Джек и Джилл – так назвал медвежат охотник, и Джилл, маленькая фурия, ничуть не пыталась повлиять на первое впечатление, которое она оставила у Лэна: характер у нее был скверный. Когда охотник приходил покормить медвежат, она забиралась повыше по шесту и рычала или сидела молча, напуганная и сердитая; а Джек слезал вниз и натягивал цепь – так он стремился навстречу своему тюремщику, тихо поскуливая, и вмиг глотал угощение: аппетит у него был превосходный, зато манеры отвратительные. У него было много странных привычек, и он служил самым наглядным опровержением расхожего мнения, что у зверей будто бы нет чувства юмора. Через месяц он стал таким ручным, что его пускали побегать на свободе. Он следовал за хозяином, будто собака, и его шалости и забавные выходки были источником нескончаемого восторга и для самого Келлиана, и для его немногочисленных друзей с гор.

На дне лощины, где стояла его хижина, был луг, и там Лэн за лето накашивал вдоволь сена, чтобы прокормить зимой двух своих пони. В этом году, когда пришла пора сенокоса, Джек стал ежедневным спутником Лэна и то вертелся вокруг него в опасной близости от свистящей косы, то лежал, свернувшись калачиком, чтобы охранять хозяина от страшных чудовищ вроде сусликов и бурундуков. Главным развлечением дня бывали моменты, когда косарь обнаруживал гнездо диких пчел. Джек, разумеется, обожал мед и прекрасно знал, что такое пчелиное гнездо, поэтому не бывало случая, чтобы он не прибегал вразвалочку на крик: «Джеки, мед, мед!» Подергивая носом от удовольствия, он подбирался к лакомству весьма осмотрительно, поскольку знал, что у пчел бывают жала. А потом, выждав время, ловко сшибал насекомых лапами, пока они все до одного не падали наземь, где он давил их, после чего, основательно обнюхав гнездо для сбора самых свежих данных разведки, осторожно встряхивал его, пока не выманивал оттуда на погибель последних пчел. Когда удавалось таким образом истребить десяток пчел, составлявших рой, Джек бережно выкапывал гнездо и сначала выедал мед, потом личинок и соты, а напоследок всех убитых пчел, работая челюстями, словно поросенок у корыта, а длинный, как у змеи, красный язык настигал и отправлял в жадную пасть все крошки и кусочки.

Ближайшим соседом Лэна был Лу Бонами, бывший ковбой и овцевод, а теперь старатель. Он со своим псом жил в хижине примерно в миле ниже по склону от лачуги Келлиана. Бонами видел, как Джек «разбирается с пчелиной бандой». Как-то раз он пришел к Келлиану и предложил:

– Лэн, веди сюда Джека, позабавимся.

И двинулся вдоль ручья в лес. Келлиан последовал за ним, а Джеки ковылял по пятам и то и дело принюхивался, чтобы убедиться, что это именно та пара ног.

– Иди сюда, Джеки, мед, мед! – И Бонами показал на дерево, где висело огромное осиное гнездо.

Джек наклонил голову в одну сторону и повел носом в другую. Жужжащие твари и в самом деле были похожи на пчел, но ему еще не приходилось видеть пчелиное гнездо такой формы и в таком месте.

Однако же на дерево он полез. Люди ждали – Лэн сомневался, стоит ли подвергать своего медвежонка такой опасности, а Бонами твердил, что устроить «сюрприз» маленькому гризли будет отменной шуткой. Джек забрался на ветку, на которой висело огромное гнездо, но ветка тянулась над глубоким ручьем, так что продвигался он все осторожнее и осторожнее. Он впервые видел подобное гнездо, да и пахло от него как-то не так. Медвежонок сделал еще шажок по ветке – сколько же тут пчел, с ума сойти, – потом еще шажок – нет, это пчелы, это точно; робко переставил лапу – ведь где пчелы, там и мед, – прополз еще чуть-чуть – и вот уже до огромного бумажного шара оставалось не больше четырех футов. Осы сердито гудели, и Джек засомневался и отполз. Люди засмеялись, а затем Бонами негромко и театрально окликнул его:

– Мед, Джеки, мед!

Малютка-медвежонок, к счастью для себя, полз медленно, поскольку сомневался, и не сделал никаких резких движений, а надолго замер, пусть его и уговаривали двинуться дальше, и дождался, когда все осы вернутся в гнездо. Потом Джеки задрал нос и плавно подтянулся еще чуть-чуть вперед, к самому роковому бумажному шару. Протянул лапу и по счастливому случаю зажал леток ороговелой подошвой; обхватил гнездо второй лапой и, спрыгнув с ветки, плюхнулся прямо в воду, утащив добычу за собой. Было видно, как он, едва очутившись в ручье, треплет гнездо задними лапами и раздирает в клочки, а потом он выпустил гнездо и погреб к берегу, а растерзанное гнездо поплыло вниз по течению. Джек бежал за гнездом вдоль ручья, пока его не прибило к берегу на мелководье, а там еще раз притопил его, так что все осы или утонули, или так намокли, что стали уже не опасны, и победоносно вытащил свой трофей на берег. Меда в гнезде не нашлось, и это, конечно, была большая досада, зато в нем было полным-полно жирных белых личинок, почти таких же вкусных, и Джек ел, пока брюхо у него не раздулось, будто воздушный шарик.

– Ну надо же! – смеялся Лэн.

– Сами над собой подшутили, – скривился в ответ Бонами.