Белки не дают детям имена – не то что мы; они не думают о них по именам, и все же каждый детеныш обладает особым нравом и особыми внешними чертами, которые отличают его от прочих в глазах матери, и такие отличия отчасти заменяют имена. Например, у самого крупного были ярко-каштановая голова и ярко-серая шубка. Он был сильнее прочих, прыгал немного дальше, а когда играл с остальными, кусался не так часто. Второй, не такой крупный, как Каштановый, был нетерпелив и возмущался каждым пустяком, который его не устраивал. Разражался пронзительным «Кра!» – это известное беличье ругательство, только у него получалось очень тоненько и злобно. Он кричал «Кра!» даже на отца с матерью, стоило им хоть чуть-чуть пойти ему наперекор.

Третья, самая маленькая, была белка-девочка, очень нежная и застенчивая. Она любила, когда ее гладили, и постоянно ластилась к матери, нежно поскуливая «Ник, ник», и не только во время еды, но и пока братья играли. Так что бельчата, в некотором смысле, сами дали себе имена – Каштановый, Кра и Ник-Ник.

Первый урок любого дикого животного гласит: «Делай, как велят». Ослушание карается смертью; она не всегда настигает сразу и не всегда понятно, что одно следует из другого, однако рано или поздно это случится. Таков закон, укорененный и закрепленный веками накопленного опыта: «Послушание или смерть».

Если семейство нежится на солнышке, а остроглазая мать замечает ястреба, она командует «Чик-чик», и мудрый детеныш в ту же секунду бежит домой. Он слушается и остается в живых. Непослушный детеныш остается снаружи, и ястреб хватает его – лакомый кусочек.

Если семья карабкается по стволу и кто-то из бельчат собирается лезть по длинному гладкому участку, откуда отвалилась кора, мать кричит: «Чик-чик» – предупреждает, что детеныш подвергает себя опасности. Послушный возвращается и остается в живых. Непокорный лезет дальше. На таких участках ствола не за что зацепиться. Бельчонок падает с огромной высоты и расплачивается за свою непокорность.

Если детеныша уносят из опасного места и он просто расслабленно висит в зубах у матери, не сопротивляясь, его быстро доставляют в безопасное место. Но если он отбивается и бунтует, мать сильнее сжимает зубы и может поранить его – а может и уронить, и тогда его схватит враг. Враги только и ждут такого случая. Или, если он хочет попить из знакомого источника и не видит того, что видит мать, – мокасиновую змею на бревне, – и не слышит резкого «Назад!», он, может быть, и успеет глотнуть воды, но это будет его последний глоток.

Если детеныш, соблазнившись яркими ягодками смертельно ядовитого паслена, решит их поесть, не обратив внимания на материнское предостережение «Кварр, кварр!» – пусть ест, раз хочет, и назавтра из гнезда выбросят маленький беличий трупик, которым с радостью займутся услужливые растения и опавшие листья и скоро скроют его из виду.

Да, таков закон, древне'е того дня, когда Солнце породило нашу Землю, которая тоже могла бы проявлять непокорность, но все же соблюдала закон: «Послушание – жизнь, ослушание – смерть».