После того как Великий Дух завершил творение мира и создал всех живых существ, он сделал Гитчи Ококоху. Это создание было похоже на сову, только несравнимо больше – оно вообще оказалось больше всех, а голос у него был таким громким, словно грохот водопада, когда река переваливается через каменистый хребет. Он казался таким большим, что решил, будто это он сам все сотворил на свете, и совсем раздулся от важности. Он позабыл о Великом Духе, и тогда тот решил его проучить.

Он позвал Синюю Сойку, известную лесную интриганку, и научил ее, что делать. Сойка тут же взлетела на вершину горы, на которой сидел Гитчи Ококоху и вопил во все горло. Сойка подлетела к самому его уху и прощебетала:

– Бедняжка Гитчи Ококоху, и ты считаешь, что у тебя громкий голос? Ты бы послушал Ниагару, тогда бы постеснялся своего писка!

Гитчи Ококоху так рассвирепел, когда услышал, что его громкую великую песнь называют писком, что тут же закричал еще громче:

– Ниагара! Ниагара! Я больше не могу слышать про Ниагару. Сейчас я пойду и заглушу ее грохот своим голосом.

И полетел он к Ниагаре, а Синяя Сойка, посмеиваясь, последовала за ним, чтобы поразвлечься.

Теперь надо сказать, что, когда Великий Дух создал Ниагарский водопад, он произнес следующие слова: «Теки вовеки!» И не успел он вымолвить последнее слово, как вода подхватила его и с грохотом обрушилась вниз, с тех пор она и рокочет не переставая: «Вовеки! Вовеки! Вовеки!»

Ну так вот, когда они добрались до Великой Ниагары, Сойка промолвила:

– Ну что ж, Гитчи, могу с тобой поспорить, что я права.

И Гитчи Ококоху начал орать, чтобы заглушить шум водопада, но его голос даже не был слышен.

– Ва-ва-ва! – выкрикивал Гитчи Ококоху и умолкал, чтобы набрать воздух.

– Вовеки, вовеки, вовеки! – спокойно, уверенно и безостановочно ревела река.

– Ва-ва-ва!.. – изо всех сил выжимал из себя Гитчи Ококоху, но грохот воды заглушал его голос, так что он сам едва его слышал. И тогда он почувствовал себя таким невзрачным и маленьким, а как только он почувствовал себя таким – странная вещь, он и в самом деле начал уменьшаться в размерах. Он становился все невзрачнее и невзрачнее, пока не стал меньше воробья. И голосок у него теперь был тоненьким, словно звук капели: «Тинк-тэнк-тинк! тинк-тэнк-тинк!»

Поэтому-то индейцы и прозвали самую маленькую из сов Плачущая Птица: звуки из ее горла капают, как вода. Когда-то она была самым большим созданием, а теперь обречена быть самой маленькой совой из-за того, что ее обуяла гордыня и она позабыла о Великом Духе.