Какой это был удар! Рольф только в этот миг понял, как он устал, как хотел вручить по назначению утешительные депеши и немного отдохнуть. У него даже ноги подкосились от слабости. Американцы потерпели еще одно сокрушительное поражение!

Однако он сразу же оттащил сани в укромное место. Но что делать дальше? Чтобы принять разумное решение, следовало узнать побольше. Юноша уговорился с Куонебом, что индеец вернется с санями назад на две мили, устроится в ельнике и будет ждать там, а дальше пошел один. Вновь и вновь юношу язвила мысль: «Если бы мы не задержались, гарнизон продержался бы дольше!»

Он поравнялся с первыми домами на берегу. Возле самого большого стояли упряжки. Видимо, это был трактир. Рольф вошел и увидел, что за большим столом завтракает много всякого народу. Наводить справки ему не пришлось: все только и говорили что о захвате Огденсберга. Произошло это накануне. Подробности пересказывались снова и снова.

На канадском берегу, в Прескотте, стоял Гленгарский полк горных шотландцев, и полковник Макдоннел каждый день устраивал учения на льду реки Святого Лаврентия, прямо напротив Огденсберга. Шотландцы то проходили мимо походным маршем за пределами досягаемости ружей, то бросались в атаку, поворачивая назад в самый последний миг.

Небольшой американский гарнизон развлекался, наблюдая за этими безобидными маневрами, а лихо выполненные команды встречал одобрительными выкриками. Полагаясь на свои укрепления, американцы чувствовали себя в полной безопасности. По молчаливому соглашению обе стороны воздерживались от обмена выстрелами, и англичане, случалось, почти подходили к американскому берегу. Как-то трудно было видеть в них врагов, тем более что и у американцев, и у англичан были друзья на чужом берегу.

И вот 22 февраля, когда Рольф с Куонебом спустились на лед Освегачи, английский полковник во время учений начал подводить своих солдат все ближе к американскому форту и внезапно повел их в стремительную атаку. Американцы, по обыкновению, аплодировали, но на этот раз полк не повернул назад, а с веселыми криками взбежал по откосу, и прежде чем гарнизон успел вспомнить, что идет война, он был взят в плен, а Огденсберг захвачен. В плену оказался и комендант гарнизона. Однако капитан Форсайт, его помощник, был в отлучке и потому остался на свободе.

Так что же делать с депешами? Как получить официальный приказ? Рольф тщетно ломал над этим голову. Но поучения Сая Силванна гласили: «Если не знаешь, что делать, не делай ничего», а также: «В затруднении затаись, а язык держи за зубами».

Оставалось околачиваться возле трактира и выжидать. Около полудня туда на санях лесоруба подъехал высокий статный человек с острым взглядом, одетый в широкий плащ из бизоньей шкуры. Он прошел в заднюю комнату, где ему тут же подали еду.

Рольф заподозрил, что это американский офицер. Однако вновь прибывший мог оказаться и канадцем. Поглядеть на него Рольфу больше не удавалось. Дверь в комнату была плотно закрыта. Хозяин трактира, видимо, знал, кто его гость.

Когда тот вышел, вновь закутанный в плащ, Рольф словно нечаянно задел его боком и ощутил в правом кармане тяжелого плаща что-то твердое и длинное.

А гость тем временем о чем-то шепотом совещался с хозяином и своим возницей. Рольф попробовал подойти поближе, но был остановлен настороженным взглядом. Потом возница отошел к какому-то лесорубу, и Рольф ясно расслышал слова «Блэк-Лейк». Его предположение подтвердилось! Блэк-Лейк лежал на санной дороге в Александрия-Бей и Сакетс-Харбор.

Возница, молодой румяный парень, явно приударял за дочкой трактирщика, который все еще разговаривал со своим таинственным гостем. Едва трактирщик отошел, как Рольф перехватил его и сказал вполголоса:

– Капитан, вижу, торопится?

Ответом ему был холодный взгляд и уничтожающее:

– А уж это его дело!

Так, значит, и вторая его догадка верна!

