Сначала я почувствовала ожоги – свежие ожоги на руках: то была кара мне за пламя, которое я вызвала, чтобы спасти Азара. Они саднили нещадно.

Я хотела было застонать, но тут…

– Ой… – Я даже не успела издать сдавленный крик, поскольку мой рот зажала чья-то ладонь.

– Тихо, Илие, – велел Азар. – Мертвые жаждут заполучить живых. Не будем приближать неизбежное.

Я открыла глаза. Мы были в… какой-то пещере, что ли? Я сидела, прислонясь спиной к чему-то очень жесткому и неудобному. Нас окружал светлый гладкий камень, в отверстии позади Азара виднелось чистое небо. Он убрал руку с моего лица и вновь склонился над моими руками с такой сосредоточенностью, что напомнил мне жрецов на утренней молитве. Я только прикусила губу, когда он оторвал наконец кусок обгоревшей кожи и отбросил его в сторону.

– Твой бог не любит тебя и вполовину того, как тебе кажется, – проворчал Азар. – Ну надо же, обожглась до кости. Мне не понять, почему Атроксус по-прежнему разрешает тебе использовать его магию, но обрати внимание на то, какую цену ты за нее платишь.

– Это не… М-м-мать… – Я сдержала ругательство, когда Азар размазал мне по ладоням прохладную жидкость.

– Уже почти все.

Он прикрыл мои ладони своими, и его прикосновение было таким нежным, что у меня от основания позвоночника вверх до лопаток прошла тревожная дрожь. Пульсирующие волны ползли к нам из каждой темной щели: из-под его рук, из трещин в камне, от того места, где мы касались друг друга. Что-то еще внутри меня тоже отвечало на зов, тянулось к поверхности. От этого кожу покалывало, как от поглаживания мочки уха или чьего-то дыхания на горле. Это было бы почти щекотно, если бы не было так обалденно приятно.

Просто невыносимо приятно.

Азар отпустил меня как раз в тот момент, когда я собиралась убрать руки. Я посмотрела на жестокие красные ожоги. Обычно они заживали долго, а потом оставались рубцы. Но сейчас раны уже затянулись, и прямо у меня на глазах плоть срасталась с плотью.

– Надо еще некоторое время, чтобы они прошли окончательно, – сказал Азар. – Но по крайней мере до того ты уже сможешь работать руками.

– Как ты это делаешь? – спросила я.

– Я тут ни при чем. Это все эликсир.

– Неправда.

Я перепробовала все средства – от дешевых жидкостей, которые впаривают уличные торговцы, до дорогих мазей, составленных королевскими целителями Дома Ночи. Так хорошо еще ни одно из них не работало. Лечить травмы, нанесенные солнцем, природным врагом вампиров, – задача сверхсложная.

– Как ты делаешь это, используя магию тенерожденных?

Вампиры Дома Тени умели манипулировать темнотой, маскировать истину, заглядывать в мысли. Они могли создавать иллюзии и подчинять других своей воле. Это была магия обмана и тайн. А вовсе даже не врачевания.

– Магия тенерожденных может возвращать мертвых к жизни, – возразил Азар. – Это не просто «обман и тайны».

Я резко закрыла от него свои мысли. Вообще-то, я ощущала присутствие Азара, но приписала это последствиям его магии. Глупая ошибка.

– Больше так не делай, – буркнула я.

Азар задержался еще на несколько секунд, толкаясь в мои мысленные границы – это походило на любопытную руку, которая дергает дверь, проверяя, хорошо ли она закрыта, – и лишь потом устранился.

Он встал, отряхнул с плаща пыль.

– Ты реагируешь на магию врачевания лучше большинства остальных, – заметил Азар, не глядя на меня. – Как будто твое тело хочет вернуться в свое естественное состояние.

Он пытался говорить небрежно, но я чувствовала, как его интерес притягивается ко мне. Азар пытался сдержать присущее ему любопытство. Возможно, мне стоило воспользоваться его любопытством, чтобы удовлетворить свое собственное, но – что было для меня весьма необычно – это делать почему-то не хотелось. Я не желала думать о том, почему кожу до сих пор так и продолжает покалывать. Или слушать, как Азар говорит о том, чего хочет мое тело.

Я бы предпочла ничего этого не замечать, и, к счастью, он не напирал и не настаивал.

– Нам надо идти искать остальных, – сказал Азар. – Одна богиня знает, в какие передряги они уже угодили. – Он бросил на меня холодный взгляд. – Я же велел тебе не сходить с тропинки.

