– А теперь что, Лэн? – спросил Лу, когда они тем вечером сидели у костра в полном унынии.

Келлиан помолчал, а потом глаза его блеснули, и он медленно и серьезно произнес:

– Лу, это самый крупный медведь на свете. Когда я увидел его – как он сидел, огромный, как утес, и шлепал лошадей, будто мух, – то прямо-таки восхитился. Он самое великое, что поселил Господь в этих горах. Я мечтал поймать его и раньше, а теперь, Лу, я твердо решил поймать его, поймать живым, даже если на это уйдет вся моя жизнь. Думаю, я и один управлюсь, но, надеюсь, с тобой будет проще. – И в глазах Келлиана засветилась искра, которой нет названия на человеческом языке.

Они разбили лагерь в горах, поскольку на ранчо им больше не были рады: скотоводы считали, что заплатили слишком дорого. Некоторые даже решили, что Монарх не такой уж плохой сосед, поскольку овцы боятся его и не разбегаются. Награду за его поимку скотоводы отменили, но награда, обещанная в газете, оставалась в силе.

– Я хочу, чтобы этого медведя доставили мне, – был краткий, но емкий ответ богатого журналиста на новости о схватке с ковбоями.

– Что ты теперь будешь делать, Лэн? – спросил Лу.

В каждом мосте найдется гнилая дощечка, в каждом заборе отыщется дырка, у каждого великого человека есть слабое место, и Келлиан, поразмыслив, понял, каким безумием было идти против могучего медведя, уповая только на грубую силу.

– Стальные капканы не годятся, он их только ломает. Лассо тоже, и про бревенчатые западни он теперь знает все. Но у меня есть план. Сначала мы проследим за ним и узнаем, где границы его владений. По моим расчетам, это займет три месяца.

И они приступили к делу. Назавтра же взяли след медведя, нашли перегрызенные лассо. Они преследовали его день за днем. Разузнали все, что можно, на всех ранчо и у всех скотоводов, и те рассказали им такое, что и не верилось.

Лэн говорил, три месяца, но на осуществление их плана ушло целых полгода, а Монарх тем временем сеял и сеял смерть.

Охотники разбили его владения на участки и на каждом поставили по одной-две западни из бревен, скрепленных болтами. С обеих сторон ловушки снабдили частой решеткой из массивных стальных прутьев. Двери сделали с особой тщательностью, из двух слоев досок, между которыми проложили толь, чтобы обеспечить полную светонепроницаемость, и падали они в канавки. Изнутри двери обшили железом, и канавки в полу, куда они падали, тоже сделали из железа.

Западни оставили открытыми и без приманки, пока они не посерели от старости, а запах человека не выветрился полностью. После этого охотники приготовились к последней игре. Они повесили приманки во все ловушки, но не стали их налаживать; в качестве приманки взяли мед – лакомство, от которого Монарх никогда не отказывался, а когда через некоторое время обнаружили, что все медовые приманки съедены, отправились туда, где он собирал свою дань, и устроили там давно задуманную западню. Все ловушки были налажены и снабжены прежней приманкой – большими торбами с сотами, полными меда, но на сей раз к меду подмешали сильное снотворное.