеных губах, нить за нитью опутывала ее сердце.

– Красиво, правда? – Он посмотрел на горизонт. – Я люблю тишину. Но нисколько не возражаю против приятного общества. – Он подвинулся на каменной скамейке, освобождая для нее место.

Да, он был прекрасен. Но вовсе не красота незнакомца заставила девушку сесть рядом с ним в тот вечер.

Она неуверенно подошла поближе и увидела у него в руках цветок.

Этот вампир был совершенно не похож на того пленника, с которым она подружилась в Цитадели. Тот мужчина совсем ослабел, и с него содрали весь вампирский лоск. Но сейчас, увидев этот цветок, девушка вспомнила сухие лепестки, выложенные на полу клетки. Он напомнил ей о том, что она приехала доказать: свет есть во всех сердцах. Даже в тех, что принадлежат творениям тьмы.

Девушка села рядом. Вампир пах розами, с легким прелым оттенком. Его взгляд скользил по ней так, что она ясно осознавала все свое тело, спрятанное под одеждой. У нее закололо в затылке. Но она тем не менее приветливо улыбнулась мужчине.

– Спасибо. Вид и правда роскошный.

– Давненько уже я не видел здесь, в округе, таких, как ты.

– Людей? – уточнила она, сконфузившись.

Это было первое, что пришло ей в голову, хотя девушка и знала, что людей он наверняка видит часто. Думать было трудно. Казалось, что мозг залит затвердевшим сиропом, как медовый торт, оставленный на солнце.

Вампир демонстративно опустил взгляд ниже, на ее одежды, и губы его тронула усмешка.

– Нет, я имел в виду таких красивых, как ты.

Он убрал выбившуюся прядку волос ей за ухо. Девушка поспешно отпрянула, однако это его прикосновение успело пролететь по нежной коже ее щеки.

– А ты смелая.

Вы можете спросить: почему девушка не убежала?

Разве она не знала, чего ожидать от вампира? Разве не понимала, что смотрит в лицо собственной гибели?

Позже девушка не помнила большей части той ночи. Но впоследствии она тоже задавала себе этот вопрос. Она помнила трепет внизу живота, оттого что стояла на границе, разделяющей свет и тьму. Она помнила, каким приятным было прикосновение вампира. Таким приятным, что она напрочь забыла про его челюсти.

– А с какой стати мне бояться? – ответила она нарочито беззаботным тоном. – Я всего лишь пришла поговорить.

Он рассмеялся чарующе и обезоруживающе.

– Ну что ж, значит, поговорим. Как мне не хватало хорошей беседы! – Мужчина встал и протянул ей руку. – Пойдем со мной, расскажешь мне, где я нагрешил.

Почему девушка не убежала?

Была ли тому виной вера такая яркая, что ослепила ее? Или же это отчаяние подтолкнуло ее на край пропасти? Или магия залила ее сладкой дымкой? А может, истина гораздо проще. Может быть, смертных, как и богов, неудержимо влечет к собственному проклятию.

Так или иначе, девушка приняла его протянутую руку.