К тому времени покалывание как раз прошло.

– Я не собиралась с нее сходить. А упала потому, что спасала твою жизнь. Не благодари.

– Я проделывал это путешествие бессчетное количество раз. Стражи бы ничего нам не сделали.

– Я не о стражах говорю, и, мне кажется, ты это знаешь.

То, что на нас напало, не было кем-то из мертвецов, но явно и не принадлежало к числу стражей. И оно определенно целилось в Азара: я знала это, хотя и сама не вполне понимала откуда.

Азар промолчал, что выглядело как подтверждение моих слов. Он сунул руки в карманы и пошел к пещере. Я последовала за ним.

– Ну ладно, а где… – Я застыла у входа. И изумленно выдохнула: – Ого!

Перед нами сквозь бархатную ночь лениво, словно извивающаяся в траве змея, несла свои изгибы река. Но вместо воды в реке текла кровь. Темно-рубиновый цвет ее пролился на высохшую белую пыль. Притоки отходили от основного русла, словно вены, разветвлявшиеся на капилляры. В отдалении к небу тянулись розово-белые горы, зазубренные, как сломанные кости. Пейзаж испещряли руины, настолько выветренные, что представляли собой лишь слабый намек на то, чем некогда были. По ним ползли блестящие белые стебли, заканчивающиеся остроконечными белыми, синими и черными шляпками, на расстоянии казавшимися мазками краски. Стебли сплетались с камнем в пугающем противостоянии человека и природы.

Что-то теплое ударило меня по макушке, и я, подняв глаза, увидела, что реки вьются и над нами тоже, как дикий виноград, и покачиваются на ветру. Некоторые из них рвались в воздухе, и тогда кровь текла вниз водопадом, а потом далеко внизу продолжала свой путь. Все это уходило далеко в небо, потоки разделялись и переплетались, исчезая в дымке.

– Добро пожаловать в Нисхождение, – произнес Азар.

Я ткнула пальцем вдаль и, невольно вытаращив глаза, спросила:

– Это грибы?!

Не знаю, почему из всего остального именно гигантские грибы потрясли меня больше всего. Костяные горы и кровавые реки казались естественными для дороги через нижний мир.

– Санктум Тела – уровень разложения. Там мертвые лишаются своей физической формы. Так что да.

– Вообще-то, они…

«…прекрасны», – собиралась сказать я. Но ветер взъерошил мне волосы, и с ним пришел запах настолько отвратительный, что даже пришлось прикрыть рот, чтобы кровь, выпитая на завтрак, не оказалась на земле.

– Гребаные боги. Это что еще такое?

– Не обращай внимания, – жестко ответил Азар. – Пройдет.

К счастью, он оказался прав и я сумела удержать желчь внутри, пока он оглядывал пейзаж.

– Где-то тут должен быть храм, выполняющий роль центра санктума, – заметил мой спутник. – Возможно, вон там.

И показал куда-то вдаль, где вокруг скопления матовых утесов среди джунглей запустения гигантские грибы росли особенно густо.

Не дожидаясь моей реакции, Азар просто пошел вперед, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Возможно? – переспросила я. – Я думала, ты уже здесь бывал.

– Есть такие части санктумов, куда мне сейчас ходить трудно.

«Сейчас». Как будто когда-то было иначе.

– Трудно? – повторила я.

– Опасно.

Что ж, звучит воодушевляюще.

– А остальные? – осведомилась я. – Где они сейчас?

Он дотронулся до груди – до якоря. Я сделала то же самое и почувствовала, как откуда-то издалека меня что-то едва различимо тянет.

– Досюда они добрались, – заключил Азар. – Луче быстро их найдет. И отведет к храму. Вскоре мы на них наткнемся, я уверен.

Я подумала о руках Чандры, таких хрупких и человеческих, которые дрожали у меня в ладонях.

– Надеюсь, что Чандра пришла в себя, – пробормотала я. – Она была напугана.

Азар едва слышно фыркнул.

– Если бы она перебирала ногами побыстрее, то…

– Да не могла она идти быстрее! Чандра боялась. И неудивительно! Она же умерла всего несколько дней назад.

– Я постарался сделать так, чтобы она ничего не помнила.

– Какая разница. Ты все равно это чувствуешь. Это… – Я закрыла рот. Ощущение было такое, как будто я только что резанула внутри себя по живому. – В общем, не суди строго, Чандра – просто испуганный человек.

Люди демонстрируют эмоции не так, как вампиры. Даже Орайя, которая всю жизнь тренировалась скрывать свои чувства. Я до сих пор ощущала запах ее эмоций, похожий на дым, – вот что получается, когда жертвуешь своей чувствительностью, чтобы выжить.

