– Ты же сказал, что она мертва!

Я едва сумела выговорить эти слова, с трудом переводя дыхание. Нас не пришлось уговаривать бежать оттуда со всех ног. Мы петляли между узких промежутков среди грибов, а позади эхом отзывались крики третьего стража.

– Ну да. – Азар казался раздосадованным самой возможностью того, что может быть в чем-то не прав. – Птица и впрямь мертва.

– Лично мне она мертвой не кажется, – тяжело дыша, проворчал Элиас.

Скрежещущий крик прокатился у меня по позвоночнику. Гриб, мимо которого я пробиралась, внезапно сдвинулся, и я отлетела назад, угодив прямиком на грудь Азару.

Меня ослепил свет. Стражница вырвала гриб из земли и отбросила его в сторону, как сучок. Я вдруг оказалась прямо перед черепом гигантской птицы. Одна ее глазница треснула, и из нее вырывался огонь, так что казалось, будто череп плачет горящими слезами.

Элиас воспользовался этим моментом, чтобы ринуться на птицу с мечом наперевес.

В чем, в чем, а в трусости его было не упрекнуть. Еще один вскрик, и из клюва твари вырвался столп адского пламени. Элиас едва успел уклониться, закрыв лицо рукой, и нырнул за наполовину осыпавшуюся каменную стену. Луче тоже прыгнула на стража, хрипя и рыча, но птица громко завопила и снова взмыла к потолку.

Я упала на колени рядом с Элиасом. Он шипел от боли, баюкая руку. Мне даже не нужно было на нее смотреть, я наперед знала, что увижу: теперь я уже определяла такие раны по одному лишь запаху. Как-никак не простой ожог.

– Это дело рук Атроксуса, – сказала Чандра, эхом отозвавшись моим мыслям.

Птица кружила над нами. Азар, высунувшись из-за камня, издалека разглядывал алтарь.

– Насмерть мы ее явно не прибьем, – пробормотал он.

А потом повернулся ко мне и Чандре, выжидающе глядя на нас.

Я подняла руки:

– Чего ты от меня хочешь? Что я могу тут сделать?

– Понятия не имею, Пьющая зарю. Это твой бог, а не мой.

Я снова посмотрела из-за стены на стражницу, кружащую вверху. Ее распахнутые крылья перекрывали весь потолок. Птица была… просто нереально огромной.

– Я ведь была обычной жрицей, – вздохнула я.

– Верю в твои способности, – сказал Азар и бесцеремонно вытолкнул меня из-за стены.

Я, спотыкаясь, вышла на открытое пространство. Наполненный огнем взгляд птицы упал на меня сквозь пустые глазницы. Долбаные боги, во что я вляпалась? На секунду мне захотелось повернуться и бежать, пока я опять не окажусь в пещере. По крайней мере, если меня укокошат мертвецы, это не так унизительно, как пасть жертвой магии бога, которому я служу.

Однако убегать я, разумеется, не стала. А вместо этого повернулась к Чандре, которая тряслась рядом.

– Давай вместе, – предложила я. – Ударим по ней одновременно. Хорошо?

Она кивнула.

Тем временем Азар и Элиас вышли из укрытия и побежали к алтарю – в попытке отвлечь внимание стражницы на себя. Когда птица спикировала к ним, мы с Чандрой нанесли удар: я – тем пламенем, какое смогла вызвать, а она – слепящим светом восхода. Вытаскивать магию на поверхность кожи было долго и больно, и, когда я, сощурившись, смотрела на огонь, от мучительной «награды» в виде свежих ожогов на руках в глазах у меня скопились слезы.

Страж-птица заскрежетала, носясь из одного угла зала в другой. В пылу битвы я сперва не заметила, но ее движения постепенно стали неуклюжими и рублеными, словно она не вполне себя контролировала. Она бросалась на стены и билась крыльями о ножки грибов, не успевая вовремя сворачивать.

Но что бы ни происходило с гигантской птицей, с нами это связано не было. Наш план оказался до смешного бесполезным. Я хотела было продолжить свои жалкие попытки, но Азар наконец-то утащил меня назад, за нагромождение руин.

– Хватит уже понапрасну тратить время, – проворчал он.

– Мы старались, – запротестовала я.

Но его взгляд подчеркнуто опустился мне на руки, и я почувствовала, как Азар смотрит сквозь рукава, прямо на свежие ожоги, которые я изо всех сил старалась не замечать.

– Азар. – Элиас дернул подбородком в направлении стены позади нас.

Я не сразу поняла, куда он показывает. Но потом увидела их – тени за стеклом.