Свои рукавицы возница повесил подсушиться на веревку у печки, и Рольф незаметно сбросил их так, что они упали в темный угол. Хватившись рукавиц, парень побежал назад в трактир, радуясь возможности еще раз перемигнуться с девушкой. Офицер остался у саней один.

– Капитан Форсайт! – шепнул Рольф. – Мне необходимо с вами поговорить. Я буду ждать вас на дороге в миле отсюда.

– Кто вы такой и что вам надо? – последовал сухой вопрос, заданный враждебным тоном, но подтверждавший, что Рольф не ошибся.

Он расстегнул куртку и показал эмблему разведчиков.

– Тогда зачем откладывать? Пойдемте внутрь. – И они прошли в заднюю комнату, где к ним тотчас присоединился трактирщик.

– А кто он? – настороженно спросил Рольф.

– Свой человек. Титус Флэк, хозяин трактира.

– Но кто мне это подтвердит?

– Так вы слышали, как его называли посетители! – нетерпеливо сказал капитан.

Флэк улыбнулся, вышел и вернулся с документом, разрешавшим ему торговлю спиртными напитками, и еще одним, присвоившим ему права мирового судьи в штате Нью-Йорк. На бумаге стояла его подпись. Взяв перо, Флэк расписался – совершенно так же. Капитан сбросил плащ и оказался в мундире американского офицера. Он открыл свою дорожную сумку и достал какую-то бумагу, но Рольф успел увидеть пакет, адресованный генералу Хэмптону. Бумага же оказалась просто картой.

– По-моему, это пакет для меня, – сказал Рольф.

– Но сами вы никак нам не доказали, кто вы такой, – ответил капитан.

– Доказательства у меня в лесу, в двух милях отсюда.

– Так поехали, – коротко распорядился капитан.

Наружность Рольфа располагала к доверию, но, пока они молча ехали по лесу, в капитане пробудились сомнения. Эмблему нетрудно было украсть, канадцу ничего не стоит выдать себя за американца… Ну и так далее.

Наконец они добрались до места, и Рольф повел капитана к лесу. Через десятка два шагов капитан приказал:

– Стой!

Рольф остановился и обнаружил, что капитан целится ему в голову из пистолета.

– Вот что, молодчик, – сказал офицер. – Возможно, ты обвел меня вокруг пальца. Но помни одно: если это ловушка, пули в голову ты не избежишь.

Рольфу стало не по себе. Впервые в жизни он заглянул в дуло наведенного на него пистолета. Прежде пистолеты казались ему игрушками шириной в два пальца и чуть длиннее ладони. Но теперь пистолет выглядел величиной с бочку, а длиной – как путь в вечность. Щеки юноши побледнели, но он тут же подавил страх, улыбнулся и сказал:

– Не беспокойтесь, через пять минут вы убедитесь, что это не ловушка.

Тут же раздался грозный лай, они вошли в ельник, где их встретил Куонеб со Скукумом.

«Он как будто не врал», – подумал капитан, обводя взглядом прогалину и убеждаясь, что больше на ней никого нет. Вслух он сказал:

– Так где же твои доказательства?

– Простите, капитан, но откуда мне знать, что вы действительно капитан Форсайт? Те бумаги, которые мне показал трактирщик, могли ведь легко добыть и шпионы.

Капитан открыл сумку и достал письменные разрешения, которые получил в Огденсберге четыре дня назад. Затем отогнул рукав: на запястье у него были вытатуированы буквы «США» – памятка о военном училище. После чего он показал белье с метками «Д. Ф.», перстень с теми же инициалами, а в заключение вытащил пакет, адресованный генералу Хэмптону.

Потом он сказал:

– Обменяемся депешами и тем самым удостоверимся в личности друг друга.

Рольф вытащил свой пакет, отдал его Форсайту и взял депеши для генерала Хэмптона. Оба они уже полностью забыли свои подозрения и дружески разговорились. Рольф узнал, что в Блэк-Лейке идут усиленные приготовления к большой весенней кампании.

Полчаса спустя бравый капитан попрощался с ними, а через три часа, когда Куонеб с Рольфом занялись приготовлением ужина, Скукум тявкнул, предупреждая, что кто-то идет.