Интересно, пах ли так же мой страх, когда пятьдесят лет назад я встретила красивого вампирского принца и поняла, что сейчас он меня убьет.

– Нет, Илие, Чандра не так проста, как ты думаешь, – возразил Азар. – Я говорил тебе, что все, кто оказывается в Мортрине, заслуживают этого. Близость к Атроксусу дала Чандре незаслуженные сорок лет жизни, а все ради надежды, что однажды она окажется полезной. К счастью для нее, именно так и произошло.

Сорок лет? Чандре с виду было около шестидесяти. Значит, она совершила свои преступления примерно лет в двадцать?

– Что же такого ужасного она сделала? – спросила я.

Трудно было вообразить, чтобы хрупкая, тихая Чандра представляла собой угрозу для какого-нибудь вампира.

Но не успел Азар ответить, как в груди у меня что-то дернулось. Якорь.

И в то же самое мгновение вдали раздался крик.

Он не был похож на тот, что мы слышали наверху на тропинке. Тот был призрачным, где-то за пределами материального. А этот – вполне реальным. Звук, полный чистой физической муки. Хриплый и клокочущий, словно бы вырванный из разодранного горла.

Я застыла как вкопанная. Азар быстро стрельнул взглядом к горизонту. И в досаде зашипел сквозь зубы.

К этому звуку вскоре присоединились другие: новые и новые вопли сливались друг с другом, пока не превратились в бессвязную какофонию.

– Это наверняка они, – проговорил Азар.

Я посмотрела в направлении его взгляда.

Фигуры в отдалении сгрудились так тесно, что поначалу казались единой корчащейся массой. Но нет, это были люди… По крайней мере, они когда-то ими были. Сейчас, даже на таком расстоянии, я видела, что с ними что-то неладно. Они двигались рывками, их тела кренились, конечности беспорядочно гнулись во все стороны. А впереди них к храму мчались три знакомые фигуры: одна с мечом, одна, несущая свет, и еще волк, сотканный из тени.

– Святые боги, – прошептала я.

Однако Азар уже шел дальше крупными, стремительными шагами. Мне пришлось неуклюже бежать, чтобы не отставать от него.

– Кто это? – Очень не хотелось спрашивать, но я все-таки спросила.

– Смерть голодна, – сказал он. – Им не хватает того, что они когда-то знали. Это все равно как нам с тобой нужна кровь. Понимаешь, да? Вот что такое мы для них. Вытащи меч и не смотри на меня так, Пьющая зарю: да, меч. Ты мне нужна у храма в боеспособном состоянии. Никаких самосожжений до того, как мы туда доберемся.

Азар ускорил шаги, а затем перешел на бег. Хотя меч он, конечно, по-прежнему вынул со всей грацией ворона, снимающегося с места и исчезающего в ночи, и даже не оступился. Я трусила сзади, ковыряясь со своим мечом, который был неудобным, тяжелым и слишком длинным, чтобы я ловко выхватила его на бегу. Но как бы неприятно мне ни было это признавать, я не могла спорить с Азаром. Я лишь поморщилась, когда мои пальцы – раны были еще слишком чувствительными – сомкнулись на рукояти меча. И впрямь нельзя рисковать: я не имела права выйти из строя так рано.

Крики превратились в равномерный рокочущий рев, в котором тонули все мысли. Волны мертвецов подбирались все ближе. Теперь я видела и остальных наших спутников, разящих оружием и пробивающихся к цели, – боги, как же много здесь мертвых…

Я почувствовала, как их глаза обернулись на нас.

– Не позволяй им до себя дотронуться, – предупредил Азар.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как его слова поглотили голодные вопли.

Я подняла меч и приготовилась.

Волна обрушилась на нас.

«Не позволяй им до себя дотронуться», – сказал он, как будто это жуть как просто. Я начинала понимать, что Азар частенько дает советы, от которых мало пользы.

Я плохо представляла себе, что можно найти на пути в нижний мир. Мертвецов, конечно, – это понятно. Но я, наверное, ожидала встретить бесплотные души, скорбных призраков. Однако перед нами были живые трупы, все еще заключенные в гниющие остатки своего смертного бытия. Вонь разложения окружала нас, по мере того как мертвецы наседали, открыв рот и простирая вперед руки. Их голод отложился у меня в костях – глубже плоти, словно бы они проскальзывали к нам под кожу, просто чтобы вспомнить, каково это – быть живым.