Не камни. Не грибы.

– Неужели это… – прошептала Чандра.

Азар поморщился:

– Я же говорил вам, что они снова встанут. Чувствуют внутри живое.

Я попыталась не думать о том, сколько мертвецов по ту сторону стены.

Стеклянной стены.

Боги небесные. Нам крышка.

Я повернулась, наблюдая за кружащей над нами стражницей – за этими ее хаотическими движениями.

Думай, Мише.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что третий страж мертв? – спросила я Азара.

Он посмотрел, куда устремлен мой взгляд. И ответил:

– Она упала. Давно. Должно быть, Атроксус забрал ее тело.

– Значит, это не природный огонь.

– Нет, – фыркнул Азар. – Разумеется, не природный.

Я тщательно вглядывалась в птицу. В ее странные движения.

Да уж, чем дольше я на нее смотрела, тем менее естественной она мне казалась. Стражница выглядела полудохлой. И, что еще хуже, страдающей от боли.

Я рассеянно тронула обожженную руку.

Конечно, бедняжка мучилась. Существо нижнего мира, которому предназначалось быть сосудом для магии Аларуса. А вместо этого ее заставили держать в себе пламя солнца. В груди птицы накапливался свет, вытекая наружу через прозрачные перья. Если хорошенько приглядеться, можно было даже увидеть, как с ним борется тьма: облако переплетенных тени и света под брюхом.

Это было похоже на…

Я выпрямилась и, испытав внезапное озарение, схватила Азара за руку.

– Птица не страж. Это сосуд. Посмотри на ее живот. Аларус положил туда реликвию.

Кажется, я не убедила Азара. Но и возражать сразу он не стал, что уже было весьма отрадно.

– Ты чувствуешь, чтобы от алтаря что-то исходило? – настойчиво продолжила я. – Разве ты бы ничего не ощущал, если бы там была частица бога?

Азар задумался и на мгновение едва заметно сморщил нос, словно досадуя, что сам не сделал подобного наблюдения.

Я была права. И знала это.

– Мы с Чандрой сможем извлечь из птицы огонь. – сказала я. – А ты заберешь реликвию.

– Если только эта мерзость не доберется до нас раньше, – добавил Элиас. Он поглядывал на стену, за которой пугающе приближались силуэты мертвецов.

Я просто физически чувствовала, как в голове Азара прокручиваются мысли.

– Насколько близко к ней тебе надо оказаться? – спросил он. – Чтобы вытащить пламя?

Я подняла голову и посмотрела на птицу.

– Ближе, чем сейчас.

– Тебе нужно, чтобы она была на земле?

Я закусила губу. Уж очень много там было огня.

– Ну, почти.

Азар встал:

– Илие, от души надеюсь, что ты не ошиблась.

И, подняв руку, отправил через весь зал стрелу магии – прямиком через стеклянную стену, запуская в храм поток мертвецов.

Элиас выругался. Чандра отскочила назад, округлив глаза. Я едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть: «Да ты никак с ума сошел?!»

Но Азар явно знал, что делает.

– Самых рьяных сдерживай, – велел он Элиасу. – А нескольких пропусти.

Потом повернулся к нам с Чандрой:

– Пошли. Быстро.

Теперь стало ясно, в чем заключался его план. Внимание стражницы резко переключилось на вереницу мертвецов, протискивающихся в храм, словно бы эта картина, как ниточка, выдергивала ее в прошлую жизнь. Полыхнув мне в лицо палящим жаром бьющихся крыльев, птица спикировала, готовая согнать заблудшие души на место.

Мое лицо расплылось в улыбке.

Нельзя было не признать: умно придумано.

Азар сложил ладони вместе, а потом развел в стороны, и между ними протянулись нити, похожие на толстые нити черного меда. Он растягивал и растягивал их, и из щелей зала вытекала все новая тьма, отчего нити эти становились толще. А потом, крякнув от напряжения, Азар швырнул нити в сторону черепа птицы и – потянул за них!

– Вперед! – скомандовал он.

Стражница издала крик, вильнула влево, молотя одним крылом и выпустив на весь зал полосу огня, которая едва не угодила нам в головы. Чандра и я подбежали к упавшей птице. Свет жег мне щеки и глаза. Я едва могла смотреть туда. Столько огня одновременно – такой массой мне не доводилось управлять даже в лучшие годы.

Но времени сомневаться в себе не было. Я отбросила неуверенность и ухватилась за последние остатки человеческого, взывая к силе Атроксуса.