Рольф схватил ружье, и секунду спустя из гущи елок вынырнул молодой лесоруб, в котором он узнал возницу капитана Форсайта. Румяное лицо побелело, по левой руке струилась кровь, а правая сжимала сумку с депешами.

Он вперил в Рольфа отчаянный взгляд.

– Ты разведчик генерала Хэмптона?

Рольф кивнул и показал свою эмблему.

– Капитан Форсайт велел вернуть тебе их. Его последние слова были: «Сожгите депеши, лишь бы они не попали в руки англичан!» Они его подстерегли. Выслали дозор. В трактире был-таки соглядатай. Я успел убежать. Но мой след, если его сразу не заметет, приведет их сюда. Поторопитесь.

Рука у бедняги была перебита пулей. Но он все-таки исполнил поручение смертельно раненного офицера и только теперь отправился искать помощи в селении.

Уже темнело, но разведчики сразу же двинулись на восток с двумя курьерскими сумками. Позднее Рольфу стало известно, что они содержали сведения о тяжелом положении Осуиго, Рочестера и Сакетс-Харбора, требование о немедленной присылке подкреплений, а также подробное изложение плана американского контрнаступления на Монреаль. Но пока юноше достаточно было знать, что бумаги эти чрезвычайно важны и их необходимо доставить генералу Хэмптону как можно скорее.

Пробираться по чащам и болотам в стороне от реки было на редкость трудно, но ледяной путь теперь стал опасен. И Рольф с Куонебом все-таки умудрились идти без передышки целых три часа, а потом наспех устроились на ночлег посреди можжевелового болота.

Заря застала их уже на ногах. Буран, как назло, совершенно стих, и ничто не маскировало их след. Поэтому, выйдя на проторенную дорогу, разведчики прошли по ней полмили и лишь тогда вновь двинулись в правильном направлении, хотя и не знали, послана ли за ними погоня. Но час спустя выглянуло солнце и озарило на дальнем склоне, милях в двух от них, темную цепочку движущихся пятен. Их преследовали! И английских солдат было никак не меньше пятнадцати.

Враги шли на лыжах и, судя по быстроте, совсем налегке. Рольф с Куонебом тащили сани и выиграть эту гонку никак не могли. Но они убыстрили шаги, обливаясь потом, упорно тянули веревки. О том, чтобы бросить бесценный груз, не могло быть и речи.

Кое-как поднявшись на крутой гребень, Рольф прикинул, не пора ли остановиться и сжечь депеши. Он оглянулся – менее чем в полумиле десяток голов поспешно укрылись за скалами. Тут он замыслил дерзкую хитрость и спокойно промаршировал через небольшую поляну, которая была отлично видна врагам. Потом нырнул за ельник, сделал знак Куонебу следовать за ним, обежал ельник и вновь промаршировал через полянку.

Этот маневр они с Куонебом повторяли в течение пяти минут. Обегали ельник и выходили на поляну, то бок о бок, то волоча за собой сани, то со свернутыми одеялами на плечах, или с тючком, или просто со смерзшимся комом снега.

Они, как могли, меняли вид, и еще до истечения пяти минут английский офицер насчитал пятьдесят шесть американцев, строевым шагом пересекающих гребень, десяток тяжело нагруженных саней и пять рыжеватых собак. А если бы Скукуму дали волю, то воображаемый отряд сопровождало бы пятьдесят, если не шестьдесят доблестных псов – настолько он вошел во вкус этой игры.

Правда, след никак не позволял офицеру предположить, что гонятся они за таким большим отрядом. Но с другой стороны, сани заметно его заравнивали… Да к тому же беглецов, возможно, именно тут ожидало подкрепление. Как бы то ни было, но только безумец бросился бы в бой с десятью солдатами на противника, имеющего столь большой численный перевес. Пятеро против одного!

И, радуясь, что благодаря своей бдительности он так ловко сумел избежать засады, офицер не стал больше считать вражеских солдат, а поспешил со всем своим дозором назад в Огденсберг.