Я неуклюже размахивала мечом, чтобы отпугнуть призраков, но мне пришло в голову, что, пожалуй, заточенный кусок металла не поможет сдержать противников, которые уже мертвы.

Тем временем Элиас, Чандра и Луче добрались до нас, и мы все пятеро встали тесным кругом. Элиас бился превосходно, знай себе отбрасывал один труп за другим. Чандра тряслась как осиновый лист, но из ее ладоней лился слепящий свет, а губы двигались в постоянной молитве – оружие, которое она предпочитала мечу. Гелиане славились искусством извлечения магии солнца. Она была не такой смертоносной, как пламя, но все же очень мощной. Бросаясь к Чандре, мертвецы лишь съеживались, когда лучи падали им на лицо. Им так недоставало тепла, что они готовы были снова и снова подставляться под жгучие лучи, а я оказалась не готова к резкому всплеску сочувствия, которое внезапно ощутила.

Я краем глаза наблюдала за Чандрой, и в животе у меня все сжималось в тугой клубок ревности. Она была никаким воином – мне подумалось, что раньше эта женщина занималась целительством, – но ее мастерство владения светом было неоспоримо. Магия давалась ей очень легко. Просто и естественно, как дыхание.

– Проход! – заорал Азар, одной рукой отталкивая мертвецов, а второй указывая на узкую расщелину между скалами. – Вперед!

Я побежала.

Но услышала голос: «Мише… Мише!»

Мои шаги стали неуверенными. Голова закружилась. Глаза стали обшаривать болото мертвых. Их мольбы смешались в бессловесный гул.

Мне показалось. Ну конечно почудилось. Но я не могла не посмотреть на…

Боль пронзила мне руку в наказание за проявленную невнимательность. Я взвизгнула и, обернувшись, сумела нанести прямой удар по лицу бледной женщины с красными, опухшими глазами и капающей изо рта кровью. Не было времени изучать, что она сделала со мной, но когда я попыталась подняться на ноги, то ощутила внезапный прилив дурноты.

Женщина же, напротив, оправилась быстро. Протянув ко мне руки, она испустила стон.

По нам прокатилась волна тьмы. Она прошла где-то совсем рядом, на мгновение заглушив все звуки и чувства, а потом задела меня, оставив мою противницу лежать, задыхаясь, на земле.

– Я же сказал тебе: не позволяй им до себя дотронуться! – прорычал Азар мне в ухо. – Вперед!

Я уже было подчинилась, но вдруг заметила, что он крепко расставил ноги, приготовившись противостоять целому морю мертвых. И резко остановилась.

– А как же ты?

Но тут подскочила Луче и жестко прикусила меня за руку, заставляя идти вперед. «Он знает, что делает, – словно бы говорила волчица. – Спасайся».

Я сконцентрировала взгляд на разломе в камне. Чандра и Элиас бежали на несколько шагов впереди, неслись со всех ног. Позади меня нарастали крики мертвых.

Я не видела, что делает Азар, но конечно же это чувствовала.

Словно бы кто-то собрал в воздухе все тени и разом выкрутил их, как мокрое полотенце. Все свернулось узлом. Это ощущение осело в мышцах и костях и ушло в землю через ступни. Бежавшая впереди Чандра от неожиданности споткнулась, чуть не опрокинув Элиаса, выдавшего набор проклятий. Мы были уже в нескольких футах от храма. Гладкие белые столбы грибов поднимались вокруг нас фантасмагорическим лесом. С радужных краев шляпок медленно опускались вниз, к земле, пушистые серебряные споры. Издалека этого было не разглядеть, но оказалось, что храм построен из темно-синих, почти черных стеклянных листов. Под натиском разросшихся грибов несколько панелей треснули, и по стенам, словно молнии, змеились трещины.

Воздух внезапно стал пугающе тих.

Я бросила взгляд через плечо и увидела бегущего Азара, который пытался нас догнать, а ним – неподвижные горы тел. Они были похожи на бревна, прибитые к берегу океанским приливом.

– Это ненадолго. – Он запыхался, на лбу выступили бисеринки пота. – Отойдите.

Азар оттер нас в сторону и бросился на двери храма, положив руки на обе створки. С его ладоней капала черно-красная кровь. Она стекала на древнюю резьбу, спиралями обегала его руки, а потом прочертила контуры глаз Аларуса: ресницы, веки, радужки и, наконец, пронзительные зрачки.

Двери распахнулись, Азар завел нас внутрь и захлопнул их.

