Каштановый, истинный сын своего отца, был шумным, сильным и веселым. Он всегда искал себе занятия, всегда был легок на подъем – но при этом слышал, когда его предостерегали – «Кварр» – или звали домой – «Чик-чик». Был он хорошо упитан, и у него наросла толстая шубка, хотя была еще только середина мая. Хвост его уже миновал стадию кочерыжки и был красиво окаймлен той же серебряной бахромой, что и у лучших представителей его племени. Лукавой, веселой и застенчивой – очень застенчивой – была Ник-Ник. Иные, пожалуй, назвали бы ее маменькиной дочкой. Она была счастлива только подле Серебристой – и даже когда играла с братьями, была всегда готова убежать к матери. Худенькая, но быстрая, она охотно следовала за старшими и слушалась приказов так поспешно, что это говорило, пожалуй, даже о трусости, – и стремительно росла и впитывала мудрость своего народа.

И наконец, Кра – он был самый быстрый из помета, не такой тяжелый, как Каштановый, зато проворный, любознательный, полный сил – и прирожденный мятежник. Он постоянно лазал по длинной гладкой колонне над гнездом. Материнские предостережения его не останавливали. Если удержаться когтями не удавалось, он соскальзывал вниз, но умудрялся прыгнуть и благополучно приземлиться на ближайший сук.

Когда однажды в лесу раздался громкий топот, он побежал разведать, что стряслось, и с жарким любопытством стал смотреть с вышины на большое двуногое существо, которое вскоре заметило его. Послышался громкий треск, словно могучий сук сломало ветром, и кора над головой бельчонка разлетелась в щепки от удара, который едва не контузил его, хотя и угодил мимо. Кра едва добрался до гнезда. Но все же добрался.