Я дотянулась до магии, запертой в теле стража. Чувствовалось, как она бьется в ребра этого существа, бесконечно атакуя своего носителя, борется с холодной тьмой внутри его – непрекращающаяся война, идущая вот уже две тысячи мучительных лет. Когда я установила связь между нами, боль стражницы взорвалась у меня в черепе, да так неожиданно, что я чуть не ослабила хватку.

Но меня спасла Чандра. Она стояла, крепко стискивая зубы и не мигая. Ухватив свет вместе со мной, Чандра дала ему первый мощный толчок, когда я еще колебалась.

Я почувствовала, как свет шевельнулся.

Птица издала крик и забилась о путы Азара, когда огонь заскользил. Он завертелся и задвигался в ребрах птицы, а мы с Чандрой тянули его, дюйм за дюймом. По вискам у меня тек пот, дыхание стало прерывистым. Получив новую порцию ран, руки буквально вопили от боли.

– Вы бы там поторопились, что ли!

Я едва расслышала в отдалении сдавленный голос Элиаса, а также усиливающийся гул мертвецов.

«Щелк», – разлетелась одна из темных нитей Азара, не выдержав силы, с которой вырывалась птица…

Я испустила надрывный крик, когда мы с Чандрой один раз хорошенько дернули напоследок.

Магия Атроксуса моментально вылетела на свободу. Я успела открыть глаза и увидеть, как на нас катится волна огня, наконец-то высвободившаяся из тела стража.

Я ахнула и увернулась. Чандра же просто дала огню прокатиться по себе, разведя руки в стороны, словно обнимала освежающий морской прибой. У меня в животе екнула обида, напоминая, что когда-то и я тоже так могла, но сейчас было не время предаваться жалости к себе. Волна мертвецов расширила дыру в стене, и стекло треснуло. Они хлынули в храм таким мощным потоком, что Элиасу в одиночку было их не сдержать.

Стражница рухнула на пол, ее потускневшее оперение мерцало. Она больше не кричала и не билась. Вблизи можно было рассмотреть, что тело птицы состоит из бессчетного количества тончайших серебряных струек. Струйки эти слабо подергивались: то были последние проявления жизни.

Азар влез на птицу.

– Поднимайся сюда, Илие, – приказал он.

Я повиновалась и, взобравшись по дрожащему крылу, встала рядом с Азаром на спине стражницы. Когда я, присев, прижала ладони к ее плоти, то невольно вздрогнула. Страдание несчастного и разгневанного существа запульсировало сквозь меня.

Мне почудилось, что голос в голове прошептал: «Так было не всегда».

Азар как-то странно на меня посмотрел, словно бы хотел спросить, что происходит, однако времени на разговоры у нас не было. Он провел клинком по спине птицы, прорезая ее тонкие, как паутина, перья, серебряные ребра и тело, которое казалось одновременно и твердой плотью, и дымом.

Стражница издала последний вопль, который завибрировал у меня в костях. Но это не был крик боли. Это был крик сожаления о прошлом и облегчения от того, что происходит в настоящем. Он летел в прохладный покой теней. Азар сделал еще один разрез, а я раскинула руки по спине птицы.

– Все хорошо, – прошептала я. – Ты выполнила свою работу. Теперь можешь отдохнуть.

Азар расширил рану, из которой вырвался дым, и стражница наконец замерла.

– Азар! – в отчаянии выкрикнул Элиас. – Мы…

Чандра теперь помогала ему, но мертвецов было не счесть.

– Знаю! – отрезал Азар. И повернулся ко мне: – Помоги.

Тело стражницы было таким огромным, что нам с Азаром пришлось пролезть в рану, в клубящуюся массу черного, пурпурного, синего и серого. Она была мягкая, как пена, что сбивается у кромки океанского прилива.

– Что мы ищем? – спросила я.

Но не успели эти слова слететь у меня с губ, как я уже знала ответ. Пальцы дотронулись до твердого предмета, и от этого прикосновения словно бы молния пронзила все мое тело.

Азар остановился – он тоже почувствовал. Мы одновременно потянулись туда. Моя рука ухватила что-то гладкое, но твердое.

Внезапно я оказалась не здесь.

Я стою на краю своей территории, где нижний мир начинает наползать на царство смертных. Из середины груди исходит ощущение, похожее на боль. Богиня сосредоточена, словно волк, готовый напасть, и зубы ее обнажены тоже как у волка. У нее длинные темные волосы, ниспадающие по плечам водопадом. Они отливают пурпурным и черным, всеми оттенками ночи, и в них вспыхивают звезды. У этого невзрачного маленького существа есть лишь один-единственный божественный знак, и все же я чувствую, что это знак большой силы.

