Когда я был совсем маленьким, отец однажды принес из сада что-то напоминающее клочок пергамента, обмотанный спутанной шерстью. На самом деле это оказалось куколкой Павлиньего Глаза. Он оставил ее на всю зиму, а когда пришла весна, я впервые стал свидетелем великого чуда жизни насекомых: тряпичный мешочек лопнул, и на свет божий появилось великолепное создание с коричневато-красными бархатистыми крыльями, украшенными серебром и пятнышками, похожими на драгоценные камни. Тогда мне это казалось величайшим чудом, и лишь позднее я узнал, что это одна из наиболее распространенных бабочек, и любой из вас при некотором усилии может ее отыскать.

А теперь слушай, и ты узнаешь, что однажды произошло с зеленой гусеницей, которой предстояло стать Великолепным Павлиньим Глазом, но которую подвел ее дурной характер.

Дело было холодным сырым летом. И вот однажды, когда ветер дул особенно сильно, гусеница не выдержала и воскликнула:

– Матушка Забота, когда я завершу дни трудов своих и погружусь в Великий Сон, обещай мне, что меня не будет мочить дождь, потому что я его ненавижу, а он только и делает, что льет все лето напролет. – И она раздраженно передернула красными шишечками на своей голове.

– Ах ты, маленькая глупая гусеница, неужто ты думаешь, я не знаю, что для тебя будет лучше? Значит, ты не желаешь дождя?

– Да, не желаю, – высокомерно заявила красноголовая Самия.

– А ты? – обратилась Праматерь к другой зеленой гусенице, висевшей поблизости.

– Матушка Забота, мы пережили холодное сырое лето, и дождь был таким мерзким, но я знаю, что ты позаботишься о нас.

– Хорошо, – заметила Матушка Забота, – тогда так оно и будет. Ты, Красноголовка, получишь то, что хочешь, – будешь висеть на сухом чердаке в своей куколке, и даже капля росы не коснется тебя. А ты, маленькая Желтоголовка, останешься на суку, и дожди будут и впредь мочить твою кожицу. – И с этими словами она покинула их.

И вот, когда наступило время закукливаться, Красноголовка была отведена в самое сухое место, которое только можно придумать, – в сарай, где она и подвесила свою куколку под стропилами.

А Желтоголовка устроила свой гамак под веточкой розы.

Миновала зима, пришла весна, и наступил Великий День Пробуждения. В обеих куколках проснулись бабочки и, разорвав узы, вышли наружу. Обе рассмотрели свои новые крылья и принялись отряхивать их и расправлять. Та, что вышла из дождевой куколки, быстро оправилась и полетела наслаждаться новой жизнью. Другая же отряхивала и отряхивала крылья, а они все никак не расправлялись. Они словно присохли, занемели, как бы и вовсе не выросли.

Как она ни старалась, крылья оставались маленькими и сморщенными. А пока она с ними боролась, появился Сорокопут. Его хищный взгляд заприметил трепещущее пурпурное существо, у которого не было сил спрятаться, и он вырвал его сморщенные крылышки и тут же съел их. И, умирая, бедная Самия лишь успела промолвить:

– О Матушка Забота, теперь-то я знаю, что тебе все известно лучше.