В ноздри мне ударил запах влаги и разложения. Тусклый свет с туманного неба едва проникал внутрь через искривленные стеклянные пространства. Когда-то они образовывали причудливые рисунки – видимо, какую-то религиозную сцену, – но теперь их захватили грибы, пробив синие, пурпурные и зеленые панели и расцветя буйными, наполовину прозрачными белыми кружевами. Они поднимались из трещин в полу, разбивали мраморные плитки, открывая черную землю под ними, и росли так плотно, что я не видела ничего другого, только радугу грибов, такую же живую, как и леса Цитадели.

– Это… нечто, – тяжело выдохнул Элиас.

Таким тоном обычно говорят: «Ох как же мне все это не нравится!»

Я разглядывала все круглыми от изумления глазами.

– Просто восхитительно, – прошептала я.

Чандра покачала головой, бросив на меня полный сожаления взгляд.

– Девочка, это смерть.

То, как она это сказала – и как посмотрела на меня, – почему-то напомнило мне об утре, которое я провела в садах с Сейшей, по локоть в земле. Под розовым кустом я нашла тогда мертвого вьюрка. Он лежал там уже некоторое время. Его крылья разошлись, как юбка танцора. Глазницы были черными и ввалились. В ране, которая, видимо, его и убила, копошились личинки. Какой-то ярко-зеленый стебель пророс прямо сквозь неподвижное тельце.

Я долго разглядывала мертвую птицу.

Увидев вьюрка, Сейша брезгливо фыркнула.

– Бедняжка, – сказала она. – Мише, не трогай его. Это гадость.

– Ничего не гадость, – ответила я. – Однажды мы все будем так выглядеть.

Сестра как-то странно на меня посмотрела и похлопала по руке:

– Да, но еще очень и очень не скоро.

Однако сейчас я вспомнила ее взгляд: точь-в-точь так же на меня посмотрела Чандра. Сейша была самым мудрым человеком, которого я встречала в своей жизни. Возможно, в тот день она увидела, что со мной станет.

Я отвела глаза и стала смотреть на храм. Через скопление грибов шла неровная тропинка. Может быть, когда-то здесь был проход? Коридор?

Азар прошел вперед, отодвинув меня в сторону, Луче держалась у его ног.

– У нас мало времени, потом на нас опять навалятся мертвецы.

Я пошла за ним, следом – Чандра и Элиас.

– Что мы ищем? – спросила я.

Наши голоса эхом отдавались в тишине. Боги, это было огромное пространство – намного больше, чем казалось снаружи. Тропинка, которая поначалу выглядела короткой, все бежала и бежала вперед. На полу играли пятнышки движущегося света; я подняла взгляд и увидела, что потолок теперь уходит еще дальше вверх и грибы растут намного выше человеческого роста.

Внутри черепа начало скапливаться какое-то глухое жужжание. Я поднесла руку к глазам и увидела, что волоски на тыльной стороне кисти стоят торчком.

Я провела немало времени, изучая места великой духовной значимости, и поняла, что это было именно такое место. Какой-то бог оставил в нем часть себя. Здесь находилась важная точка, и я ощущала, как из глубины меня тянет ее сила.

– Мы уже близко, – едва слышно пробормотал Азар.

Он тоже это почувствовал.

Мы прошли сквозь осыпающиеся остатки дверей и очутились в большом круглом зале. Из дальней стены выступало стеклянное панно, через которое виднелись очертания растущей под ним зелени. С панно на нас таращился массивный витражный глаз в виде концентрических кругов. Перед ним стоял серебряный алтарь в изящной раме.

– Должно быть, здесь, – сказал Элиас, рванувшись вперед.

Тишину нарушил тихий стремительный свист.

Элиас замер.

Звук повторился – на этот раз громче. У меня дрогнули пряди волос у лица. Тень загасила разливавшийся по земле акварельный свет.

Я начала поднимать голову.

И сразу узнала звук рождающегося на свет пламени. Рукой метнулась к лицу – защититься от внезапно возникшей стены жара.

Я чуть не упала на пол. И едва сумела в остолбенении произнести:

– Вот же зараза!

Над нами, расправив крылья и выставив когти, парила гигантская птица с золоченым черепом. Ее мощное тело окружало пламя. Птица распростерлась во весь потолок, и размах ее крыльев был так велик, что мне было не охватить ее взглядом. Полуразбитый череп взирал на нас сверху вниз, не предвещая ничего хорошего.

Третий страж.

Тот самый, который считался погибшим.

Птица испустила мерзкий пугающий крик и устремилась на нас.