Я смотрю на свою грудь и вижу, что из нее торчит обсидиановая ветка.

– Разве ты не знаешь, кто я? – говорю я. – Ты думала, что это меня убьет?

– Нет, – отвечает она. – Но я думала, что это сравняет шансы, если мы оба истекаем кровью…

Подобное предположение веселит меня. Неудивительно, что это существо вызвало среди моих собратьев такой переполох.

Я хватаюсь за ветку и вытаскиваю ее. С зазубренного конца капает моя кровь.

– Полагаю, ты та своенравная богиня, которую все ищут.

Я вижу, что она насторожилась.

– Допустим.

– Как тебя зовут?

– Скажу, если ты поклянешься не отсылать меня обратно.

Я невольно улыбаюсь:

– Клянусь не отсылать тебя обратно.

Теперь она слегка расслабилась. Перекинула через плечо прядь волос – творение ночи.

– Ниаксия, – говорит она.

Я рывком вернулась в сознание. Я стояла, Азар тоже. Мы вдвоем держали гладкую черную ветвь обсидианового дерева, твердого, как мрамор. Ее изогнутое окончание было покрыто светящейся, мерцающей кровью – кровью бога, кипучей, как два тысячелетия назад.

Мы переглянулись, потрясенные только что увиденным – что это было, воспоминание? Но Луче нервно тявкнула, напоминая нам: время терять нельзя.

Мертвецы уже заполонили весь зал. Элиас и Чандра забрались на гору щебня, чтобы их не утащили. Безжизненные руки хватались за тело стражницы, уже застывшее.

Азар бросил ветку в суму и показал в дальний угол зала – на алтарь и лужу крови вокруг него:

– Туда.

Я не поняла, как это должно нам помочь, но времени расспрашивать не оставалось. Алтарь находился совсем рядом, и все же покрыть расстояние до него казалось невозможным. Храм был полностью захвачен призраками. Мы с боем пробивались через наступавших. Я неуклюже размахивала мечом во все стороны, морщась с каждым ударом, от которого натягивалась кожа на свежих ожогах, и едва успевала уворачиваться от тянущихся рук голодных мертвецов. Азар добрался до алтаря первым и упал на колени рядом с лужей. Кровь гневно плескалась по краям, задевая ему колени. Чандра и Элиас оказались бок о бок с ним. Я изо всех сил старалась пробиться туда – мертвецы наседали. Луче пыталась проложить мне проход, оттаскивая тела зубами.

Азар сунул ладони в жидкость. Из лужи крови, отливая алым цветом, поднялась громадная арка, близнец тех, что окаймляли залы Мортрина.

– Чандра! – рявкнул Азар, указав подбородком на дверь.

Чандре не нужно было повторять дважды. Она прыгнула в лужу, чуть не оступившись, поскольку та внезапно оказалась глубокой, и исчезла в арке. Вскоре за ней последовал и Элиас.

Я находилась в нескольких шагах от алтаря. Луче умудрилась расчистить мне дорожку, и я мысленно сделала себе зарубку: надо будет потом хорошенько почесать ее за ухом. Все собаки это любят. И не важно, что она волк с волшебным черепом.

Азар выжидающе глянул на меня через плечо.

Я шагнула в лужу…

Из крови вырвалась фигура и бросилась ко мне.

Простертые руки обвились вокруг моей шеи. Голос простонал в ухо: «Мише, молю тебя, я так долго ждал, я так соскучился по тебе…»

Я неуклюже обернулась и очутилась лицом к лицу с тем, кого за последние пятьдесят лет видела только в кошмарах. Когда-то он был такой красивый, с мягкими чертами мальчишеского лица и блестящими золотыми волосами. Раньше у него справа на щеке была ямочка. Но теперь она исчезла, потому что не хватало половины челюсти.

Я беззвучно открыла рот, не в состоянии закричать. Я не могла вырываться. Не могла даже пошевелиться.

Эомин обвился вокруг меня, как цветок, льнущий к свету.

«Мише, пойдем домой…»

Кто-то оторвал его от меня. Я подняла голову, хватая ртом воздух, и увидела Азара, поднимающего меч…

– Нет! – закричала я.

Азар в недоумении замешкался, за что был вознагражден появлением цепких рук еще трех трупов. Я бешено замахала мечом и кое-как их сбила.

Не давая себе труда скрывать раздражение, Азар схватил меня за руку и потащил через арку. Это было скорее управляемое падение, чем осознанный прыжок.

Мы опускались.

Ниже.

Еще ниже.

И еще.

До тех пор, пока все вокруг не исчезло.